<<
>>

2.3. Субъекты финансово-правовых отношений и их юридическая ответственность в рыночной экономике

Предложенная в предыдущем параграфе трактовка “объекта финансового правоотношения” требует адекватного понимания парной категории – “субъект финансового правоотношения”. Тем более, что последняя до сих пор не получила однозначной формулировки в научной литературе.

Мало что дает, скажем, утверждение, что “субъектами конкретного правоотношения являются уполномоченные и обязанные лица”.

Во-первых, потому, что круг последних по-разному определяется в различных отраслях права. Например, в гражданском праве уполномоченными субъектами являются индивиды, физические и юридические лица, действующие в рамках и по поводу личной собственности. В финансовом праве, это как правило, публично-правовые образования, носители финансово-капиталистических отношений, в том числе реальные собственники денежных средств, нацеленные участвовать в кругообороте (расширенном воспроизводстве) финансовых ресурсов в качестве инвестора либо реципиента.

В отечественной финансово-правовой науке до сих пор не заполнен пробел относительно субъектов финансового права.

В лучшем случае имеет место фрагментарный анализ упомянутой проблемы, как правило, в контексте рассмотрения особенной части финансового права. При таком подходе отсутствует (и это понятно) интегральное понимание субъекта финансово-правовых отношений. Вследствие этого правосубъектность юридического лица в налоговых отношениях не состыкована с его бюджетной правосубъектностью, а последняя, в свою очередь, с финансово-кредитной, страховой и т.д.

Прежде всего следует признать, что субъект – это реальный участник определенных правоотношений. Иначе говоря, этим понятием подчеркивается активная роль агентов и участников финансово-правовых отношений в отношении объекта, т.е. определенного сегмента и блока финансовых отношений, которые в данное время соответствующим образом регулируются.

Финансовое право выступает важнейшим согласователем весьма разноликих позиций, которые отстаивают субъекты экономических отношений. Вне правил и норм финансового права невозможно согласование экономических интересов, зачастую раздираемых глубокими противоречиями. Уже сам по себе этот факт обусловливает потребность того, что субъекты финансовых отношений находятся в режиме постоянного регулирования. Но, прежде всего, важно в теоретическом аспекте определить, кто и при каких условиях является субъектом финансово-правовых отношений. В научной литературе этот вопрос остается дискуссионным, особенно в контексте соотношения таких понятий, как субъект правоотношений, участник правоотношений, стороны правоотношений, юридические лица. Некоторые авторы пришли к выводу, что наиболее оптимальным может быть словосочетание “участник финансовых правоотношений”[146]. С нашей точки зрения, базовой категорией здесь может быть не участник, а субъект финансовых правоотношений.

Участники финансово-правовых отношений – это своего рода “массовка” на сцене реальных действий, которые инициируют и осуществляют реальные субъекты конкретных отношений (договоров, операций, соглашений) в рамках данной финансовой системы. Участники финансовых отношений превращаются в субъект правоотношения только с момента их вступления в конкретные, урегулированные нормами финансового права, общественные отношения. Иначе говоря, термином “субъекты правоотношений” обозначаются реальные участники конкретных правоотношений. ‘Участник”, хотя и обладает правосубъектностью, но в данной ситуации он не задействован, не принимает конкретных решений, хотя потенциально способен перейти в статус “субъекта” финансово-правовых отношений. Но это может быть при определенных обстоятельствах, скажем, получение права распоряжаться бюджетными средствами[147], приобретение контрольного пакета акций, занятие предпринимательской или бизнесовой деятельностью и т.д.

Таким образом, “участники” и “субъекты” финансового права, выражаясь категориальным языком, образуют взаимосвязанные, но в то же время, не тождественные явления.

Каждый субъект финансово-правовых отношений одновременно и участник. Но не каждый участник финансово-правовых отношений может считаться субъектом этих отношений, так как он – всего потенциальный носитель каких-то прав и возможностей, но в конкретно данной ситуации не может (не вправе) их реализовывать. Тем не менее, данные понятия на теоретическом уровне разделяются крайне редко[148]. Тогда возникает вопрос: зачем использовать два абсолютно однозначных понятия? Это запутывает процессуальный анализ, не позволяет определить носителя ответственности за принятые решения, те или иные (финансовые в том числе) прегрешения.

