<<
>>

ИСТОРИЧЕСКОЕ И ЛОГИЧЕСКОЕ

Познание права предполагает в первую очередь определение того, как оно возникло в тех или иных условиях историче­ской эпохи, какие основные этапы прошло в своем разви­тии и как изменилось в процессе этого развития, чем стало в момент своего исследования и, наконец, каковы тенден­ции его движения.

В основном эти проблемы — предмет исторической науки1. Однако оставим в стороне этот безусловно важный сюжет, ибо нас в данном случае, в соответствии с функцией философии права, интересует прежде всего иная тема: соотношение ис­торического и логического, их единство в познании права.

Единство исторического и логического подходов — осново­полагающий принцип философии права. Эта ее черта доста­точно подробно освещена в литературе, хотя по ряду момен­тов специалистами высказываются различные точки зрения. Что же касается вопроса о применении принципа единства

1 Поясняя и раскрывая его содержание, А. Я. Гуревич подчеркивает: «Исто­рическая наука — наука прежде всего о конкретном и индивидуальном; нау­кой же об общем и повторяющемся она является лишь постольку, посколь­ку не игнорирует конкретного и индивидуального, но максимально вбирает его в свои обобщения.

В противном случае все эти генерализации неизмен­но остаются предельно тощими и бессодержательно-бесплодными» (Гуре­вич А. Я. Теория формаций и реальность истории//Вопросы философии. 1990. № 11. С. 38).

То, что историческая наука именно «прежде всего» о конкретном и ин­дивидуальном, не вызывает возражений. Но утверждение, что «все эти ге­нерализации неизменно остаются предельно тощими и бессодержательно- бесплодными», не может быть принято хотя бы потому, что любая наука, в том числе и историческая, «генерализует» конкретное и индивидуальное, без чего она вообще не наука, а лишь эмпирически-описательное знание.

109

Методологические функции философии права

исторического и логического к тем или иным отраслям обще­ствоведения, то он еще не получил должной разработки. Чет­кое представление о единстве исторического и логического при исследовании объектов различных наук, о взаимосвязи с дру­гими научными методами позволит решить многие принци­пиальные вопросы каждой отрасли обществоведения, ее стру­ктуры, эмпирических основ и теоретических оснований, критериев объективности, системности, истинности и т. д.

Вне исторического контекста, связывающего явления и процессы современности с теми явлениями и процессами, ко­торые им предшествовали, равно как и с теми, которые воз­никнут на их основе в более или менее отдаленной перспек­тиве, невозможно познать саму эту современность. И это вполне естественно, поскольку в обществе всегда имеются остатки прошлого, основы настоящего и зачатки будущего. Любое современное явление или процесс имеет свои корни в прошлом, которое через отражение в настоящем устрем­лено в будущее. Поэтому научное исследование правовых яв­лений и процессов не может ограничить себя их состояни­ем лишь на данный момент «наличного» существования, поскольку будет утрачена причинно-следственная связь в ис­торическом развитии права. Единство исторического и ло­гического является воплощением всеобщности принципов развития и материального единства мира, перехода количе­ственных изменений в качественные, единства и борьбы про­тивоположностей, отрицания отрицания и т. д. как неотъем­лемых моментов объективного исторического движения. Сущность последнего может быть понята при условии, если будет вскрыта логика процесса. Конкретно-историческое со­держание явления отражается в логической форме. Вместе с тем понимание логики исторического развития позволяет ос­мыслить природу и характер исторической конкретности, в частности правовых явлений и процессов.

Основываясь на принципе историзма, логическое иссле­дование права раскрывает историческую повторяемость его явлений и процессов, их общие принципы движения и раз­вития безотносительно к тем конкретным формам, в кото­рых они выражаются.

Исторический же анализ направлен на выявление специфических черт и особенностей происходя­

110

Историческое и логическое

щих в праве изменений, наблюдаемых не только потому, что логическое отвлекается от своеобразия конкретных право­вых явлений и процессов, без чего невозможно познание их сущности, но и потому, что они, как правило, развертыва­ются отнюдь не в той последовательности, которая «пред­полагается» предшествующей логикой развития права. Если логическое выражает массовидные и масштабные правовые явления и процессы, обнаруживает общие тенденции их эво­люции, то историческое может ограничить свою задачу изучением локальных правовых образований, существующих лишь на определенной стадии развития того или иного кон­кретного общества.

