<<
>>

1.2. Трансформация финансово-правовой системы Украины: от авторитарно-командной к рыночной модели

Необходимость изучения проблемы в подобной постановке возникла в отечественном обществоведении сравнительно недавно, когда Украина обрела государственную и политико- экономическую независимость.

С этого времени так называемую “плановую” экономику и соответствующую последней правовую систему официально обозначили “административно-командной системой”[49]. При этом в экономической и юридической литературе последней обычно приписывают самые негативные качества.

Ради научной и исторической объективности важно отметить, что весь ход цивилизационного развития базировался как раз на административном способе управления, а также административно-волевом или административно-приказном стиле[50]. Поэтому нередко бытующая уничижительность термино-понятия “административно-командный”, которая в настоящее время, как правило, привязывается к стилю и способу управления в СССР, – не является корректной. Но, в то же время, для советских ученых, специализирующихся в теории финансового права, характерной была идеализация, скорее даже абсолютизация роли государства в финансовых отношениях; роль другой же стороны – юридических лиц, занимающихся “плановым хозяйствованием” низводилась

в теоретических постулатах, а потом и в реальной жизни, до абсолютного повиновения, покорного их исполнения любых указаний властных органов.

Важно иметь в виду, что в СССР господствовал авторитарный режим управления экономикой и финансовой системой в том числе. Нет смысла в данном случае подробно останавливаться на политико-правовой сущности данного режима, поскольку он весьма активно обсуждался в начале и середине 90-х гг. XX столетия. Однако общим недостатком многих публикаций того времени являлось то, что мало кто из авторов не подчеркивал сущностную, принципиальную особенность тогдашнего политико-правового режима[51]. Ныне также не учитывается существенная разница между авторитарным администрированием, как способом управления при социализме, и командой (приказом), как средством управления, которое применимо во всем мире и в наше время.

Об этом справедливо замечает проф. С.В. Запольский: “Оставляя в стороне экономические характеристики, отметим главное направление конфликта – для планового социалистического производства финансовое право обеспечивает господство долженствования, т.е. особого режима правового регулирования, когда права и обязанности усредняются, взаимно меняются местами и играют роль лишь некоего фона, на котором приоритетом обладает порядок, исполнение последовательных функций и действий во имя служения главной, наперед заданной цели”[52].

Поэтому вряд ли можно согласиться с теми теоретиками, которые сейчас отстаивают идею “ренессанса авторитаризма”, полагая, что “проблема авторитаризма может стать центральной для тех стран, где его отсутствие лишает их успешной перспективы.” Академик НАН Украины Ю.Н. Пахомов, говоря “о модели, целенаправленно сочетающей не только рынок с государством, но и демократию с авторитаризмом”, считает эту модель “победоносной”[53]. Данное субъективное мнение известного и авторитетного ученого заслуживает внимания в том смысле, что даже авторитаризм несет в себе конструктивный потенциал, если его носители преследуют общегосударственные цели, не подчиняя последним всех и вся. Если же авторитарная форма правления приобретает крайние варианты, уничтожая даже экономическую целесообразность (свободу разумного выбора), как это имело место в советской командной системе, то о какой-то “адаптивности”, а тем более “победоносности”, говорить не приходится.

Каждая правовая система применяет администрирование, иногда весьма в жестких формах, д ля подтверждения юридической силы соответствующих актов и норм. Однако в демократических системах всегда существовали (и существуют) реальные преграды для превращения жесткого администрирования в авторитаризм. Разница (притом принципиальная) в том, что в СССР и в других странах соцлагеря административно-командный стиль был авторитарным, т.е. тотальным, противоречил индивидуальной сущности человека, подавлял его интересы, игнорировал элементарные свободы и права, в том числе и в экономической деятельности.

Предпринимательство и экономическая предприимчивость не допускались даже для теоретического обсуждения, не говоря уже о практическом применении. При таком режиме государство выступает как всеобъемлющая система тотального принуждения, инструментом исполнения которого являются, в том числе и административно-правовые механизмы.