Поэтому мы исходим из того, что субъект финансово-правовых отношений не просто включен в реальную систему правоотношений, но и персонифицирует ее, обладая правами и обязанностями. Права и обязанности субъектов финансовых правоотношений, их соотношение (баланс) составляют потенциал финансовой правосубъектности. Иначе говоря, только субъект финансово-правовых отношений является реальным носителем и реализатором конкретных правоотношений.

Субъект конкретных финансовых правоотношений всегда персонифицирован, тогда как участников, как правило, много и о них вспоминают в абстрактном аспекте. Так, в любом акционерном обществе реальной правосубъектностью обладает владелец контрольного пакета, а также за решением полномочного собрания акционеров субъектом права выступают также председатель наблюдательного совета, председатель правления акционерного общества. В то же время, так называемые “миноритарии” (миноритарные акционеры) являются формальными совладельцами данной компании. Они владеют абстрактной, т.е. теоретически предполагаемой, возможностью вступать в те или иные финансовые правоотношения. На деле же, как участники конкретного проекта, они, во многом – виртуальные носители потенциальных правоотношений[149]. Участники правоотношений – это своего рода “фон”, под прикрытием или при поддержке которого субъекты права, т.е. реальные носители правоотношений, выполняют свои функции и достигают поставленных целей.

Таким образом, можно утверждать, что правосубъектность предполагает способность юридического лица приобретать права, осуществлять их, самостоятельно совершать юридические действия и отвечать по ним, т.е. вступать по собственной воле или в зависимости от сложившейся ситуации, в те или иные финансовые правоотношения. Так же есть все основания полагать, что участники финансово-правовых отношений чаще всего не обладают правом самостоятельно совершать вполне определенные юридические действия. Ни права, ни обязанности не могут быть реализованы практическим образом, если субъект в этом не заинтересован и потому не проявляет своей воли.

“Субъект права” становится оным при условии обладания статус-кво – “юридическое лицо”, представляющее и отстаивающее определенные интересы и выполняющее конкретные функции[150]. “Участники правоотношений”, как правило, в конкретной ситуации юридическим лицом не являются, хотя потенциально (при стечении определенных обстоятельств) кто-то из них может вырасти до уровня “субъект финансового правоотношения”.

В контексте развития рыночных отношений, которые объективно сужают экономические функции государства, заслуживает внимания вопрос: при каких условиях и в какой мере, государство непосредственно выступает субъектом финансово-правовых отношений? В развитых рыночных системах государство как непосредственный субъект финансово-правовых отношений занимает минимальный удельный вес. Но это требует достаточно развитого финансово-правового регулирования. Между тем, необходимо иметь в виду, что со стороны субъектов финансовых отношений в той или другой степени демонстрируются попытки (и нередко далеко небезуспешные) обойти, главным образом, через лоббистские схемы, общегосударственные прерогативы, особенно в части финансового наполнения государственной казны. Реальная действительность убеждает в этом постоянно.

В странах с недостаточно развитыми и не так широко применяемыми рыночными механизмами, государство по инерции играет достаточно заметную и значимую роль в финансовой сфере.

Скажем, как в России, так и в Украине государство является субъектом (т.е. устанавливает исключительно в законодательном порядке) таких финансовых правоотношений:

1) в сфере бюджетной политики (устанавливает государственный бюджет и бюджетную систему, осуществляет рассмотрение и принятие Государственного бюджета на очередной год, контроль за его исполнением);

2) по поводу установления налогов, сборов и других обязательных платежей;

3) формирует основы создания и функционирования финансового, денежного, кредитного и инвестиционного рынков;

4) через Центральный банк устанавливает статус национальной валюты, осуществляет контроль денежной эмиссии;

5) устанавливает порядок образования и погашения государственного внешнего и внутреннего долгов;

6) определяет порядок выпуска и обращения государственных ценных бумаг, их виды и типы.

В дополнение к вышеизложенному государство (в лице правительства как высшего органа в системе исполнительной власти) контролирует, а при необходимости корректирует ценовую политику, таможенную политику и др.