В основе логического лежит историческое; историческое же пронизывает логическое, не только взаимодействует с ним, но и проникает в него. Даже самая абстрактная логи­ческая форма права является также и исторической, посколь­ку эта форма, являясь результатом сопоставления, анализа и обобщения определенного исторического опыта, претер­певает под воздействием исторического развития определен­ные изменения. Логическая теория правового развития яв­ляется не чем иным, как итогом «преобразования» в мышлении особенностей движения правовых явлений и про­цессов. Именно в силу своей синтезированности, интегри- рованности правовая логика способна проникнуть в суще­ство этих особенностей, выявить их внутренние связи, основы взаимодействия и взаимопроникновения. Тем самым логический аспект философии права играет методологиче­скую роль в изучении истории права, в познании ее много­образия применительно к конкретным периодам.

Отсюда вытекает необходимость соблюдения единства ло­гического и исторического в исследовании любого правово­го объекта. Между тем в научной литературе сложилась тен­денция, когда его анализ осуществляется либо только в историческом аспекте, либо в логическом. В принципе до­пуская возможность подобного «разделения труда», не сле­дует забывать, что логика мышления исторична в той же ме­ре, в какой логична история.

Именно поэтому любое исследование права в своей основе должно исходить из един­ства исторического и логического. С одной стороны, логич­

111

Методологические функции философии права

ность свойственна историческому познанию права, равно как и историчность присуща его логическому познанию. С дру­гой стороны, очевидно их различие в рамках единства.

В итоге единство выступает как одно из выражений соот­ношения между познанием права в логическом аспекте и по­знанием его истории. Без понимания сущности права невоз­можно научное освещение этого института; логическое определяет принцип подхода к историческому, поскольку по­зволяет установить, например, время возникновения права, отграничить нормы права от обычаев, религиозных правил и морали первобытнообщинного строя. Но вместе с тем без знания истории права исключается глубокое осмысление его сущности, ибо лишь на основе исторических обобщений обеспечивается возможность понимания проблем возникно­вения и развития права.

Задача философии права заключается не в том, чтобы вос­произвести весь многообразный процесс исторического раз­вития права, чередования конкретно-исторических правовых памятников и фактов, смены одних правовых систем други­ми и показать этот процесс в последовательной конкретно- хронологической форме, что составляет задачу истории пра­ва. В отличие от нее философия права призвана раскрывать объективно-существенное в его происхождении и необходи­мости в освобожденном от случайностей виде. В системе раз­рабатываемых ею абстрактных категорий многообразие кон­кретных перипетий исторического развития вовсе не исчезает бесследно, а присутствует в снятом виде.

Таким образом, как без исторического воспроизведения правового развития исключается возможность логического осознания его закономерностей, так и без логического осмысления объективного хода исторического развития пра­ва невозможно вскрыть внутренние причины и механизмы его закономерного движения. Разумеется, историческое ис­следование, воспроизводящее фактическое развертывание правовой жизни, является первичным по отношению к ее ло­гическому исследованию; оно всякий раз выступает в каче­стве обязательной предпосылки логического, поскольку не­обходимо знать историю того правового объекта, который мы намерены исследовать.

При этом, конечно же, историческое

112

Историческое и логическое

исследование права оказывает помощь в построении его ло­гической теории лишь в том случае, если само историческое исследование осуществляется в соответствии с объективной логикой исторического правового развития. Такая теория со­здается на основе общей мировоззренческой позиции иссле­дователя (имеющей глубокую логическую сущность) в виде конденсированной логической схемы или модели правовой системы (гипотетического представления об историческом развитии права в его целостности), в соответствии с которой и осуществляется историко-правовое исследование. Данная схема необходима как исходная точка в логическом движе­нии историко-правового исследования. По мере расширения и углубления наших знаний она уточняется, дополняется и тем самым исправляется. Исправленное же представление о сущности и закономерностях правовой системы вновь высту­пает в качестве логической основы историко-правового ис­следования. Следовательно, логическое исследование права отнюдь не априорно «чистая» конструкция1, а воспроизве­дения того же исторического в логическом прослеживании его внутренних связей, т. е. обнаружения сущности и зако­номерностей развития правовой системы того или иного об­щества. Обогащенное представление о сущности и законо­мерностях развития правовой системы выступает в качестве логической основы ее исторического познания, поскольку ориентирует историко-правовое исследование на обнаруже­ние и фиксацию тех еще не развитых, зародившихся тенден­ций, которым в силу их внутренних потенций принадлежит будущее, на вычленение из многообразия связей и зависи­мостей правовых явлений и процессов тех из них, которые являются главными, основополагающими и определяющими. Но, увы, в этом преимуществе логического метода заложен

1 Здесь необходимо оговориться, что выдвинутая идея о логической ос­нове исторического познания ничего общего не имеет с кантовским ап­риоризмом генетического механизма теоретического мышления, согласно которому изучаемые объекты в их чувственно данном состоянии органи­зуются и структурируются с помощью до опыта данных, внеисторических, абсолютных норм познания.