Вполне закономерно, что и финансовое право в такой системе всецело обслуживало интересы и прихоти авторитарного государства, полностью игнорируя домашние хозяйства, экономическую предприимчивость как таковую. Известно, что криминальное право обосновывало расстрельные статьи для индивидов, проявляющих хозяйственную предприимчивость и пытающихся наделе реализовать рыночную психологию, органически присущую определенной части любого поколения. Отсюда вытекает, что административно-командная и авторитарно-административная (авторитарно-командная) системы – это не тождественные модели управления и регулирования. Авторитарно-командная (антидемократичная, антирыночная) как система руководства, но не как система управления, а тем паче регулирования, наиболее полно применялась в советской экономике[54].

В советской государственной системе руководящей и направляющей силой общества была единая политическая сила – КПСС. Авторитарность методов и стиля заключалась в беспрекословном подчинении всех и вся единому центру. Экономическая система также строилась на авторитарном руководстве; экономическое управление и регулирование, как более мягкие и цивилизованные методы, практически не применялись из-за патологической боязни “тлетворного влияния капиталистического Запада”. В СССР категорически отрицалось деление права на публичное и частное. И делалось это по двум причинам: во-первых, потому что советский авторитаризм и принцип единоначалия напрочь отвергали само понятие “частное право” и во-вторых, потому что признание не только публичного, но и частного права было “опорной осью” всей правовой системы в Западной Европе. В основе советской (предельно монополизированной) системы находилась адекватная ей правовая система, которая весьма мощно подпирала устои советского режима.

Далеко не последнюю роль в осуществлении экономического тоталитаризма сыграло советское финансовое право. “Подобная констатация рано или поздно приводит к выводу о том, что финансовое право является юридическим средством умаления прав юридического или физического лица в имущественной сфере, своего рода воровской отмычкой, которая по определению правом быть не может”[55].

Общеизвестно, что каждая новая система общественных отношений (в нашем случае переход от авторитарно-командной к рыночной) неизбежно влечет за собой качественную трансформацию финансово-правовых институтов, своего рода “революцию” в базовых терминах. В первую очередь это коснулось финансовой системы и финансового права, как наиболее приемлемой для рыночных условий системы регулирования. В активный обиход вошли такие понятие, как “рынок”, “рыночная система”, “финансовая сфера”, “рынки финансовых услуг”, финансовый капитал”, “финансовое законодательство”, “финансовый консалтинг” и пр., указывающие не только и не столько на экономико-правовой подтекст самих понятий, сколько, и это самое главное, на ту совокупность финансово-правовых проблем, которые в той или иной мере должны были бы входить в ведение финансово-правовой науки, а потому и в предмет финансового права.

Однако до сих пор, очевидно в силу отсутствия адекватного правового поля, которое обеспечивало бы юридическую материализацию и, таким образом, реальную дееспособность обозначенных выше понятий (а таким, на наш взгляд, может быть финансовое право), они во многом остаются за пределами внимания ученых, профессионально занимающихся финансово-правовой теорией. В. Ф. Яковлев вполне заслуженно подчеркивает, что формирование системы нормативно-правового регулирования экономических отношений идет стихийным образом, без опоры на тщательно отработанную теоретическую концепцию[56]. Главная трудность создания последней в научном решении проблемы соотношения публичного и частого права, от которого зависят новые акценты и содержание финансовой системы и финансового права, характерные для рыночных систем.

В настоящее время финансово-правовая система ощущает острый недостаток в развитом, полноценном финансовом законодательстве. Это связано с тем, что законы из области финансового права должны, во-первых, отражать рыночные принципы и закономерности современного развития финансовой системы, т.е. отвечать ее потребностям; во-вторых, финансово-правовые законы своим регулирующим воздействием должны охватывать наиболее важные сегменты финансовой системы.

Именно законы, а не подзаконные акты должны бать основным регулятором финансовых отношений. Вместе с тем, следует признать обратное. Финансово-правовое регулирование именно на законодательном уровне демонстрирует свое бессилие. Поэтому реальная власть в финансово-правовой сфере во многом находится на уровне подзаконных актов и решений.