Как уже отмечалось, в перечисленных финансово-правовых отношениях государство является субъектом, монопольно принимающим соответствующие решения, которые определяют стратегию и перспективы развития финансовой системы, также широкого спектра финансово-правовых отношений. Понятно, что здесь каким-то образом совмещать понятия “субъект” и “участник”, мягко говоря, не корректно. В отмеченных выше направлениях функционирования финансовой системы государство – единоличный субъект, все остальные – это участники данных отношений.

Из всего вышеизложенного можно сделать вывод: субъекты и участники финансовых правоотношений – далеко не одно и тоже, как нередко полагают отдельные теоретики финансового права[151]. Правосубъектность выделяется такими качествами, как: а) правоспособность, то есть способность обладания правами и несения обязанностей в качестве субъектов права; б) дееспособность, то есть способность к самостоятельному осуществлению прав и обязанностей.

Данный вывод можно подтвердить множеством фактов из практики финансово-правовых отношений.

Кстати, административно-территориальные образования так же могут выступать в роли субъекта финансовых правоотношений (субъектов бюджетных отношений, например). И их относить к разряду рядовых участников финансовых отношений никак нельзя, хотя не так давно в России издан указ, в соответствии с которым мэры городов и главы сельских районов будут держать ответ перед высшим должностным лицом субъекта Федерации по 30 пунктам “Перечня показателей эффективности деятельности органов местного самоуправления городских округов и муниципальных районов”[152].

Однако определяющей чертой, которая позволяет четко различать субъекта финансового правоотношения от участников последнего, является, на наш взгляд, правосубъектность. Рыночные системы, построенные главным образом на диспозитивном регулировании, возвращают субъекту хозяйствования, в том числе финансовых правоотношений, наиболее цивилизованный механизм правового регулирования, т.е. всю полноту прав, обязанностей и, одновременно, ответственности, предоставляет многие юридические альтернативы, недоступные прежде. Субъект финансовых правоотношений органично включает права и обязанности; он обязательно деликтоспособен. Субъект является реальным носителем финансовых правоотношений на любой стадии их проявления. Он вправе самостоятельно осуществлять необходимые финансовые акции, приобретать дополнительные финансовые правоотношения или прекращать их. Но вместе с этим должен отвечать за неправомерность своих действий. Участники финансово-правовых отношений всего этого лишены.

Некоторые авторы, специализирующиеся в теории финансового права, выделяют три основные группы субъектов финансово-правовых отношений: 1) индивидуальные субъекты; 2) коллективные субъекты; 3) общественно-территориальные образования[153]. Мы же считаем, что в рыночных системах наряду с указанными субъектами финансовых правоотношений, субъектом финансово-правовых отношений является также государство (в лице уполномоченных органов), обладающее, на равных с другими субъектами, правоспособностью и дееспособностью (деликтоспособностью).

Очевидно, что с позиции рыночных принципов государство должно признаваться субъектом финансового права как равноправный партнер и восприниматься наряду с другими субъектами финансово-правовых отношений. Однако сегодняшняя практика финансово-правовых отношений на постсоветском пространстве показывает, что при ситуациях, когда необходимо возложить на него ответственность в публичных финансовых правоотношениях, сразу же возникают требования на наличие на этот счет специальных законодательных оговорок. То есть, возложить на государство ответственность, исходя их паритетных финансово-правовых отношений, практически не реально.

В данном исследовании мы сознательно уходим от рассмотрения государства как субъекта финансового правоотношения в случае взимания налогов, а также при осуществлении бюджетной политики. Во-первых, потому, что именно на этих аспектах сконцентрировано внимание преобладающего большинства исследователей финансового права[154]. Во- вторых, из-за того, что некоторые аспекты бюджетных отношений и налоговой политики мы исследовали в предыдущей нашей работе[155].

Таким образом, в настоящее время проблема правосубъектности в финансовых отношениях является весьма острой, в первую очередь, из-за явно недостаточной теоретической разработанности. Сфера или предмет, на которые направлена деятельность субъектов финансового правоотношения, осуществляемая в процессе реализации ими своих юридических прав и обязанностей, можно считать объектом финансового правоотношения.