Именно в этом выражается несостоятельность кантовского априоризма.

8 Зак. № 2838 Керимов

113

Методологические функции философии права

и его недостаток по сравнению с историческим методом, по­скольку, выделяя лишь то, что характеризует сущность и за­кономерности правового развития, он не в состоянии схва­тить все богатство этого процесса, что чревато значительным его обеднением. Применение любой логической модели к ис­торической реальности права, к живой, развивающейся пра­вовой действительности всегда таит в себе определенный риск, связанный со стремлением «втиснуть» в заранее подго­товленную схему (модель) эту действительность и тем самым ограничить ее богатство, упростить и в конечном итоге — исказить познаваемый объект. Именно поэтому применение логической схемы, особенно к правовой реальности, равно как и сама схема должны быть творческими, гибкими, что дает возможность ее исправления, уточнения и расширения, т. е. формирования такой модели, которая бы в максималь­ной мере соответствовала изучаемому правовому явлению или процессу.

Иначе говоря, логическое должно всегда корректиро­ваться и обогащаться реальным материалом истории права. Если логическое в познании правовых явлений и процессов позволяет выявить их сущность в статическом состоянии (в данном случае мы отвлекаемся от их функциональности, обусловливающей их динамичность), определить общую схе­му их движения и развития в соответствии со всеобщими закономерностями социального бытия, то историческое привносит в это знание специфически неповторимое, харак­теризующее специфику этого движения и этого развития. Ло­гическая схема (модель) права мертва до той поры, пока в нее не вдохнули живительную струю воздуха реальности пра­вового развития. Но, с другой стороны, без логической схе­мы идеального образа права это развитие предстает как ха­отическое нагромождение правовых норм, фактов, событий, ситуаций, не связанных между собой и не зависящих друг от друга, и выступает в виде простой суммы их состояний. В ре­зультате историзм в правовом исследовании оборачивается элементарным эволюционизмом, в котором причинно-след­ственные зависимости исторического развития права утрачи­ваются, отдельные его эпизоды обособляются, историческая преемственность между ними исчезает.

114

Историческое и логическое

Лишь единство логического и исторического в познании права избавляет как от омертвения логического, так и от хао­са исторического.

Логическая схема права не только направляет процесс его исторического исследования по определенному руслу. Вклю­чая в себя также возможности и тенденции исторического раз­вития права, она вместе с тем оказывается и моделью право­вого состояния общества в будущем, основные черты и особенности которого «заданы» его настоящим и прошлым. Именно с этим идеальным будущим «сверяются» исторические правовые явления, факты, события, процессы. И сколь бы па­радоксальной на первый взгляд ни казалась включенность бу­дущего в историко-правовое исследование, оно всегда присут­ствует в исследовании, нередко играя роль своеобразного ориентира. Конечно же, предметом историко-правового иссле­дования вовсе не является будущее состояние правовой систе­мы. Речь идет о другом, а именно о логическом приеме исто- рико-правового познания, когда тотальное представление о будущей правовой системе как о цели проецируется через ана­лиз настоящего на осмысление прошлого. Подобный логиче­ский прием историко-правового познания позволяет вскрыть тенденции развития права. Он необходим для того, чтобы не «потеряться» в зигзагах, изломах и поворотах истории, но, су­мев сохранить общую перспективу, вычленить, так сказать, красную нить развития права.

Общая гипотетическая модель предполагаемого процесса развития права, основываясь первоначально на интуиции и догадках исследователя, впоследствии подтверждается или оп­ровергается заключениями и выводами, добытыми в результа­те анализа исторических фактов правового развития. В том случае, если эти факты противоречат выдвинутой модели, она изменяется, уточняется или вовсе заменяется иной, более аде­кватной накопленному фактологическому материалу. Обогаще­ние исследования историко-правовыми данными позволяет вы­двинуть серию дополнительных моделей (так сказать, моделей вторичного порядка), которые, в свою очередь, подтверждают­ся новыми историко-правовыми данными или отрицаются ими. В последнем случае выдвинутые модели вновь уступают мес­то иным идеальным схемам; затем на базе «первичной» гипо-

8*

115

Методологические функции философии права

тетической модели обобщающего характера осуществляется си­стематизация дополнительных моделей вторичного порядка. Обогащенная необходимым и достаточным историко-правовым материалом, идеальная конструкция, включающая обобщаю­щую схему и дополняющие ее модели вторичного порядка, трансформируется в ходе различного рода логических проце­дур в своего рода аналог реального исторического развития пра­ва. Сам же этот логической аналог или, точнее, идеальный об­раз такого развития выступает началом для более углубленного познания правовой системы общества и соответственно фор­мирования новых моделей.

