<<
>>

3.1. Особенности и этапы концептуальной трансформации категории "финансовое право"

Одним из важнейших цивилизационных феноменов и ценностей, дающих надежду и опору обществу в целом, но в первую очередь предприимчивым людям в их делах и свершениях, является право.

Право относится, как известно, к субъективной стороне нашей жизни, поскольку оно – “некоторое состояние общественного сознания”, плод мысли и воли “властвующих лиц”, представляющих интересы государства. По мере развитости и зрелости общественных отношений право как “сила, регулирующая поведение людей” (И. Покровский) во все большей мере становится позитивным, уже в первую очередь, отражая потребности и интересы индивидуумов.

Позитивное право обладает одной весьма примечательной особенностью – сравнительно устойчивым постоянством даже по отношению к тем постулатам, которые опровергнуты сегодняшними реалиями[168]. То есть, позитивное право с одной стороны – внешняя реальность, а с другой – строгая объективная данность. Но при всем этом, в основе “тела” финансового права находятся законы и производные от них подзаконные акты. Именно целостная, завершенная и непротиворечивая система нормативно-правовых актов высшей юридической силы (законов) является базисом цивилизованных правовых систем. При этом принципиально, чтобы власть служила закону, а не закон – власти. И данное утверждение не нуждается в специальных доказательствах.

Следуя инерции, некоторые авторы склонны “иконно-догматически” трактовать право, но не представлять его таким, каково оно является по своей природе. Теоретики финансового права нередко попадают в логическую западню, не допуская самой мысли о нацеленности и способности права (за счет внутренней энергетики) быть функционально разным в различных системах гносеологических координат. Именно по этой причине имеет место ощутимый разрыв между теоретическими установлениями и практикой, в силу чего застывшие каноны финансового права исключают рациональное (предприимчивое) поведение субъектов финансовых правоотношений.

По ширине и глубине проникновения в сферу человеческого бытия вряд ли что-то другое может сравниться с феноменом права. Весь разнообразный процесс рыночного ведения хозяйства просто немыслим без должного финансово-правового обеспечения и сопровождения.

Право (финансовое право в том числе) – наибольшая общественная ценность и опора человеческого общежития; это, безусловно, атрибутивный признак цивилизационного прогресса. Строго говоря, финансовое право – это облеченные в законодательно-правовую форму принципы, правила, нормы, установки, юридические конструкции, благодаря которым развивается финансовая система страны. Финансовая система предусматривает разнообразие функций и операций, но ключевыми среди них являются формирование, накопление финансовых ресурсов, распределение финансовых доходов, использование финансового капитала для своего расширенного воспроизводства. Эти и другие формы финансовой деятельности предусматривают понятные, прозрачные, в рыночном понимании равнозначные (равновесные) правила игры и поведения субъектов финансовых отношений. Именно их должно гарантировать финансовое право. Оптимальное, на законных основаниях и в соответствии с цивилизованными нормами согласование разнообразных и противоречивых финансовых интересов в рамках товарно-денежных отношений – ключевое задание финансового права.

Наибольших возможностей финансовая система достигает в условиях рыночной экономики. Фундаментальной основой последней является частная собственность, разнообразие форм ведения хозяйства и добросовестная конкуренция. Все это, однако, возможно при наличии четкой и прозрачной системы финансово-правовых отношений. Вот почему финансовая система неотъемлемо базируется (так должно быть) на нормах финансового права. Пополнение государственных финансов корпоративными и частными финансами стало в рыночных системах все более ощутимым и значимым. Негосударственные финансы по своим объемам начали стабильно и по возрастающей экспоненте превышать государственные финансы и неумолимо демонстрировать свою публичность.

Такая объективная реальность, понятно, наложила адекватный отпечаток на систему финансово-правовых отношений и обусловила новые требования к финансовому праву.