В связи с сугубо философским оттенком соотношения парных категорий “объект” – “субъект”, вопрос об их взаимосвязи и взаимообусловленности также требует некоторых уточнений, исходя из природы финансово-правовых отношений. Данный аспект проблемы мы анализировали раньше[156]. Поэтому косвенно затронув данную проблему, обратим внимание лишь на особый контекст финансового правоотношения – диалектику объекта финансово-правовой деятельности. При этом ограничимся утверждением, что объект правовой деятельности может быть отождествлен (с определенными оговорками) с предметом правоотношения.

Взаимные требования субъектов и участников финансово-правовых отношений друг к другу сопровождаются столкновением интересов, прежде всего экономических; все это порождает потребность поиска и нахождения наиболее адекватных и органичных (типичных) способов согласования экономических интересов как наиболее действенной формы разрешения проявившихся противоречий. Мы исходим из того, что экономическое регулирование – это, главным образом, финансово-правовое регулирование деятельности и субъектов и участников, функционирующих в финансовой системе.

При этом важно учитывать, что регулирование – не функция норм права, а способ осуществления всех финансово-правовых функций. Функция норм финансового права – это регулирование, которое осуществляется с целью желаемого и эффективного воздействия субъектов и участников экономической жизни на финансовую систему в целом. Механизм превращения активов в капитал скрыт в Монблане законодательных актов, в правилах, соглашениях, нормах и установлениях, направляющих функционирование финансово-правовой системы. Находясь внутри этой системы, субъект финансового правоотношения буквально погружен в океан правовых норм и отношений.

Речь идет, таким образом, о выработке определенных правил поведения, в рамках которых субъекты финансово-правовых отношений чувствовали бы себя защищенными, т.е. более-менее комфортно[157]. Сформировавшаяся общественная потребность в установлении правила или режима поведения, способного разрешать определенный блок противоречий в финансовой сфере, является первоначальным импульсом или основанием возникновения финансово-правовых норм.

Субъекты финансового правоотношения организовывают и осуществляют соответствующие действия в отношении органически близких объектов финансовых правоотношений. Таким образом, субъект финансового правоотношения одновременно предстает в роли субъекта права (для последнего характерна правосубъектность, т.е. потенциальная способность являться активным участником конкретных правоотношений).

В этой связи отметим, что субъектами правоотношений в денежно-кредитной (финансовой) системе выступают Министерство финансов, Государственное казначейство, Центральный (национальный) банк, контролирующие институции финансового рынка, сферы финансовых услуг и пр. В частности, коммерческие банки одновременно являются и объектами, и субъектами финансовых правоотношений. Так, в Законе Украины “О банках и банковской деятельности”[158] прямо указано, что уполномоченные банки являются агентами валютного контроля, могут распоряжаться свободными бюджетными средствами. Уже в соответствии с этими установками есть основания полагать, что коммерческие банки выполняют правосубъектные функции.

Приобретение коммерческими банками статуса объектов финансово-правовых отношений, казалось бы, уже не должно вызывать каких-то сомнений и возражений со стороны теоретиков финансового права. Более того, сегодня все более активно банковская сфера, в основе которой лежат денежно- кредитные отношения, и система регулирования последней подаются в особом “правовом сане”, отделяя от финансового права. Иначе говоря, значительное количество специалистов автономизируют финансовую и банковскую системы, наделяя каждый сегмент специфической системой правового регулирования. Таким образом, сегодня фигурирует финансовое и банковское право в качестве отдельных, самостоятельных отраслей.

Мы стоим на той позиции, что банковская сфера – это неотделимая часть финансово-правовой системы[159]. Но в данном спектре научного анализа важно подчеркнуть несостоятельность позиции, в соответствии с которой денежно-кредитные отношения вовсе не включаются в качестве объекта финансово-правового регулирования[160], поскольку “деятельность коммерческих банков и возникающие на этой основе денежные отношения не следует рассматривать как финансовую деятельность государства”[161].

