<<
>>

8.1. Выбор альтернатив

Целесообразная деятельность основана на выборе средств для достижения поставленной цели. В научной деятельности, каждый шаг которой возможен в альтернативных направлениях, выбор является необходимым условием творчества.

«Творчество состоит как раз в том, – писал А. Пуанкаре, – чтобы не создавать бесполезных комбинаций, а строить такие, которые оказываются полезными; а их ничтожное меньшинство. Творить – это отличать, выбирать»1.

Выбор предполагает предмет выбора и средства, критерии выбора. Предметом выбора служат альтернативы – полные теории, гипотезы или элементы структуры научного знания. Критериями выбора являются нормы и средства установления соответствия им выбираемой альтернативы. Нормы (простота, эвристичность, фундаментальность и т.д.) представляют собой конкретизацию целей выбора. Средства установления соответствия нормам являются видами теоретической и практической деятельности по соотнесению альтернатив с нормами. Критерии выбора определяются целями и имеют смысл в рамках целей выбора.

Выбор альтернативы опирается на определенный аспект ее адекватности, который либо предварительно известен, либо допускается по интуитивным соображениям. И наоборот, выбранная альтернатива обладает адекватностью того вида, который задается целью выбора. В данном отношении следует согласиться с утверждением Т. Куна о том, что «для научной теории достичь блестящих успехов еще не значит быть полностью адекватной»2, т.е. приемлемой во всех отношениях. Возможны также логические и прагматические цели, которым подобная теория неадекватна. Кроме того, в широком социальном контексте принятие научной альтернативы зависит от ее соответствия господствующему мировоззрению, включающему элементы непознавательного значения. К примеру, в эпоху засилья религиозного мировоззрения в Европе геоцентризм в астрономии поддерживался как соответствующий религиозным представлениям о Вселенной.

Возможность выбора альтернатив на основе прагматических критериев указывает на то, что существование альтернативы в качестве признанной служит недостаточным свидетельством ее преимуществ по сравнению с отвергнутыми, в том числе, ее истинности. С учетом разнообразия непознавательных целей это обстоятельство очевидно и не представляет особого интереса. Подлинный интерес вызывает выбор альтернатив в рамках познавательных целей.

Формулировка познавательной цели по существу сводится к выражению свойств объекта в предполагаемых средствах познания. Предполагаемые средства познания и познавательная цель являются результатом выбора, выбору подлежит и характер данного выбора и т.д. Регресс обоснования выбора преодолевается интуитивными соображениями, лишенными логической детализации обоснования выбора. Как бы то ни было, когда выбор познавательных средств или целей сделан, свойства объекта познания получают выражение в терминах наблюдаемых или ненаблюдаемых. Выбор альтернативы, отражающей объект познания, зависит от того, принадлежат ли его свойства к наблюдаемым или ненаблюдаемым.

Если свойства объекта познания определяются как наблюдаемые, то в качестве основного критерия выбора альтернатив признается эмпирический критерий. Он включает определение устойчивых, существенных свойств объекта и отношений между ними (законов) в терминах макрообъектов и операций над ними, а также допущения об изменчивых и несущественных свойствах, которые в принципе так же проверяемы опытом, как и определение существенных свойств. При этом опыту придается основное значение и по отношению к принципам логики, используемым для выражения связей между данными опыта.

К примеру, существует альтернатива в определении причин долголетия людей. В одних утверждается умеренность физических нагрузок, в других – периодическое испытание чрезмерных нагрузок, в одних восхваляется растительная пища, в других – животная, в одних видится благоприятной сельская жизнь, в других – городская и т.д. В каждой альтернативе изменчивые элементы в схеме условно-категорического силлогизма «если …, то…» оказываются обобщениями опыта, наблюдений.

Если человек испытывает умеренные физические и психические нагрузки, утверждает одна из альтернатив, обитает в сельской местности, питается растительной пищей, то он живет дольше других. Здесь несущественны в первом приближении социально-экономические условия, половые и расовые различия, особенности труда и образа жизни и т.д., и эта несущественность следует из наблюдений за жизнью людей.