Конечно, подзаконное финансовое регулирование имеет право на существование, но только лишь в рамках уже принятых законов. Если же подзаконное регулирование работает, так сказать, “на опережение”, то оно не будет соответствовать рыночным принципам, станет изобиловать регулирующими частностями, и неизбежно спровоцирует хаотичные и неуправляемые процессы. Так, например, валютное регулирование осуществляется не с помощью соответствующих законов, а главным образом через постановления и решения Центрального банка. То же самое происходит и в налоговой системе. Такая ситуация характерна и для России, и для Украины.

Финансовое право в постсответских государствах находится не в вакууме. Непосредственно или косвенно оно вынуждено взаимодействовать с правовой системой Европейского Союза. Именно со стороны финансового права должна все более отчетливо проявляться тенденция к восприятию общецивилизационных правил и норм “континентального права”. Однако, к сожалению, обновление базовых положений финансового права, утвердившихся в советский период, происходит существенно медленнее, чем требуется в нынешних условиях.

Анахронизм многих положений финансового права в постсоветский период объясняется сегодня тем, что в советские времена в основание финансово-правовой науки изначально были заложены глубоко ошибочные (антицивилизационные) приоритеты и принципы, которые и завели данную отрасль в тупик – “дремучую чащу заблуждений, ошибок и предрассудков”. Истинная жизнеспособность финансово-правовой науки проявится там и тогда, где и когда на основе строго научных методов, выстраивания теоретически обоснованных концепций, теорий и постулатов (дающих реальные сценарии развития), откроется реальная возможность эффективно управлять (регулировать) финансово-правовой системой.

Иными словами, успешное развитие рыночной модели национальной экономики требует особенного внимания к налаживанию в стране эффективной и мощной финансовой системы и адекватной системы финансово-правовой регуляции.

Именно “финансовой системой” как явлением общественной жизни генетически связана категория “финансовое право”. Можно считать, что выяснение базовых характеристик категории “финансовые отношения” позволяет познать природу финансового права, очертить сферу его применения, четко размежевав его с другими отраслями права.

Сегодня отсутствует ответ на принципиальный вопрос: какой сегодня, т.е. в господствующих рыночных условиях, должна быть, и какой является на деле, система финансово-правового регулирования и есть ли она вообще? Однажды сформулированные постулаты и приобретенные знания, если их не обновлять соответственно изменившимся условиям, устаревают настолько, что являют собой “мелкую монету науки”[57], становятся реальным тормозом на пути назревших преобразований.

Рыночные отношения во многом базируются на принципе товарно-денежных отношений и экономической эквивалентности. А именно эти факторы являются базисными для финансово-правовых отношений. Безусловно, финансовое право занимается регулированием бюджетных отношений, налоговой системы, государственных банков и финансового контроля государственных финансов. Но в рыночных условиях этого явно недостаточно. Если представить себе ситуацию, что в стране исчезли финансовые ресурсы и не действуют механизмы для их образования и наращивания, то хозяйственная и экономическая жизнь даже при наличии всех материальных запасов – земли, сырья, производственных фондов, работников и пр. – обязательно замрет. Государство в конечном итоге предстанет перед жесткой необходимостью в полной мере обеспечить созидательный финансовый кругооборот и, в частности, через всемерную поддержку частного финансового капитала.

В этом контексте очень своевременными и конструктивными, на наш взгляд, являются следующие предложения[58]: во-первых, концептуально обосновать основные финансово-правовые категории; пересмотреть понятие предмета финансово-правового регулирования, расширив его рамки спектром рыночных финансов; во-вторых, уточнить систему финансового права и механизмы финансово-правового регулирования, исходя из рыночных принципов и правил; в-третьих, спрогнозировать трансформацию отдельных финансово-правовых институтов в новых экономических условиях; в-четвертых, своевременно и максимально учитывать опыт финансово-правового регулированияв рыночно развитых зарубежных государствах.