Итак, логическое знание характеризуется тем, что состав­ляющие его понятия и выводы разрабатываются не за счет описания историко-правовых фактов, констатации происхо­дящего или систематизации совершающихся событий. Логи­ческое знание не просто отражает историко-правовую дейст­вительность и ее явления. Будучи относительно устойчивой инвариантной основой различных состояний и свойств пра­вовых явлений, логическое знание фиксирует внимание на их существенных сторонах и моментах. В силу этого оно приоб­ретает способность вскрывать объективные закономерности развития права, обнаруживать его тенденции и предсказывать перспективы изменений и преобразований данного институ­та. Именно благодаря этим возможностям логическое знание оказывается одной из составляющих прогресса в праве.

Подытоживая сказанное, подчеркнем, что, в отличие от логического, в историческом моменты комментирования, описательности, систематизации играют значительно более важную роль. Для историка последние суть основной про­дукт утоления исследовательской жажды. Но отсюда не сле­дует, что логическое вовсе игнорирует реальный историче­ский материал. Отталкиваясь от него, оно имеет дело главным образом с идеальными конструкциями и схемами. Соответственно в логическом познавательный интерес удо­влетворяется за счет абстрактных категорий и понятий, обобщающих выводов и заключений.

Для логического в рамках исторического проводится ко­лоссальная работа по комментированию, описанию и систе­матизации фактов правовой действительности. Благодаря это­

116

Историческое и логическое

му логические конструкции и схемы предстают не тощими и мертвыми, но понятиями, оплодотворенными силой реаль­ной жизни, иначе говоря, имеющими под собой объектив­ные основания.

Логическое в развитии права есть в то же время и истори­ческое в том смысле, что оно выводится из опыта правовой истории и обобщает этот опыт. Но, поскольку речь идет об обобщении, логическое охватывает исторический опыт права, отвлекаясь от специфического, индивидуального, случайного. Изучение особенного и единичного в правовой системе мо­жет быть отнесено к сфере исторического. И тем не менее при всем различии логического и исторического точнее было бы говорить о едином логико-историческом подходе, который предполагает изучение предыстории, истории, зрелого состоя­ния и перспектив развития права. Именно в этом заключает­ся диалектический и историко-материалистический принцип познания права. Уместно в этой связи напомнить слова К. Маркса о гегелевском понимании соотношения реальной политической жизни и логики, глубоко раскрывающие суще­ство вопроса: «Гегель дает своей логике политическое тело, но он не дает логики пол итического тел а»1.

Заметим кстати, что в юридической литературе при иссле­довании «правового тела» нередко апеллируют к собственно юридической логике, вместо того чтобы попытаться выявить и пояснить объективную логику правовой действительности. Логика «правового тела» есть, как подчеркивалось выше, отра­жение реальной жизни права, продукт рационального позна­ния его объективных закономерностей. В результате такого познания последовательно раскрываются этапы, тенденции, формы перехода правовой системы общества из одного каче­ственного состояния в другое. Тем самым открывается путь для воздействия (в том числе и правовыми средствами) на ускорение желательных процессов или, наоборот, на тормо­жение, обуздание нежелательных.

Логическое познание имеет дело преимущественно с объ­ектами, достигшими зрелости, «классической формы», когда за­

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 273-274.

117

Методологические функции философии права

кономерность развития обнаруживается в максимальной мере. Именно поэтому логическое осмысление того или иного пра­вового объекта позволяет через познание его зрелого состоя­ния увидеть процесс системообразования данного объекта, включая его зарождение, становление и упрочение. Вместе с тем логическое представление о правовом объекте в его зре­лом состоянии, содержащем его историю, в «свернутом», сня­том виде, отвлекается от всего богатства и неповторимости фак­тов исторической действительности. Тем самым логическое представление оказывается неполным. Подобная неполнота восполняется историческим познанием правового объекта в ре­зультате прослеживания поэтапности, последовательности его развития. При этом историко-правовые нормы, факты и со­бытия выступают здесь не только в качестве исходного мате­риала и основы исследования, но и в качестве самого объек­та историко-правового познания.