Любые альтернативные допущения о поведении наблюдаемого объекта оказываются опытно проверяемыми в данном опыте либо в возможных других опытах. Достаточность эмпирического критерия для выбора такого рода альтернатив обычно не оспаривается. Иначе обстоит дело, когда объект познания ненаблюдаем.

Принципиальная ненаблюдаемость объекта, или референтов альтернатив создает ситуацию эмпирической эквивалентности альтернатив, в которой появляются сомнения относительно достаточности эмпирического критерия для выбора истинной альтернативы. «Фактуальная адекватность (истинность), – пишет А. Грюнбаум, – является, конечно, основным необходимым условием приемлемости научной теории, однако она едва ли является достаточным условием для признания любой из частных ее формулировок, которые удовлетворяют этому условию. С таким же успехом, скажем, человек, указывающий, что эквивалентные описания могут быть даны и в десятичной (метрической) и в английской системе единиц, не может привести убедительных оснований для предпочтения последней»3. В контексте исследований А, Грюнбаума скептическая оценка эмпирического критерия обусловлена абсолютизацией логико-математических критериев выбора альтернатив в научном познании.

Другие исследователи обосновывают недостаточность эмпирического критерия и необходимость внеэмпирических критериев выбора альтернатив принципиальной неполнотой эмпирического базиса теории. «Назначение внеэмпирических критериев состоит в том, – по мнению Е.А. Мамчур, – чтобы в известной мере компенсировать трудности взаимоотношения между теоретическим и эмпирическим уровнями знания, вызванные, в частности, все большим удалением теорий от непосредственного опыта»4.

Аналогичную оценку эмпирическому критерию дал Э.М. Чудинов: «Факты, трактуемые как вид знания, – пишет он, – не способны решить вопрос об истинности научных теорий. Для решения проблемы критерия истины нужен новый подход, который был разработан в марксистской философии»5, т.е. подход с позиции практики, которая отражается в методологических принципах. И далее он утверждает: «Необходимость методологических принципов обусловлена принципиальной неполнотой эмпирического базиса научных теорий. Это создает видимость того, что они не опираются на опыт и поэтому априорны»6, т.е. до и вне опытны. Важным следствием ограничения роли эмпирического критерия в выборе альтернатив является утверждение о невозможности критического эксперимента, высказанное в свое время П. Дюгемом7.

Против такой оценки роли эмпирического критерия в выборе альтернатив можно высказать следующие возражения.

Утверждение о неполноте эмпирического базиса теории и связанной с нею недостаточностью эмпирического критерия для выбора истинной альтернативы либо двусмысленно, либо неверно. Двусмысленность его обнаруживается при выяснении того, что имеется в виду под эмпирическим базисом: необъясненные опытные данные, изолированные от предшествующих им и объясненных, или же совокупность тех и других. Эмпирический базис любой альтернативы неполон, если иметь в виду только опытные данные первого рода. Если эмпирическим базисом теории считать все необходимые для ее формулировки факты, старые и новые, то каждая альтернатива располагает полным эмпирическим базисом. Необходимость опоры на имеющиеся знания при формулировке альтернатив, объясняющих новые факты, когда последние рассматриваются в качестве ее единственного эмпирического базиса, не доказывает неэмпирического в своем источнике характера существующих знаний. Так как формулировка любой альтернативы опирается на такой эмпирический базис, который делает ее достаточно обоснованной, достоверной и т.п., то неверно считать его неполным и искать компенсацию его неполноты во внеэмпирических источниках и критериях. Там, где компенсация, там и подмена; подмена же эмпирического базиса и критерия неэмпирическими источниками и критериями выбора знания ведет к априористской трактовке природы знания.

Изложенные соображения позволяют отвергнуть утверждение о неполноте эмпирического базиса теории и недостаточности эмпирического критерия для выбора истинной альтернативы. Эмпирический критерий играет определяющую роль в установлении соответствия альтернативы опытно воспринимаемым свойствам объекта познания. При этом нельзя забывать, что опыт включает субъект познания и что в целом научное знание приобретает формы, приемлемые для субъекта.