Отождествление же в нынешних условиях предмета финансового права с движением государственных финансов и только, фактически является теоретическим анахронизмом, свидетельствующим о сомнамбулическом сне финансово-правовой науки. Принципиально важно помнить: система рыночных отношений и авторитарно-командная система[59] – это две абсолютно несопоставимые модели развития. Фактически – это антагонистические системы. Поэтому о какой-то преемственности финансово-правовых отношений сегодня говорить не приходится. На самом же деле, на научном фронте имеет место обратное – ретрансляция привычных формул и морально устаревших догм. Такая позиция науки, хотим мы это признавать или нет, провоцирует жесточайший правовой нигилизм в системе финансово-правового регулирования. Но система права, подталкивающая одних к нарушениюзакона, и вынуждающая других страдать от этого, в конце концов, теряет жизнеспособность. Весь ход предыдущего цивилизационного развития подтверждает общее правило – внерыночными методами законодательного и административного свойства невозможно противодействовать объективно назревшим экономическим явлениям. Можно лишь замедлить сроки их свершения, но не устранить и не предотвратить их появление и проявление как таковых.

Отсюда напрашивается весьма принципиальный вывод. В рыночных условиях все более очевидной становится неизбежность того, что привычные, но крайне догматичные для нынешнего времени интерпретации содержания финансового права, заложенные еще проф. Е.А. Ровинским, должны быть существенно пересмотрены и качественно модернизированы. После опубликования известной статьи И. В. Сталина об экономических основах строительства социализма – советским ученым ничего не осталось другого, как творить в контексте ключевых идей и принципов, обозначенных вождем. В этом контексте особенно удачно заявили о себе экономист Н.А. Вознесенский и юрист Е.А. Ровинский. Последний опубликовал (в начале 40-х гг.) статью – “Предмет советского финансового права”, а затем первый советский учебник по финансовому праву, где признал полную зависимость финансово-правовых отношений от авторитарной власти, их абсолютную подчиненность государству. Данная констатация используется не для осуждения этого, безусловно, талантливого ученого. По сути, благодаря именно ему финансовое право заявило о себе, как о самостоятельной отрасли права. Но время ничего не оставляет неизменным и незыблемым. И с этим нужно считаться, и в первую очередь, представителям науки, живущим в условиях господства рыночной системы.

По нашему убеждению, сегодня стратегически актуальной, требующей системной научной разработки, является так называемая “расширительная”, т.е. рыночная концепция и модель финансового права. Впервые о целесообразности подобного подхода заявила группа московских ученых, подготовивших фундаментальное научное пособие для изучения банковского права[60]. Структура и содержание данного учебного пособия однозначно засвидетельствовали расширительный подход в финансово-правовом регулировании важнейших сегментов финансовой системы страны. Наиболее важным обстоятельством является то, что авторы не ограничились финансово-кредитным (банковским) сектором и, более того, не пытались искусственно разделить денежную и финансовую сферы, как это обычно делают ортодоксы, ограничивающие предмет финансово-правового регулирования узкогосударственной сферой и сугубо императивным воздействием. В упомянутом издании охвачены такие исключительно рыночные сферы, как кругооборот ценных бумаг, финансово-правовое регулирование фондовым рынком, операции с производными финансовыми инструментами (деривативами), антимонопольное регулирование на финансовом рынке и др. новации.

Наши исследования дают все основания полагать, что в современных (рыночных) условиях предмет финансового права можно представить как отношения по поводу правового обеспечения расширенного воспроизводства (т.е. аккумуляции, распределения и использования во всевозрастающих масштабах) финансовых ресурсов и финансового капитала в интересах цивилизованного развития страны.

Таким образом, рыночные отношения, принципы и правила объективно требуют признать “расширительную”, т.е. рыночную модель финансового права. В рыночных системах, какими в определенной степени на сегодня являются экономики и России, и Украины, неотъемлемыми компонентами (где больше, где меньше) также являются: рынок капитала; рынок финансовых услуг; фондовый рынок, (где, кстати, оборачивается и фиктивный, и спекулятивный капитал); рынок производных финансовых инструментов[61].