Как уже отмечалось, историко-правовое исследование во­все не сводится к простой регистрации норм, фактов и со­бытий, имевших место в развитии правовой системы. В хо­де воспроизведения ее истории отбираются лишь те из них, которые имеют существенное значение для характеристики этой системы и выявления присущих ей закономерностей.

Однако неправильно было бы абсолютизировать вывод, со­гласно которому логический подход оправдан лишь при позна­нии правовых объектов, переживающих зрелое состояние, а ис­торический акцентирует внимание на этапах становления и формирования данных объектов. При такой постановке вопро­са оказалось бы, что логическое исследование возможно лишь по достижении объектом развитого состояния. Речь идет не о моменте, начиная с которого логическое заменяет историче­ское, а о том, что анализ объекта в развитой форме позволя­ет более отчетливо прояснить вопрос о предшествующих фор­мах, из которых в конечном итоге сформировалась зрелая форма данного объекта. В принципе и тот и другой подходы продуктивно применяются при познании как зрелого право­вого объекта, так и только еще становящегося, формирующе­гося. Их противопоставление является неоправданным. В не меньшей мере неоправданно противопоставление историко-ло- гического исследования системно-функциональному, посколь­

118

Историческое и логическое

ку именно в процессе функционирования правовой системы осуществляется ее изменение, совершенствование, развитие и преобразование.

Задача в ее полном объеме состоит в том, чтобы органи­чески объединить исследование генетических связей и зави­симостей компонентов правовой системы и ее историческо­го развития с исследованием функционирования элементов этой системы, а также с познанием ее организации и дейст­вия в качестве целостного образования, включая его социаль­ное предназначение, эффективность действия, совершенст­вование и преобразование. Поэтому единство исторического и логического исключает разрыв между историей права и со­циологической теорией права, их противопоставление друг другу. Историческое исследование всегда социологично, рав­но как социологическое — исторично.

Проблема единства рассматриваемых подходов привлекает особенно пристальное внимание представителей истории пра­ва. И это вполне естественно, поскольку выяснение назначе­ния данной области знания требует четкого решения вопросов о том, сводится ли ее функция лишь к описанию историче­ского развития права или она включает в себя также разра­ботку логических обобщающих конструкций и выявление объ­ективных закономерностей этого развития; каков уровень разрабатываемых понятий; где проходит линия предметного различения истории права и философии права. На эти и по­добные им вопросы традиционно отвечают следующим обра­зом: первая изучает историческое развитие правовых явлений и процессов во всей их конкретности и хронологической по­следовательности, а вторая объясняет их сущность и законо­мерности развития. Однако историю права как науку непра­вомерно представлять хранилищем для сырого правового материала, необоснованно отводить ей лишь «вспомогатель­ную» роль по отношению к философии права. Отвергая «чис­тую теорию права», с не меньшим основанием должно отвер­гать и «чисто эмпирическое правовое летописание», что вынуждает более внимательно и корректно решать вопрос о критериях их разграничения.

Разграничение данных отраслей знания важно потому, что определение их предметов предваряет изучение происходящих

119

Методологические функции философии права

с ними изменений, является необходимым условием такого изучения. Но задачу разграничения нельзя возводить в абсо­лют. Сказанное тем более верно, если учесть, что в настоящее время набирают темпы интегративные процессы. Они делают грани между отраслями наук менее четкими, ибо происходит взаимопроникновение их предметов, что безусловно способ­ствует прогрессу познания и ориентирует исследователей на анализ связей между философией права и историей права.

Иногда эти критерии усматривают в двух уровнях позна­ния права. «Низший» относится к «ведению» истории пра­ва, а «высший» — философии права. Против такого реше­ния проблемы в принципе нет возражений, поскольку разграничение предметов иных наук проводится также по «уровневому» критерию. При этом, однако, следует иметь в виду относительность как самого критерия, так и проведен­ного на его основе предметного разграничения. На самом деле «низший» уровень (особенное и отдельное) невозмож­но постичь без «высшего» (общего), равно как и последний является результатом синтезирования множества «низших», т. е. особенных и даже отдельных, историко-правовых явле­ний. Ошибочно трактовать соотношение исторического и логического в том смысле, что первое является особенным (и отдельным), а второе — общим. И историческое, и логи­ческое может быть как общим, так и особенным и даже от- дельным1. Претензии на ограничение уровня, который «до­ступен» истории права, бесплодны, поскольку неизменно опровергаются познавательными возможностями самой этой науки2. Известно, что заслугой именно истории права явля­ется открытие и формулирование многих закономерностей

1 Подробнее об этом см. гл. 8 наст. изд.