Эмпирический критерий содержит нормы и средства установления соответствия им альтернативных шагов познания, соизмеримые со свойствами субъекта. В опытах с объектами классической механики, описательной химии и биологии заметен учет свойств тела человека при выборе единиц измерения (длины, массы, времени) и системы отсчета. В опытах с принципиально ненаблюдаемыми объектами квантовой физики, химии, молекулярной биологии соизмеримыми со свойствами субъекта являются макротела и операции с ними, выражаемые языком классической физики. Признание неустранимости языка классической физики в познании микромира неверно считать признаком феноменологической интерпретации его, поскольку дело не в субъективном предпочтении языка макрообъектов языку микрообъектов, а в объективном учете конечного соизмеримого с субъектом звена опыта.

Учету подлежат не только материальные, но и идеальные свойства субъекта: выразительные возможности языка, простота, коммуникабельность эмпирического знания и т.д. Соответствующие неэмпирические критерии выбора средств формулировки, сохранения и передачи эмпирического знания действуют в рамках эмпирического критерия в том смысле, что должно соблюдаться соответствие данным опыта. Соблюдение такого соответствия дает достаточный простор для выбора идеальных средств познания на основе неэмпирических критериев. Р. Карнап, например, указал на выбор действительных, а не рациональных или целых чисел для отражения данных опыта по соображениям простоты, связанным с использованием эвклидовой геометрии (которая говорит, что отношение диагонали квадрата к его стороне имеет иррациональное отношение )8.

Общие требования эмпирического критерия получили конкретное выражение в логических теориях подтверждения (верификации) и опровержения (фальсификации). Трудности логической формулировки эмпирического критерия, возникшие в этих теориях, послужили причиной скептической оценки его значения. При этом эмпирический критерий либо отрицается вообще из-за неудач его строгой логической формулировки, либо считается тривиальным в своей нестрогой формулировке, включающей различные нелогические переходы. Скептическая оценка значения эмпирического критерия может быть преодолена с учетом следующих соображений.

Возможен поиск более совершенной формальной логики, полнее отражающей связь теоретических и эмпирических понятий. Он позволит избежать необходимости устранять из выбираемой альтернативы теоретические термины, не поддающиеся эмпирической интерпретации в процессе установления эмпирического значения альтернатив. В данном отношении можно согласиться с утверждением М. Бунге: «если нас интересует статус теории в эмпирической области, то нам следует обратиться к дополнительным идеям, а не к элиминации каждого теоретического элемента с помощью “операциональных определений”»9.

Далее, эмпирический критерий выглядит тривиальным и неэффективным, если он сводится к общему требованию обусловленности знания опытными данными, независимо от вида знания и логической выразимости этой обусловленности. Однако он приобретает творческий и эффективный характер, когда включает логические реконструкции связи теоретического знания с опытными данными, дополняемые нелогическими допущениями применительно к конкретно сформулированным познавательным целям. Примерами творческого и эффективного характера эмпирического критерия могут служить применения его Э. Махом в анализе ньютоновского доказательства существования абсолютного пространства (посредством опыта с вращающимся сосудом с водой) и А. Эйнштейном в анализе определения одновременности событий.

Эмпирическому критерию присущи ограниченность и относительность, но не в смысле неполноты, требующей его дополнения неэмпирическими критериями для выбора истинной альтернативы. Эмпирический критерий ограничен имеющимися фактами, возможностями материальных и идеальных средств установления соответствия теории ненаблюдаемому объекту. Выбираемые альтернативы могут оказаться эмпирически эквивалентными относительно имеющихся средств проверки. Их можно считать истинами одного порядка. При этом все неэмпирические критерии не в состоянии выявить среди альтернатив истину другого порядка. Однако если появляются более совершенные средства опытной проверки, возможны выявление и выбор более фундаментальной альтернативы как истины более высокого порядка среди эквивалентных по отношению к менее совершенным средствам проверки. Например, согласно теории Г. Лоренца скорость света по отношению к движущейся воде равна с-υ/n (где с – скорость света в покоящейся воде, υ – скорость воды относительно эфира, n – показатель преломления), т.е. скорость света зависит от скорости движения воды относительно эфира. Согласно теории А. Эйнштейна скорость света в покоящейся и движущейся воде одна и та же и равна с/n. В опыте установить, кто прав – Г. Лоренц или А. Эйнштейн – невозможно из-за незначительности скорости движения воды, т.е. по отношению к опыту Френеля утверждения обеих теорий эквивалентны, неразличимы. Но в опыте Майкельсона-Морли, использующем гораздо большую скорость движения Земли, обнаруживается правота и лучшая объясняющая способность теории А. Эйнштейна.