Утверждение о том, что банковские отношения “не являются финансовыми, поскольку финансовая система страны обособлена от банковской” является абсолютно антирыночным. Если и признать факт, что деятельность коммерческих банков никаким образом не связана с финансовой деятельностью государства (что, разумеется, не соответствует сегодняшним реалиям), то подобная мысленная установка отдельных авторов не может восприниматься в том смысле, что банковская деятельность в действительности не есть финансовой по своей природе и корневой сути.

Общеизвестно, что коммерческие банки берут на обслуживание часть свободных бюджетных ресурсов, активно занимаются кредитованием государственных предприятий, а также занимаются, хотя и косвенным образом, эмиссией денежных ресурсов, продуцируя (в соответствии с финансовым законодательством) широкое разнообразие ценных бумаг. Таким образом, по всем критериям и канонам деятельность коммерческих банков является, прежде всего и главным образом, финансовой.

Следовательно, она является объектом финансово-правового регулирования. Коммерческие банки являются рыночным носителем финансовых отношений, само их существование базируется на денежно-кредитных отношениях и всецело зависит от юридического сопровождения финансового права. В этой связи следует признать, что на сегодняшний день “банковское право” как отдельная отрасль юриспруденции не существует, хотя банковская законодательно-нормативная база развивается весьма интенсивно. Однако даже при этом факте, банковское законодательство не выступает абсолютным куратором денежно-кредитных (в том числе валютных) отношений.

Представители высших эшелонов власти, а также профессиональные управленцы, хозяйственные практики и бизнесмены нередко констатируют в законодательно-нормативных актах наличие пресловутых “правовых дыр”, под которыми понимается не только почти неизбежные “технические ошибки” законодателей (некорректные отсылочные нормы и новые редакции определенных режимов, деформирующие здравый экономический и управленческий смысл норм, ит.п.), но и действительно серьезные пробелы в законодательных нормах. Это создает весьма чувствительные проблемы для субъектов финансовых правоотношений, особенно при практической управленческой реализации тех или иных режимов предпринимательской деятельности и хозяйствования. В этом контексте проблема совершенствования финансового права, его должное обеспечение качественным финансовым законодательством требует безотлагательного решения.

Финансово-правовое регулирование в наиболее схематичном виде представляет воздействие субъектов (юридически и нормативно обеспеченное) на объекты финансовых правоотношений. Если перевести разговор в еще более конкретное русло, то необходимо признать, что денежно-кредитный (финансовый) сектор, как обобщенный объект финансово-правовых отношений, объективно нуждается в соответствующей правовой опеке, предполагая при этом регулирующее воздействие не просто абстрактного финансового права, а конкретных субъектов (носителей), наделенных законодателем возможностями для назревших юридических действий. Именно в этом реальная суть финансовых правоотношений.

Вместе с тем, ныне существующий суженный подход к потенциалу и возможностям финансового права предопределяет финансово-правовую практику, которая, на деле, настроена на “латание дыр”, поспешное решение проблем, которые фактически нуждаются в системных оценках и соответственно комплексном, стратегическом подходе. Справедливости ради, необходимо признать: многие из субъектов и участников финансово-правовых отношений, мягко говоря, не в восторге от нынешнего их состояния. Особенно это касается рыночных структур корпоративного типа[162].

Принципиально важным признаком финансового права, позволяющим выделять его как особую отрасль, и также понимать специфику финансово-правового регулирования, является устанавливаемое им (финансовым правом) формально-юридическое равенство субъектов финансовых отношений. Отмеченное равенство является определяющей предпосылкой для установления финансово-правовых отношений, имеющих реальные перспективы для дальнейшего развития. Иначе говоря, в финансово-правовых отношениях их субъекты изначально выводятся на позиции юридического равенства. Каждый участник финансово-правовых отношений получает такую “долю” прав и обязанностей, которая позволяет иметь свободу выбора для решений и действий.

Финансовое право для своего развития предполагает правотворчество. Финансово-правовой процесс, в зависимости от цели и содержания осуществляемых действий, особенно в контексте повышения дееспособности финансового права, предполагает правоприменительную деятельность. Правоприменительный процесс, в свою очередь, предусматривает возможность юрисдикционных исполнений. Скажем, действия налоговой милиции по поводу погашения задолженности (применение административного ареста активов) или же направление налоговой администрацией налоговых требований несут в себе, безусловно, юрисдикционный характер.