В рыночных условиях государство и его финансы уже не являются монопольными (абсолютистскими) явлениями. Рыночная система, ядром которой являются частная собственность и правовые свободы для конкуренции, делает субъектов финансово-правовых отношений, независимо кто это – государство или корпорация или же частный владелец определенного финансового капитала, – равными перед законом и взаимоответственными перед ним. Финансовые ресурсы и капиталы, и это общеизвестно, постоянно нацелены и настроены на расширенное воспроизводство. В этом сущность их бытия.

Исходя из этого, в рыночных системах государство – это партнер, скажем, в консорциумных, транснациональных и тому подобных проектах, и не более того[62]. В подтверждение данной позиции зададим себе вопрос: сможет ли государство решить финансовые проблемы, каким-то иным образом, скажем, в преддверии футбольного чемпионата “Евро – 2012” в Украине или зимней всемирной Олимпиады “Сочи-2014”? Ответ может быть только один. Нет, не сможет[63]. Любое прогрессирующее общество зиждется на вертикали власти (а это – ответственность в стране) и горизонтали рыночной экономики.

По сути, рыночные системы настроены таким образом, что финансовое сообщество перманентно превращается в своеобразный финансовый консорциум. И все меньше остается абсолютно независимых и ограниченных каким-то национально-государственным режимом экономических систем. А в глобальных финансовых сообществах весьма важную роль играют (если не сказать, правят) рыночные модели финансового права. Поэтому важно, прежде всего, исходить из того, что финансовое право имеет собственную, во многом эксклюзивную, ценность, которая в рыночных условиях приобретает (и на этом важно акцентировать внимание особо) доминирующее значение.

Речь, прежде всего, идет о том, что именно благодаря финансовому праву достигается консенсус многообразия интересов. Общеизвестно: где нет общности интересов, там не может быть единства целей, не говоря уже о единстве действий. Финансовое право в рыночных системах призвано и обречено максимально благоприятствовать такому единству. В этом смысле рыночные принципы и правила экономического общежития имеют большое значение для господствующих представлений о том, что следует считать финансовым правом.

Финансовое право, согласовывая Монблан экономических интересов, предварительно разрешает великое множество финансовых противоречий. Без этого не будут действенными никакие законы макроэкономического толка, даже освященные парламентом страны. Именно в этом “эксклюзив” и особая ценность финансового права. Однако, нынешняя финансово-правовая теория заметно отстает от перманентного и стремительного развития современных рыночных технологий. Именно из-за этого практически важнейший спектр рыночных явлений и процессов в финансовой системе Украины, к сожалению, на 80 % не урегулирован финансовым правом. Думаем, что ситуация в России примерно такая же. Настало время признать и об этом прямо заявить, что в связи с рыночными преобразованиями на постсоветском пространстве, существенно меняются природа, границы и содержание финансовых правоотношений, а, следовательно, и масштабность финансового права.

Научную концепцию финансового права, которая бы в наибольшей степени соответствовала рыночным условиям, нам еще предстоит разработать. Хотя, реальные предпосылки (в первую очередь, политико-экономического толка) к этому уже имеются. Но правоведы традиционно отстают. Для начала необходимо перестать воспроизводить устаревшие постулаты в учебниках и учебных пособиях по финансовому праву. Нами уже отмечалось, что представления о финансовом праве зависят от множества предпосылок, обусловленных соответствующим развитием (в зависимости от исторического этапа) общественных отношений, явлений и процессов, диалектикой базовых и сопутствующих им отношений, процессов и факторов.