Так как истинность является основной характеристикой научного знания, то проверяющий ее эмпирический критерий служит средством различения научного и вненаучного знаний, познавательных и внепознавательных целей выбора. Роль такого средства играют формулировки эмпирического критерия в виде принципов верификации и фальсификации. Несовершенство этих формулировок стимулирует поиск более совершенных формулировок эмпирического критерия, а не замену его неэмпирическими критериями[10].

Разумеется, нельзя упускать из виду разнообразие самих познавательных целей. Для одной и той же области познания целями познания могут быть объяснение опытных данных, аксиоматизация теорий, нахождение обобщенных или эквивалентных формулировок данной теории, установление ее соответствия предшествующим теориям и т.д. Применительно к таким целям эмпирический критерий задает общие рамки, внутри которых критериями выбора альтернатив будут широта (логическая сила) объясняющих понятий, полнота, разрешимость и непротиворечивость аксиоматики, терминологическая переводимость, сводимость в пограничных условиях и т.д.

Плюрализм средств достижения познавательных целей приводит к тому, что одному и тому же критерию выбора обычно удовлетворяют несколько альтернатив. Каждый критерий выбора устанавливает определенный аспект адекватности альтернатив. Обнаружение эквивалентности альтернатив по отношению к одному критерию указывает на необходимость перехода к другим критериям, по которым можно было бы выявить их неэквивалентность и предпочесть одну из них. При этом другие критерии выбора не изменяют ранее установленной адекватности и эквивалентности альтернатив и не подменяют предшествующий критерий, а дополняют его, чтобы обеспечить возможность выбора. Для выяснения того или иного аспекта адекватности достаточно применить соответствующий критерий адекватности, а для объяснения выбора альтернативы, возможно, потребуется учесть несколько критериев. Критерии выбора альтернатив не совпадают с критерием адекватности в определенном аспекте. Например, для установления истинности альтернатив достаточно применить к ним эмпирический критерий. Если альтернативы окажутся эмпирически эквивалентными и необходимо выбрать одну из них, то придется применить неэмпирические критерии (вплоть до критерия соответствия системе данной культуры). Необходимые для выбора, эти неэмпирические критерии излишни для определения истинности альтернатив.

Для выбора альтернатив характерно взаимное ограничение применяемых в нем критериев, что придает выбору характер свободной (в диалектическом смысле) познавательной деятельности. Проверке эмпирическим критерием подлежат не любые научные гипотезы, а лишь удовлетворяющие хотя бы минимальным логическим и прагматическим критериям. Аналогично логическими и прагматическими критериями проверяют в конечном счете содержательные, эмпирически значимые гипотезы.

Опосредование логическими отношениями проверки теоретических понятий и высказываний, а также возможности логической реконструкции альтернатив после их проверки порождают противоположные мнения относительно возможности критического эксперимента в качестве средства выбора истинной альтернативы. С одной стороны, критический эксперимент рассматривается в качестве очевидного и решающего средства выбора одной альтернативы и отказа от других. С другой стороны, так как любой эксперимент, выделяя явления в наиболее развитом и свободном от помех виде, включает идеализации и вспомогательные непроверяемые допущения при измерениях, то отрицается возможность критического эксперимента.

В настоящее время преобладает мнение, что решающий эксперимент в науке невозможен как по высказанным соображениям, так и с учетом системного характера научного знания[11]. Однако это мнение покоится на уязвимом основании – на смешении эмпирической проверки с решающей ролью эксперимента в ней, с одной стороны, и принятия или отказа от альтернативы на основе эксперимента, – с другой, когда в зависимости от цели выбора роль эксперимента может быть не решающей. Для определенной системы понятий и утверждений, составляющих альтернативу, эксперимент является единственным средством установления ее истинности и эмпирической значимости, поскольку необходимо соотнесение знания и объекта вне его, – и в этом состоит решающая роль эксперимента. Другое дело, если есть потребность в сохранении или принятии альтернативы, отвергнутой экспериментом. Ее можно изменить и привести в соответствие с данными эксперимента. Но это уже будет другая альтернатива, и сам факт изменения отвергнутой альтернативы свидетельствует о признании решающей роли эксперимента. Эту роль эксперимента не могут поставить под сомнение усовершенствование и даже подталкивание происходящих в нем процессов[12], ибо они возможны лишь в рамках объективных свойств употребляемых материалов.