2 Тем не менее подобные ограничительные тенденции исторической нау­ки имеют место даже у самих историков. Так, приведя слова Энгельса о том, что логический метод «в сущности является не чем иным, как тем же историческим методом, только освобожденным от исторической формы и от мешающих случайностей»; что логическое воспроизведение истории да­ет отражение ее процесса «в абстрактной и теоретически последовательной форме; отражение исправленное, но исправленное соответственно законам, которые дает сам действительный исторический процесс, причем каждый момент может рассматриваться в той точке его развития, где процесс дос-

120

Историческое и логическое

развития данного института, вошедших в «золотой фонд» теории права и философии права.

В органической связи, а в определенных случаях даже в слиянии истории права и философии права не только нет ни­чего недопустимого, но, напротив, такие процессы следует по­ощрять, ибо они обогащают эти науки. Подобное суждение

тигает полной зрелости, своей классической формы» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 497), А. Я. Гуревич пишет: «Вот против этого "освобожде­ния" от "мешающих случайностей", "исправления" действительного хода истории и сведения ее процесса к "классическим формам" не может не вос­ставать мысль "практикующего" историка». Но напрасно этот историк «вос­стает» против приведенных рассуждений Энгельса. Какое же «восставший» историк видит различие между логическим и историческим методами? Этот вопрос не получил ответа у автора. Вместо этого его дальнейшие рассуж­дения как раз и подтверждают правильность приведенной цитаты. Он пи­шет: «Разумеется, он (т. е. «восставший» историк. — Д. К.) не остается ра­бом хаоса эмпирических фактов и руководствуется неким общим представлением об историческом процессе». Но позволительно спросить: каким же образом достигается историком это «некое общее представление», если не благодаря логическому методу, «освобожденному» от «мешающих случайностей»? Каким образом, если не благодаря логическому методу, ис­торик «не остается рабом хаоса эмпирических фактов»? Автор далее убеж­ден «в том, что историку необходима теория, но теория, не отрывающая­ся от исторической почвы (нетрудно заметить, что здесь воспроизведено то, что сказано Энгельсом. — Д. К.); то в чем он нуждается, — не всеобъ­емлющая система, а комплекс теоретических посылок, поднимающихся над эмпирией, но ни в коем случае не порывающее с ней». Этот «комплекс тео­ретических посылок» автор именует «теорией среднего уровня». То, что эта теория необходима не только историку, но и любому исследователю соци­ального объекта, не может вызвать сомнения. Но почему, наряду с «тео­рией среднего уровня», историку не дозволяется воспользоваться и «тео­рией высшего уровня», остается непонятным. Во всяком исследовании необходимо использовать высший, средний и низший уровни познания, и при этом, как правильно отмечает и сам автор, «каждая историческая фор­ма человеческого общежития представляет самостоятельный интерес» (Гуревич А. Я. Теория формаций и реальность истории//Вопросы филосо­фии. 1990. № П. С. 42).

Из приведенного высказывания Энгельса у нас вызывает серьезные со­мнения иное утверждение, а именно: в историческом процессе «каждый мо­мент может рассматриваться в той точке его развития, где процесс дости­гает полной зрелости, своей классической формы». Не означает ли это, что до достижения определенного момента исторического процесса логический метод не может быть применен? Мы же полагаем, что логический метод применяется с самого начала исторического исследования и вплоть до за­вершающей его стадии.

121

Методологические функции философии права

вовсе не относится к разряду чисто умозрительных заключе­ний. В нем фиксируется реальность последних десятилетий, характеризующаяся все возрастающей тенденцией теоретиза- ции истории права и историоризации философии права.

История права не в состоянии ограничиваться изучением закономерностей лишь «низшего» уровня, — логика исследо­вания обязывает ее вклиниваться в сферу всемирно-историче­ских закономерностей общественного развития. И это понят­но. Ведь познание специфических, конкретно-исторических закономерностей права невозможно без исследования общих, всемирно-исторических его закономерностей, поскольку в первых, сообразно месту и времени, воплощаются вторые. Здесь допустимо следующее возражение: сказанное отнюдь не исключает того факта, что общие закономерности формиру­ются философией права и используются историей права при познании конкретно-исторических закономерностей. В прин­ципе такое возражение оправданно, но лишь с учетом того, что нередко возникает познавательная ситуация, когда кон­кретно-исторические закономерности обнаруживаются в рам­ках истории права, а направляющие их общие закономерно­сти остаются еще не выявленными философией права. При такой ситуации историк права едва ли остановит свое иссле­дование «до лучших времен»; он не станет ожидать соответ­ствующих открытий философом права, а будет двигаться даль­ше, возвышаясь в своем познании до уровня открытия общесоциологических, всемирно-исторических закономер­ностей правовых явлений и процессов. Но и представителям философии права для обнаружения этих закономерностей за­частую приходится решать задачу по прояснению вопроса о конкретно-исторических закономерностях, коль скоро ее не решили специалисты в области истории права.