Дело дошло до того, что даже финансы (базовая категория финансово-правовых отношений) иногда трактуются в научной литературе в крайне субъективной интерпретации. “Будучи рукотворными, финансы возникают не иначе как инициированные, сформированные и юридически обеспеченные государством”. Крайность позиций по одной и той же проблеме одного и того же автора в цельном исследовании – не такое уж редкое явление. Очевидно, поэтому до сих пор нет не только общепризнанного научного определения данного экономико-правового явления (речь идет о понятии “финансы), но и сама правомерность его практического употребления нередко ставится под сомнение. Это, в свою очередь, усложняет толкование понятия “финансовое право”.

Неопределенность трактовки финансового права, как основополагающей категории в системе регулирования финансовыми отношениями, обязывает ученых, специализирующихся в данной области, значительно и качественно усилить научный уровень теоретических обобщений. Для украинской модели финансового права формируются реальные политико-экономические предпосылки (в первую очередь имеется в виду рыночная экономика и адекватная ей финансовая система). Однако важно еще раз подчеркнуть: научную концепцию финансового права Украины, которая бы в наибольшей степени соответствовала рыночным условиям, еще предстоит разработать. Эта же проблема является столь же актуальной и для российского законодательства.

Можно спорить, что на самом деле является исходным пунктом “строительства” финансовой системы[64]. Но вместе с этим было бы неверно каким-то образом разделять денежные ресурсы, как определяющий источник финансов, по критериям: а) денежные ресурсы, созданные в результате производства и обмена; б) денежные ресурсы, возникшие в результате государственной деятельности. И те, и другие, кстати, как и денежные накопления коммерческих организаций и домашних хозяйств (если последние используются в качестве инвестиционного ресурса), по своей сути, являются источником общенациональных финансовых ресурсов. Поэтому подпадают под регулирующее воздействие финансового права. И масштабы регулирующего влияния финансового права в рыночных системах, конечно же, значительно шире, чем обеспечение функционирования “фондов денежных средств” государства[65].

Теоретическая слабость предварительной проработки законодательных актов, а иногда и их явная тенденциозность[66], не являются базисом для финансово-правовых решений, поскольку неизбежно порождают ряд отрицательных последствий. Среди них – запоздалая реакция финансового права на имеющиеся проблемы и коллизии в финансовой системе; невнимание к разработке и научной градации стратегических мероприятий, спорадические попытки относительно их применения; недостаточная проработка полномочий и компетенции регулирующих и контролирующих органов и т.п., и т.д.

Все это объясняет причину явно недостаточного охвата сфер и рынков, требующих именно финансово-правового регулирования и недопустимо низкую его действенность в экономиках России и Украины. К сожалению, до сих пор отсутствующее четкое понимание того, что, опираясь на привычные стереотипы, книжные шаблоны, тавтологическую перегруженность общеизвестных положений, невозможно решить качественно новые проблемы.

Следует также признать, что в настоящее время финансовое право как самостоятельная отрасль юриспруденции, переживает непростые времена. В нынешнем состоянии финансовое право практически на всем постсоветском пространстве не отвечает рыночным потребностям и принципам. Подтверждением этому является многозначность и теоретическая неупорядоченность базовых понятий и категорий, а также то, что финансово-правовые нормы не приведены в достаточно стройную систему. Важно при этом подчеркнуть, если термин “финансовое право” не используется в судопроизводстве, то нет оснований говорить о наличии в стране соответствующей отрасли права, которая имеет практическую направленность и процессуальную ценность.

В теории финансового права до сих пор используются дефиниции, запущенные в оборот никак не благодаря творческому озарению, а под давлением тенденциозной советской идеологии. Вряд ли возможно сказать что-либо новое и конструктивное о базовой категории финансового права – ее предмете, используя заведомо устаревшие теоретические постулаты, а также ассоциативный ряд понятий, исходящих из административно-командной системы, т.е. единой и неделимой государственной собственности, когда практически все финансы были в руках государства.

Все более очевидной становится неизбежность того, что привычные, а если принципиально – крайне догматичные для нынешнего времени интерпретации содержания финансового права, заложенные школой советских юристов, должны, если не кануть в Лету, то поддаваться крайне скрупулезной и принципиальной научной ревизии. Наша финансово-правовая наука (а российская и украинская научные школы – это фактически одно и то же) не вправе, не должна так слепо подчиняться законам научной инерции.