Признание решающей роли эксперимента проявляется в том, что любое логическое усовершенствование отвергнутой экспериментом альтернативы предполагает включение в нее эмпирически содержательных элементов постольку, поскольку она претендует на соответствие объективному миру. Мера включения таких элементов не имеет определенных границ и может быть выражена словами А. Эйнштейна, сказанными им о физической теории: «Чтобы можно было рассматривать некоторую теорию как физическую, необходимо только, чтобы она вообще включала эмпирически проверяемые высказывания»[13]. Последнее не препятствует тому, чтобы в целях логической упорядоченности системы вводились лишенные эмпирического содержания понятия и вспомогательные допущения.

Все непознавательные прагматические критерии выбора альтернатив (виды деятельности, устанавливающие простоту, экономность, эстетические или этические достоинства и т.д.) выделяют те аспекты научного знания, которые существенны для достижения соответствия непознавательным целям. Субъект может руководствоваться различными целями в процессе выбора альтернативы, и в каждом случае только соответствующий аспект адекватности альтернатив оказывается существенным. При этом в зависимости от цели выбора изменяется и вид фактов, применяемых за существенные. Так как любая альтернативная теория состоит из существенных (основных) и несущественных (вспомогательных) элементов в том или ином отношении, то при выборе альтернативы для определенной цели обращается внимание на существенные для этой цели элементы и к ним в первую очередь применяется необходимый критерий. Возможное несоответствие фактам несущественных элементов устраняется изменением последних. Так, если целью выбора формулировки специальной теории относительности служит геометризация, простота и симметричность математического описания, то предпочтение отдается формулировке Г. Минковского, а не первоначальной формулировке А. Эйнштейна. Для данной цели оказались несущественными различия физического смысла реального пространства и времени, а также знаков пространственной и временной составляющих формулы интервала; существенной стала квадратичная форма интервала и геометрическая выразимость связи пространственных и временных характеристик событий.

Зависимость выбора альтернативы от поставленной цели достаточно полно выражена словами Ф. Франка: «На вопрос о том, какую теорию следует признать, можно ответить только в том случае, если мы знаем, что следует предпочесть: предсказание фактов, создание приспособлений, красоту, простоту или пригодность для поддержания моральных и политических целей»[14]. «Действительное признание теорий, – утверждает далее Ф. Франк, – всегда было компромиссом между техническим и социологическим значением теории»[15].

<< | >>
Источник: В. В. Будко. ФИЛОСОФИЯ НАУКИ. 2007

Еще по теме 8.1. Выбор альтернатив:

  1. Выбор альтернатив и научная реальность
  2. 7.2. Адекватность и эквивалентность альтернатив в научном познании
  3. Отечественная историография Востока: поиски альтернатив
  4. Плюрализм и эквивалентность альтернатив в научном познании
  5. Глава VIII. Местные выборы в Итальянской Республике. Областные и коммунальные выборы
  6. Институт наблюдения за выборами является неотъемлемым элементом свободных и демократических выборов.
  7. Назначение выборов и регистрация избирателей 2.2.1. Правовые основы назначения выборов
  8. Финансирование выборов 2.6.1. Финансирование выборов: понятие и принципы правового регулирования
  9. Парламентские выборы (1973—2012 гг.) Выборы 1973 г.
  10. Информационное обеспечение выборов 2.5.1. Понятие информационного обеспечения выборов
  11. Юридическая ответственность за нарушение законодательства о выборах 2.8.1. Понятие и виды юридической ответственности за нарушение законодательства о выборах
  12. Факторы, оказывающие влияние на выбор стратегии
  13. Способность выбора
  14. ПОЛОЖЕНИЕ O ВЫБОРАХ
  15. Принцип обязательности выборов