Если логика общих закономерностей правового развития продолжается, развертывается, детализируется в специфиче­ских конкретно-исторических закономерностях, то последние не могут не входить в предмет философии права, поскольку в них и через них раскрывается история возникновения, ста­новления и развития объекта до степени зрелого состояния. В результате оказывается, что не только история предмета фи­лософии права, но и его сущность становятся более понятны­

122

Историческое и логическое

ми при изучении специфических, конкретно-исторических за­кономерностей развития правовых явлений и процессов. С другой стороны, если в специфических, конкретно-истори­ческих закономерностях продолжаются, развертываются, де­тализируются общие закономерности правового развития, то последние должны имманентно входить в состав предмета ис­тории права, поскольку обнаруживают логику его системы. В результате и предмет истории права возможно лучше понять при изучении общих закономерностей правового развития.

Таким образом, исключается жесткое «объектное» различе­ние предметов истории права и философии права, поскольку обе эти науки исследуют как специфические, конкретно-ис­торические, так и общесоциологические, всемирно-истори­ческие закономерности развития правовых явлений и про­цессов. Отсюда, однако, вовсе не следует, что тем самым вообще исключается дифференциация предметов этих наук. Предметное отграничение одной науки от другой, осущест­вляемое в основном по объекту познания, не является един­ственным. Здесь используются и иные критерии (особенно в смежных науках). В качестве таковых служат, в частности, функциональное назначение, уровни, аспекты, задачи или це­ли познания соответствующих объектов. Поскольку, как бы­ло отмечено выше, объекты интересующих нас наук не толь­ко перекрещиваются, взаимопроникают, а во многих случаях и совпадают, постольку их отграничение проводится путем привлечения названных дополнительных критериев.

Итак, предметное различение данных наук может быть вы­ражено в общей форме следующим образом: если филосо­фия права, изучая общесоциологические, конкретно-истори­ческие закономерности права, преследует цель сформировать тенденции их логического развертывания в целом, безотноси­тельно к специфике их проявления в условиях определенно­го места и времени, то история права, изучая те же законо­мерности, имеет своей целью отобразить в хронологической последовательности те правовые явления, факты, события и процессы, в которых данные закономерности воплощаются как во всемирной правовой истории, так и применительно к отдельным ее этапам и странам. Из этой формулы видно не только объектное различие в целях (логическое и истори­

123

Методологические функции философии права

ческое отражение правового развития) этих наук. При этом логическое изучение правового развития вовсе не исключа­ет, а, наоборот, предполагает исторический подход к этому развитию, равно как и историческое изучение правового раз­вития вовсе не исключает, а, наоборот, предполагает логи­ческий подход к этому развитию.

Важно в этой связи подчеркнуть, что философизация ис­торического познания права вполне может достигнуть тако­го уровня, который не только приблизит ее к логическому познанию, но и в состоянии слиться с ним. От этого толь­ко выиграет как философия права, так и история права. Но если философизация истории — явление прогрессивное, то нередко наблюдаемая искусственная «логизация» теории (теория по природе своей логична) не только бесплодна, но и вредна. Критикуя, в частности, идеализацию предмета ис­следования в гегелевской «Философии права», К. Маркс справедливо отмечал: «В центре интереса стоит здесь не фи­лософия права, а логика. Работа философии заключается здесь не в том, чтобы мышление воплощалось в политиче­ских определениях, а в том, чтобы наличные политические определения улетучивались, превращались в абстрактные мысли. Философское значение имеет здесь не логика само­го дела, а дело самой логики» .

До сих пор соотношение исторического и логического ана­лизировалось с точки зрения подхода к объекту исследова­ния, а также в связи с предметным различением смежных на­ук. Теперь же обратимся к рассмотрению этого соотношения со стороны их методов (т. е. исторического метода и логи­ческого метода).

Предметное различение философии права и истории пра­ва вовсе не основание для разрыва и противопоставления ло­гического и исторического методов познания социальной и, в частности, правовой реальности.

Нет сомнения в том, что на различных этапах исследо­вательского процесса можно (и нужно) пользоваться толь­ко логическим или только историческим методом. Отсюда,

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 236.