В цивилизованно-рыночных системах роль и экономические функции государства заметно обеднены и постоянно сужаются. Исходя из данного факта, следует признать двуединое следствие. Во-первых, имеет место перманентное сужение предмета финансового права. Конечно же, если иметь в виду его привычную интерпретацию, как “финансовую деятельность государства”. И, во-вторых: из логики первого следствия необходимо также признать историческую уязвимость финансового права как самостоятельной отрасли. Такова сермяжная правда, если продолжать, несмотря ни на что, отстаивать морально и физически устаревшие догмы.

Но даже при такой очевидной опасности, ситуация на поле научных дискуссий качественно не изменилась до сих пор. К большому сожалению, в финансово-правовой науке, прискорбным фактом по-прежнему являются юридические постулаты, защищающие административно-командную систему. Таким образом, предмет финансового права фактически ограничивается бюджетными отношениями. Но ведь через бюджетную систему и в России, и в Украине распределяется 28-35 % финансовых ресурсов. А как же быть с финансовым капиталом, возрастающим по экспоненте и занимающим все больший удельный вес в финансовых ресурсах страны? Финансовый капитал, который в рыночных системах, как правило, органически слит с массивным пулом публичного, корпоративного и частного капитала, в определяющей мере регулируется нормами финансового права.

В сфере финансово-правового регулирования должен находиться кругооборот государственных финансов, банковского капитала, акционерный и корпоративный капитал, а также рынок финансовых услуг, рынок ценных бумаг и фондовый рынок, рынок деривативов и др. финансовые источники, благоприятствующие экономическому прогрессу. Именно это имеет место в рыночных системах других стран[67].

Также отождествление отдельными теоретиками “публичного” и “государственного”, – не совсем плодотворно. Ведь государственное – это всегда публичное, но публичное – не обязательно только государственное. Отношения, выходящие за рамки алгоритма “власть – подчинение” и публичного права, должны, по убеждению “традиционалистов”, безоговорочно выводиться за пределы финансового права. Но финансовое право тем и отличается от других отраслей отечественной юриспруденции, что, как никакая другая отрасль, наиболее чувствительна к рыночным принципам и правилам.

В этой связи важно акцентировать, что в рыночных системах метод властных предписаний (императивный метод), безусловно, используется, но уже в ином режиме. Применение императивности по принципу прежде всего и только лишь в рыночных условиях не срабатывает. Наряду с властными предписаниями активно применяется метод рекомендаций, правовых согласований, дозволений и даже юридических стимулов и поощрений[68]. Последние наиболее органичны при решении проблем, возникающих в условиях проникновения сугубо рыночных явлений и процедур в сферу кругооборота негосударственных финансов. Например, практика формирования и использования консорциумного капитала, в последнее время все более активно применяемая, не приемлет (если не сказать, отрицает в принципе) императивный метод. Здесь, как раз наиболее органичен принцип “коридора свободы” и режим правовых согласований. Но обеспечить это в состоянии только современная система финансово-правового регулирования.

Постоянно подчеркивая императивный (властно-волевой) характер финансово-правовых норм, теоретики-традиционалисты лишили себя возможностей для творческих поисков и объективного, непредвзятого рассмотрения юридических конструкций рыночного типа. Отсюда вывод: творческое и плодотворное развитие теории финансового права невозможно в рамках того алгоритма, который в свое время использовали советские юристы.

Рыночные условия объективно порождают и воспроизводят своего рода нейтральное поле, в рамках которого имеет место некий “коридор свободы”, где действовать в режиме только лишь категорических императивов уже не возможно, потому что – это практически нецелесообразно и экономически невыгодно. Ведь рыночный капитал функционирует по своим правилам. Собственники финансового капитала, как правило, отзываются на общегосударственные нужды. Но если речь идет не о “спасении отечества”, а о деловых отношениях между властью и капиталом, то персонификаторы финансового капитала соглашаются на участие в общенациональных проектах лишь при условии соблюдения обеими сторонами правового принципа – “равенство сторон”[69]. А это означает, что здесь абсолютизация метода властных предписаний не уместно и практически неприемлемо.