Таким образом, меры по реализации финансово-правовой ответственности рыночных агентов финансовых отношений замыкаются на проблемах, с одной стороны, урегулирования финансовым процессуальным правом действий субъектов финансовых правоотношений, которые появились в связи с рыночными преобразованиями, с другой стороны, – осуществления реальной правоприменительности к ним финансово-правовых норм. Не случайно современные правоведы ставят далеко не риторический вопрос: “Необходимо ли педалировать идею о свертывании роли государства в управлении делами общества, превращать государственные механизмы в средства цивилитарного характера, подчинять их интересам рынка, бизнеса, снимать ответственность за уровень взаимодействия всех публичных институтов?”[163]

Не впадая в крайности при оценке места и роли государства в рыночных системах, отметим, что рыночная экономика предусматривает по большей части партнерскую роль государства и уполномоченных ею органов, в том числе и практику договорных отношений с субъектами финансовой деятельности и финансово-правовых отношений. Отмеченная паритетность требует, однако, адекватного законопослушания со стороны мощных финансовых образований.

В последние годы и в России, и в Украине появляются “массивные” финансовые образования – разного рода концерны, консорциумы, финансовые конгломераты, финансово-промышленные корпорации, роль которых в экономике становится все более значимой, но степень финансово-правового обеспечения пока еще не понятна. На уровне бытового сознания их рассматривают как “заговоры олигархических кланов”. Отсюда прессой нередко ретранслируется вывод, что крупные финансово-промышленные объединения – это зло, с которым нужно бороться. Опасность подобного “разумения” социальной природы и роли была бы не столь очевидной, если бы процесс концентрации, а особенно “централизации” финансовых ресурсов опирался на четкие и понятные нормы финансового права. К сожалению, этого не происходит. Финансовые олигархи вынуждены покупать места в парламенте[164]. Поэтому на самом деле засветка финансовых олигархов на политическом Олимпе является производной, т.е. осуществляемой по необходимости, для защиты своих интересов. Ведь равенство по закону не есть еще равенство в жизни.

Скажем прямо: отсутствие однозначного представления по поводу “ведущей роли финансового капитала в развитии рыночных отношений”, насколько финансовая интеграция отвечает национальным интересам Украины, подчеркивает важность научного исследования данной проблематики. Предложения относительно более четкого установления статуса холдингов и финансовых корпораций, отношений между материнскими и дочерними банками могут быть использованы при подготовке соответствующих законопроектов. Но вместе с тем, нельзя оправдывать практику правонарушений, на которые, чаще всего, осмеливаются собственники крупного капитала.

Юридическая ответственность – это всегда следствие определенного правонарушения. В финансово-правовых отношениях так же. Финансовые правонарушения – это противоправные действия или бездеятельность, из-за которых имеют место финансовые потери или наступают юридические санкции, так как был нарушен установленный законом или подзаконными актами порядок осуществления финансовой деятельности. Финансовые правонарушения могут иметь место при осуществлении денежно-кредитной, банковской, валютной и др. деятельности, а также в процессе нарушения соглашений, юридически подтвержденных договоренностей субъектами финансовых отношений при реализации совместных финансовых проектов. Невыполнение субъектами финансовых правоотношений обязанностей, закрепленных в финансово-правовых нормах, влечет за собой административную или же уголовную ответственность. Но для того, чтобы так и происходило, необходимо расширить статью 92 (ч. 1, п. 22) Основного закона страны, включив “положения финансово-правовой ответственности” за нарушение финансового законодательства.

Исследования специалистов создают теоретическую почву для выделения в финансово-правовом регулировании процессуальной (процедурной) стороны[165]. Это является важным шагом на пути обоснования “финансового процессуального права”[166]. Важность этого процесса понятна, ибо только в таком случае можно будет утвердить реальную действенность финансово-правовых норм, а исходя из этого, добиваться реальной ответственности субъектов финансово-правовых отношений. В этом контексте следует признать: всякие разговоры о совершенствовании финансового права, а тем более – повышении его действенности, ничего не стоят вне эффективной правоприменительной практики.