124

Историческое и логическое

кстати, вытекает относительная самостоятельность каждого из них. Подчеркнем: именно относительная, а не абсолютная самостоятельность. Нет исторического метода без опоры на логический, равно как и логический метод невозможен без исторического. Игнорирование исторического метода влечет за собой схематизм логического, равно как и пренебреже­ние логическим методом оборачивается эмпиризмом исто­рического.

Конкретное взаимодействие логического и исторического методов зависит от характера и целей исследовательского про­цесса: в философском исследовании на первый план выдви­гается логический метод, в то время как исторический метод играет вспомогательную роль; в историческом же исследова­нии первостепенная роль принадлежит историческому мето­ду, а логический метод его сопровождает, исполняя роль на­правляющего ориентира.

Как уже отмечалось, нет ничего необычного в том, что историческое исследование порой достигает такого уровня логического обобщения, что переходит в ранг философско­го исследования. Точно так же нередко философское иссле­дование, не утрачивая логической сущности, будучи насы­щено богатым историческим материалом, фактически выступает как историческое исследование. Но в обоих слу­чаях вовсе не утрачивается относительная самостоятельность ни методов, используемых в этих науках, ни предметов этих наук. Однако происходящая интеграция наук охватывает не только их предметы. Наряду с этим происходит взаимопро­никновение методов.

Применение логического метода в исследованиях право­вых систем нельзя себе представлять в виде умозрительного философствования, поскольку логика не ограничивается сфе­рой абстракций. Она нуждается в постоянном соприкоснове­нии с действительностью. С другой стороны, применение ис­торического метода в исследованиях процесса возникновения и развития различных типов и форм права, находящихся на определенной ступени истории, в условиях соответствующе­го места и времени, невозможно без предварительного, хотя бы элементарного представления о его сущности. Лишь ос­новываясь на этом представлении, исторический метод спо­

125

Методологические функции философии права

собен раскрыть свои потенции при исследовании конкретной истории права. По мере обогащения знаний о конкретно- историческом развитии права элементарное первичное пред­ставление становится все более сложным, наполненным все более многочисленными связями и отношениями, характери­зующими их сущность. Отсюда следует, что единство логи­ческого и исторического методов следует понимать не в ви­де простого их сложения или суммы, а как их связь, взаимодействие и взаимопроникновение. И в историческом, и в логическом исследованиях используется как тот, так и дру­гой метод, происходит постоянное «оборачивание» в методе (Umschlag in der Methode).

В заключение вновь подчеркнем, что прошлое неизменно. Настоящее бессильно перед прошлым. Будущее лишь тогда прогнозируемо, если основано на опыте прошлого и настоя­щего. Познание прошлого, настоящего и будущего права бу­дет тем успешнее, если опирается на единство исторического и логического методов.

Глава 9

<< | >>
Источник: Керимов Д.А.. Методология права. Предмет, функции, проблемы философии права. 2-е изд. М.: Аванта+,2001. - 559 с.. 2001

Еще по теме ИСТОРИЧЕСКОЕ И ЛОГИЧЕСКОЕ:

  1. ГРАММАТИЧЕСКИЙ, ЛОГИЧЕСКИЙ И ИСТОРИЧЕСКИЙ СПОСОБЫ ТОЛКОВАНИЯ ПРАВА
  2. 3. Методы диалектической логики. Научная абстракция, восхождение от абстрактного к конкретному. Единство исторического и логического. Равновесный и неравновесный методы
  3. Глава 4. Логические рассуждения: дедуктивный вывод логически правильных заключений
  4. ВЗАИМОСВЯЗЬ ИСТОРИЧЕСКОГО И ЛОГИЧЕСКОГО АСПЕКТОВ В АНАЛИЗЕ ФИЛОСОФСКИХ ОСНОВАНИЙ НАУЧНОЙ КАРТИНЫ МИРА (НКМ) 1.1. Специфика отражения Мира в главных направлениях философского и научного знания
  5. Раздел второй ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ Глава девятая ПРЕДМЕТ ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
  6. Логическое толкование
  7. Логический позитивизм.
  8. Логическая культура
  9. Ошибки категориально-логического мышления
  10. Логическое и психологическое
  11. Логическое и психологическое
  12. 26. ЛОГИЧЕСКИЕ ОПЕРАЦИИ С СУЖДЕНИЯМИ
  13. 4. Логические приемы в методологии ТГП
  14. § 3. Логическая программа квалификации
  15. § 3. Логические формы квалификации
  16. Логические задачи
  17. Преодоление логического барьера.
  18. Преодоление логического барьера.