Финансовый капитал, в котором в настоящее время доля государственных финансов значительно уступает, вправе выдвигать свои условия, обязательным среди которых является уже обозначенный нами “коридор свободы”, т.е. возможность получения прибыли или выгоды (не обязательно финансовой), или же возможность проявлять экономическую предприимчивость при реализации бизнес-проектов с участием государства.

Таким образом, в нынешних условиях финансовые ресурсы и финансовый капитал – это позитивные последствия функционирования рыночной системы, которые накладывают соответствующий отпечаток на основы финансово-правового регулирования последней. Именно рыночные принципы и правила хозяйствования делают субъектов финансово-правовых отношений ответственными, а финансовые активы динамичными, т.е. нацеленными на постоянное возрастание и модификацию. Но для постсоветского пространства это, к сожалению, далеко не так. Суммарные активы финансового рынка Украины до сих пор представлены институциями, которые господствовали в прошлом веке[70]. И финансово-правовая наука не спешит поправить ситуацию.

Примером этому может служить Международная конференция, посвященная проблемам становления и развития финансового права (ноябрь 2007 г., г. Киев). Если посмотреть Программу конференции и, в частности, на название секций, то в постановках проблем для обсуждения мы увидим, безусловно, актуальные аспекты. Но, вместе с этим, здесь, к сожалению, напрочь отсутствует секция, на которой представлялась бы возможность рассмотреть собственно рыночный блок финансовой системы и особенности его финансово-правового регулирования в современных условиях. А именно на этом аспекте развития финансового права нужно было бы акцентировать внимание научной общественности. Теоретики финансового права обязаны сделать разумную и необходимую подсказку законодателю (разумеется, на основе предварительного научного освещения) по поводу проблем, которые требуют эффективного практического применения. Дня рыночных систем в первоочередном порядке необходимо и важно исследовать такие базовые элементы финансовой сферы, как финансы, финансовые ресурсы и финансовый капитал. Но не столько с позиций их экономического содержания, сколько (исходя из цели нашего исследования) исходя из типа финансово-правового регулирования.

<< | >>
Источник: Ковальчук А.Т.. Финансовое право в рыночных системах (теоретическое исследование в практическом контексте. 2008

Еще по теме 1.2. Трансформация финансово-правовой системы Украины: от авторитарно-командной к рыночной модели:

  1. 3.2. Рыночная трансформация доктрины финансового права
  2. РАЗДЕЛ I. ФИНАНСОВО-ПРАВОВАЯ СИСТЕМА: НЕОБХОДИМОСТЬ НОВЫХ ПОДХОДОВ И РЫНОЧНЫХ ОЦЕНОК
  3. Правовое государство, основные признаки. Соотношение государства правового и полицейского, тоталитарного - авторитарного и m.n. Гражданское общество, его свойства, структура. Личность, ее правовой статус. Общество рыночное - общество традиционное.
  4. 7.1. Разнообразие форм движения финансового капитала в Украине и необходимость его правового урегулирования
  5. Ковальчук А. Т.. Финансовое право в рыночных системах (теоретическое исследование в практическом контексте2008, 2008
  6. 3.1. Преимущества командной модели
  7. 5.3. Финансово-правовой режим – особая среда (атмосфера) юридическоговлияния на рыночные отношения
  8. 4.5. Модели рыночной экономики. Особенности белорусской экономической модели
  9. 1.3. Базовые элементы финансовой системы и их финансово-правовое регулирование
  10. 2.3. Субъекты финансово-правовых отношений и их юридическая ответственность в рыночной экономике
  11. Раздел IX. Государство в системе рыночных отношений Глава 22. Финансовая политика
  12. Переходная система как модель экономики. Основные направления формирования рыночной экономики