Финансовое право регулирует отношения, которые могут быть материальными и процессуальными. Последние предполагают для своего урегулированияфинансово-правовые нормы процессуального толка. Сегодня в научных кругах заявления подобного рода инициируются не часто. Однако научный поиск универсального инструментария, с помощью которого можно будет эффективно решать проблемы реальной дееспособности финансового права, должно все более концентрироваться вокруг процедурных и процессуальных вопросов.

Теоретические обоснования правовой природы нарушений финансового законодательства все еще не находятся на том уровне, чтобы законодательным образом зафиксировать объективные и субъективные признаки финансовых правонарушений (т.е. именно в контексте норм финансового права) и на их базе обеспечить применение ответственности в той или иной форме. Пока в системе финансового права отсутствует категория “состав финансового правонарушения” и, таким образом, не определены “родовые объекты” финансовых правонарушений. Современная финансово-правовая парадигма все еще не имеет научных разработок, таких юридических категорий, как “финансовая процедура”, “финансово-процессуальная норма”, “финансово-процессуальное правоотношение” и, наконец, “финансово-процессуальное право”.

Комплексные исследования отмеченных категорий откроет реальные возможности для усиления роли и значения финансового права в рыночных системах, с одной стороны, и заметного повышения ответственности органов и субъектов, регулирующих финансовые отношения в самом сложном и широком их проявлении, с другой.

Итоговые положения

1) В самом общем восприятии финансовое правоотношение является первичной единицей в урегулированных финансовым правом общественных отношениях. Иначе говоря, финансово-правовые отношения – это общественные отношения, которые регулируются финансовым правом. Нормы финансового права порождают соответствующие правоотношения и, в свою очередь, финансовые правоотношения являются формой реализации адекватных последним юридических норм. Прежде всего, главным признаком, который делает финансовое правоотношение тем, чем оно реально есть, является опора на основание, без которого конкретно данное правоотношение не может появиться и, тем более, существовать. Речь идет об экономических (финансовых) интересах. Именно последние являются первичным импульсом к действию, двигателем всего сущего в финансово-правовых отношениях. Можно утверждать, что в рыночных условиях финансовое правоотношение – полифункционально.

2) В качестве имущественного (материального) компонента финансовых правоотношений выступают отношения по поводу накопления, распределения и использования денежных средств, финансовых активов, производных финансовых инструментов (деривативов), а также финансового капитала. Условно говоря, “денежный” (и в этом смысле имущественный) характер финансовых правоотношений обусловлен тем, что они в определенном наборе фактически выражают имущественную подоплеку реально функционирующей финансовой системы.

3) Объектом финансового правоотношения выступает сегмент или блок финансовых отношений, на который в данное время направлены финансово-правовые действия и юридические обязательства субъектов данных отношений. Финансовые правоотношения возникают и, в конечном счете, развиваются по поводу определяющего объекта – денежно-кредитных (финансовых) ресурсов и финансового капитала. Субъект финансово-правовых отношений не просто включен в реальную систему правоотношений, но и персонифицирует ее, обладая правами и обязанностями. Права и обязанности субъектов финансовых правоотношений, их соотношение (баланс) составляют потенциал финансовой правосубъектности. Иначе говоря, только субъект финансово-правовых отношений является реальным носителем и реализатором конкретных правоотношений. Именно соответствующие субъекты финансовых правоотношений на высшем властном уровне (Минфин, Госказначейство, Центробанк, Счетная палата и др.) задают тон действенности финансовых правоотношений, формируют понимание их общегосударственной важности.

4) Важно иметь в виду, что “участники” и “субъекты” финансового права, выражаясь категориальным языком, образуют взаимосвязанные, но в то же время, не тождественные явления. Каждый субъект финансово-правовых отношений одновременно и участник. Но не каждый участник финансово-правовых отношений может считаться субъектом этих отношений, так как он – всего потенциальный носитель каких- то прав и возможностей, но в конкретно данной ситуации не может (не вправе) их реализовывать.