Финансовое право на постсоветстком пространстве традиционно воспринимается как “официальное выражение воли государства”; рыночные же условия диктуют обратное – нельзя рассматривать финансовые отношения исключительно в качестве продукта государственной власти. И, несмотря на то, что юридическая сила нормативно-правовых актов непосредственно корреспондируется с государственной властью, и зависимость права от государства – непреложный факт, тем не менее, при всем этом, финансовое право не тождественно государственной власти и принципиально не сводимо к последней. Только в классово-этатистских системах отрасли права и правовые институты заведомо производны от государственной власти и тотально подчинены ей.

Подобный негатив будет сохраняться до тех пор, пока финансово-правовая наука не перестанет абстрагироваться от той основы, на которой зиждется ключевой принцип финансово-правового регулирования – органическое сочетание экономических интересов субъектов хозяйствования между собой, государством и обществом. Цивилизованные рыночные системы находят необходимую опору не только в “твердой реальности” – правовых институтах, которые полностью и всецело зависимы от властных институций (государства), но также, и главным образом, базируют свое влияние, так сказать, на “незримой материи” – энергии рыночных сил.

Понятно, что здесь имеется в виду эффективная модель финансово-правовых отношений, которую нужно и возможно сформировать на принципах преемственности[169], т.е. с одной стороны, опираясь на прежний опыт, с другой – на требованиях рыночной перспективы. Преемственность в праве представляет собой суть овладения опытом прошлого, творческого его использования в новой исторической ситуации при изменившихся общественных обстоятельствах. Данную потребность особенно подтверждает то, что в нынешнем состоянии финансовое право, его регулирующий потенциал, еще весьма далеки от рыночных потребностей и критериев.

Подтверждением этому является многозначность и теоретическая неупорядоченность базовых понятий и категорий, а также и то, что финансово-правовые нормы не приведены в достаточно стройную систему. При всем этом отдельные авторы пошли по пути простого и бесхитростного изложения действующего законодательства, особо “не увлекаясь” теоретическими обобщениями, а без этого, по нашему глубокому убеждению, невозможно научно определить систему финансового права, предвидеть рыночные перспективы его развития.

Однако отмеченная историческая очевидность не стала поучительным уроком для стран, в которых начались рыночные преобразования. Все попытки со стороны того или иного постсоветского государства ужесточить юридическое сопровождение развития экономических (и в первую очередь, финансовых явлений и процессов) сопровождалось жестким неприятием со стороны большого бизнеса и предпринимательского сектора. Главным оправданием стал культивируемый постулат, будто первоначальное накопление крупного капитала всегда, во все времена, происходил неправедным путем. Следовательно и мы, нынешнее поколение предприимчивых предпринимателей, также имеем на это право.

Негативные последствия подобной идеологии и практических действий становились все более явственными. Одним из таких последствий (на которое, почему-то, не обращается должного внимания) стало резкое падение авторитета права, как общецивилизационного завоевания. Была поставлена под сомнение фундаментальная значимость юриспруденции, как основополагающего механизма для разрешения постоянно воспроизводящихся противоречий, а также координации и согласования противоборствующих интересов посредством такой институции, как право[170].

Видимо подобные последствия в свое время имели место во многих странах, поскольку в некоторых оценках западных авторов появилась крайне отрицательная оценка места и роли юристов в экономической жизни. “Собрав экономическую статистику по 52 странам за период с 1960 по 1980 гг., западные исследования показали, что при повышении доли юристов в составе рабочей силы на 1-процентный пункт (скажем, с 0,5 до 1,5 %) экономический рост замедляется от 3,7 до 4,8 %. Иными словами, чем больше в стране юристов, тем хуже ее экономические перспективы”[171]. В таком же контексте

оценивается качество и эффективность правового регулирования и в нашей стране.

В свою очередь, наш отечественный исследователь также утверждает (и в этом он не одинок): “Качество и эффективность принятых законов, практика их применения в Украине всегда вызывали сомнения”[172]. Подобную оценку регулирующих воздействий правовой системы, но не столь прямолинейно, а более мягко, высказывает и известный российский правовед Ю.А. Тихомиров: “Увлечение правотворчеством неизбежно порождает убеждение в пользе абсолютной правовой регламентации. Но это далеко не так”[173].

На наш взгляд, подобные оценки роли юристов и правового регулирования в целом, являются реакцией на отставание последнего от перманентных изменений, которыми стремительно наполняются общественные отношения, в том числе экономическая жизнь в условиях рыночных реформ. Но при всем этом, согласиться с крайними оценками роли профессиональных юристов, их влияния на экономическую систему, все же нельзя. Уже упомянутый Эрнандо де Сото свою предельно негативную оценку влияния юристов на экономическое развитие предварительно поясняет тем, что “редкие юристы понимают экономические последствия своей деятельности, а их инстинктивные реакции на внелегальность (в нашем смысле предприимчивость – А.К.) и программы крупномасштабных изменений всегда враждебны”[174].

Действительно, юристы в большей степени консервативны, чем специалисты любого другого профиля. Но они повседневно вовлечены в разрешение конфликтов, в том числе и в сфере экономических (финансовых) интересов, и поэтому, при всех очевидных недостатках в существующей юридической практике, конечная оценка правового воздействия на общественные отношения, безусловно, должна быть позитивной. Это же относится и к правовому регулированию финансовой сферы. Создают капитал предприниматели, но условия для этого формируются через законодательство, через запуск в хозяйственный оборот четких, понятных правовых формул, юридически выверенных норм (правил игры). Поэтому объективные исследователи приводят статистку, которая подтверждает положительное влияние юристов (в частности, реально независимого судейского корпуса) на экономический рост[175].

Если бы речь шла просто о юристах как носителях определенной специальности, то можно было бы не замечать вышеприведенные оценки их роли. Однако речь то идет о более широком смысле – о месте и роли в обществе юриспруденции, о правоведении. Мы в свою очередь убеждены в том, что как раз недооценка места и роли финансового права, недостаточно широкая подготовка специалистов именно в этой отрасли юриспруденции во многом обусловливает проблемы, которые переживает украинская экономика.

Показательным свидетельством недостаточного уровня общественного признания финансового права является то, что в системе высшей школы подготовка специалистов по направлению “финансы”, а также юристов разных направлений увеличилась за последние полтора десятилетия буквально на порядки, и в тоже время научная специальность “финансовое право” чувствует себя не более, чем “бедным родственником”. Как правило, даже в крупных высших учебных заведениях финансово-экономического и юридического профиля практически нет самостоятельных кафедр финансового права. Кандидатские и докторские диссертации по финансовому праву защищаются в перечне объединенных специальностей, а нередко в контексте других (не родственных) специальностей.

Финансовое право Украины должно учитывать и опираться на объективные предпосылки и принципы рыночного развития финансовой системы, законодательно обеспечивать и нормативно “протоколировать” перспективные тенденции и закономерности финансового развития страны на современном этапе. И очень нежелательно, чтобы голос науки и независимое мнение ее представителей воспринимались как глас статистов в привычном, накатанном спектакле.

<< | >>
Источник: Ковальчук А.Т.. Финансовое право в рыночных системах (теоретическое исследование в практическом контексте. 2008

Еще по теме 3.1. Особенности и этапы концептуальной трансформации категории "финансовое право":

  1. "Качество и категории "вещь", "свойство", "отношение
  2. Качество и категории "вещь", "свойство", "отношение ”
  3. 3.4. Финансовое право в контексте дихотомии "публичное право – частное право"
  4. 4. Соотношение понятий "участие" и "право участия", "членство" и "право членства"
  5. 3. Соотношение понятий "учредитель", "промоутер", "инкорпоратор"
  6. §4. "Благородный эксперимент": американская модель разделения властей. "Федералист": система сдержек и противовесов
  7. Глава 1. "Свежий" человек на дорогах истории и в науке: о культурно-антропологических предпосылках "новой науки"
  8. Критика чистого "общения": насколько гуманистична "гуманистическая психология"
  9. 3.3. "Реалии", "потенции" и "виртуальности"
  10. "Крены", абсолютизация одних категорий в ущерб другим
  11. Диаграмма (структурная схема) категории "материя"
  12. "Крены", абсолютизация одних категорий в ущерб другим
  13. § 1. Категория "принцип" в международном и российском праве
  14. § 1. Категория "инвестор" в международном и национальном праве