5) Научный анализ нынешнего состояния участников и субъектов финансовых правоотношений без труда дает возможность проследить, что в рыночной экономике государство далеко не всегда и не обязательно выступает одной из сторон (а тем более главной, определяющей стороной) того или иного финансового правоотношения. Так, при заимствовании финансового капитала или же возврате ранее заимствованных финансовых ресурсов, юридические лица вступают в соответствующие финансово-правовые отношения, во-первых, добровольно и по взаимному согласию, во-вторых, без каких-либо гарантий со стороны государства или уполномоченного им властного органа. Хотя указанные выше правоотношения и возникают в процессе финансовых операций, обеспечивающих переход финансовых ресурсов больших объемов, но вместе с тем они не регулируются с помощью императивного метода, т.е. метода властных предписаний. В правоотношениях подобного рода директивное или административное обязывание как проявление императивного метода не срабатывает. Практически все функции финансово-правовых норм облекаются в финансово-правовые отношения. Поэтому есть основания, исходя из изложенного выше относительно базовых функций финансово-правовых норм, выделять: регулирующие правоотношения, стимулирующие правоотношения, предупредительные правоотношения, упорядочивающие правоотношения, восстановительные правоотношения и др.

6) Сфера рыночных отношений – это и есть то самое пространство, в котором игра конкурентных сил определяет возможности для наиболее рационального использования свободных финансовых ресурсов и, составляя из них всевозможные комбинации, а также во взаимосвязи и переплетении с другими высоколиквидными активами. Иначе говоря, свободная игра финансового рынка, в конечном счете, формирует финансовый капитал[167]. Но отмеченная игра рыночных сил обязательно должна чувствовать присутствие, своего рода, сдержек и противовесов, т.е. правовых регуляторов.

7) Необходимо исследовать, как на уровне научной абстракции (позволяет отбросить все наносное, несущественное), так и практические условия функционирования разного рода рыночных продуцентов финансового капитала – сферу ценных бумаг и результативность фондового рынка, рынки финансовых услуг, рынок производных финансовых инструментов и т.п. Поведение последних необходимо и во многом возможно прогнозировать благодаря финансово-правовой теории. Не менее важно также, в чьих руках окажется контроль над финансовыми рынками.

<< | >>
Источник: Ковальчук А.Т.. Финансовое право в рыночных системах (теоретическое исследование в практическом контексте. 2008

Еще по теме 2.3. Субъекты финансово-правовых отношений и их юридическая ответственность в рыночной экономике:

  1. § 3.6. Конституционно-правовая ответственность как вид юридической ответственности: понятие, виды, субъекты, процедуры
  2. 5.3. Финансово-правовой режим – особая среда (атмосфера) юридическоговлияния на рыночные отношения
  3. ответственность, финансовая ответственность и др. 37.3.ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ КАК УСЛОВИЕ РЕАЛИЗАЦИИ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
  4. Раздел II Основополагающие предпосылки формирования и развития рыночных отношений. Глава 3. Собственность и рыночная экономика
  5. 1.1. РОЛЬ ФИНАНСОВОГО РЫНКА В РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  6. 8.1. Фирма как экономический субъект рыночной экономики
  7. Глава 7. ОСНОВЫ ПОВЕДЕНИЯ СУБЪЕКТОВ СОВРЕМЕННОЙ РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКИ
  8. Лекция 4 Финансовый рынок в рыночной экономике.
  9. Лекция 5 Финансовый рынок в рыночной экономике.
  10. ЛЕКЦИЯ 1. ФИНАНСОВЫЙ РЫНОК В РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКЕ
  11. Тема 7. Основы поведения субъектов современной рыночной экономики
  12. Тема 7. Основы поведения субъектов современной рыночной экономики
  13. 3. Многообразие отношений собственности и рыночная экономика
  14. 4.3. Структура и инфраструктура рыночной экономики. Кругооборот ресурсов, продуктов и денег в рыночной экономике
  15. §2. Соразмерность ответственности участников рыночных отношений
  16. § 1. Экономические и юридические отношения собственности 1. Собственность как экономико-правовая категория
  17. Раздел IX. Государство в системе рыночных отношений Глава 22. Финансовая политика
  18. 5.2. Юридические факты и юридические конструкции как инструменты финансово-правового регулирования