<<
>>

3. Антиобщественные роли преступников

Принятие индивидом специфической роли преступни­ка. Знание особенностей преступных групп и побудитель­ных причин объединения ин­дивидов в преступные группы недостаточно для понимания внутренней структуры преступных групп.

Своеобразие групповой преступной деятель­но­сти можно уяснить лишь поняв, как соучастник преступления выполняет ту или иную роль в процессе осуществления преступного замысла. Говоря о ро­ли, мы имеем в виду ее социальный смысл. Понятия роли, нор­мы, ценности тесно связаны с понятием статуса[29]. Мы разделяем позиции тех ученых, ко­торые считают, что роль — это динамический аспект социальной деятельно­сти, что феномен социальных ролей следует объяснять исходя из специфики социальной деятельности. Социаль-

32

ные роли можно рассматривать в различных аспектах — в социологическом, психологическом и социально-психо­логическом. Нас, однако, интересуют в данном случае криминологические аспекты теории ролей, в частности приня­тие индивидом специфической роли преступника. В целом эта проблема мо­жет быть разрешена на основе научной концепции о природе преступности в социали­стическом обществе с учетом объективных и субъективных факто­ров, способствующих сохранению явлений аморализма и преступности[30].

В социалистическом обществе созданы реальные возможности для гар­моничного развития личности. Но в то же время нельзя не учитывать, что ин­дивид в социальное целое включается через определенную микросреду. Усвоение опыта предшествующих поколений, накопленного и откристалли­зованного в материальной и духовной культуре, восприятие и следование «стандар­там» поведения, как мы уже отмечали, могут иметь свои особенно­сти. Судебной практике известны многочисленные примеры, когда микро­группы, имеющие неформальный характер, нередко поощряют нормы, цен­ности, принципы поведения, противоречащие общественным требованиям долга, а иногда путем использования социально-психологических механиз­мов убеждения, внушения, подражания и психологического заражения, навя­зывают отдельным лицам антисоциальные роли.

Такие примеры встречаются в уголовных делах о вовлечении несовершеннолетних в преступную деятель­ность (ст. 201), о спекуляции (ст. 168), занятии запрещенными промыслами (ст. 164).

В большинстве случаев роль «преступника» индивидом выбирается добровольно, индивид обладает относи-

33

тельной самостоятельностью в выборе поведения, но это не является отрица­нием влияния социальной среды на формирование личности преступника. В ходе выбора между предлагаемыми социальной средой способами поведения лицо свободно по своей воле может избрать тот или иной из них, пишут ав­торы коллективной работы, посвященной изучению личности преступника. Со временем на поведение его начинают оказывать все большее влияние определенные критерии такого выбора. Он со все большим предпочтением относится к альтер­нативам определенного рода. Результатом является обра­зование у человека определенного, сравнительно устойчивого способа пове­дения, представляющего собой форму реализации сформировавшейся соци­альной роли человека. Роли преступников отличаются друг от друга и опре­деляются характером совершаемых преступлений, а при соучастии в пре­ступлении — как характером совер­шаемых преступлений, так и структурой преступных групп.

Преступники располагают определенным набором «ролей», но «анти­социальные» роли преступников со временем претерпевают изменения: одни «исчезают», другие становятся более важными или возникают новые. В Ка­захстане, например, с исчезновением преступлений, составляющих пережит­ки патриархально-феодальных отношений, исчезли антисоциальные преступ­ные роли конокрада, барымтачи и т.п. Это связано, с одной сторо­ны, с соци­альными изменениями, происходящими в обществе, с другой — с развитием уголовного законода­тельства. Подтверждением этому служит и диалектика развития уголовного законодательства об автотранспор­те. Уголовный кодекс РСФСР редакции 1926 г., действо­вавший на территории Казахской ССР, не имел специальных норм, предусматривающих уголовную от­ветственность за общественно опасные деяния на автомобильном транспорте.

Рост автотранс­портного хозяйства и охрана безопасности движения потребовали издания законодательных актов об автотранспортных преступлениях. Преступления на автотранспорте пося­гают на безопасность работы транспорта, а также на здоровье и жизнь граждан. Возникли новые преступные

34

«роли» в лице субъектов автотранспортных правонарушителей, что нашло отражение в УК КазССР в ст. 217 – 223.

В целом криминология делит преступников на лиц, совершающих ко­рыстные, корыстно-насильственные, насильственные и неосторожные пре­ступления.

Данные судебной практики показывают, что наиболее отчетливо выра­жены те роли, которые принимают на себя правонарушители для совершения умышленных преступлений. В основе таких ролей, особенно связанных с со­вершением имущественных преступлений, лежат корыстные цели, соображе­ния престижа, а иногда ложное понимание «чести», «дружбы» и т.п. Испол­нение «роли», в том числе преступной, зависит не только от внешних усло­вий, способствующих или препятствующих совершению преступления, но и от отношений индивида к совершаемому преступлению.

Преступник может в паразитическом образе жизни видеть смысл сво­е­го существования и сливаться со своей ролью преступника (особо опасные рецидивисты) или же относиться к ней безразлично, а иногда даже с непри­яз­нью. Последнее характерно для преступлений, совершаемых с косвенным умыслом, и для неосторожных преступлений.

Хотя преступники располагают довольно «большим» набором «ролей», но для принятия и исполнения отдельных преступных «ролей» требуются особые условия. Для совершения хищения социалистического имущества (особенно растрат и присвоения), должностных, хозяйственных, воинских преступлений требуется, чтобы индивид занимал определенное служебное, должностное положение в системе государственных и общественных учреж­дений. «В таких преступлениях профессиональные, служебные роли, — как правильно указывают М.П. Казлаускас и Ю.И. Ринкявичюс, — оказывают су­щественное влияние на характер и способы выполнения преступных ролей»[31].

Расхитители с антиобщественными, частнособствен-

35

ническими взглядами нередко, используя свое служебное положение, стара­ются путем запутывания учета и отчетности или ослабления деятельности внутриведомственного и иного контроля создать благоприятные условия для совершения хищения.

Служебная функция должностного, материально-ответственного лица и его фактическая преступная деятельность в таких случаях «противоречит» ролевым ожиданиям общества и государства, которые наделили индивида определенным социальным статусом для осу­ществления служебных функ­ций. Должностные и иные лица, разрешающие «конфликт» ролей путем со­вершения преступления, боясь разоблачения и уголовного наказа­ния, стара­ются расходящиеся преступные и служебные роли интегрировать, проявляя внешний конформизм. Отдельные из них стремятся выступать в роли «акти­вис­та», «передовика производства». Их конформизм зависит не только от ха­рактера совершаемых преступлений, но и от степени криминальной «зара­женности» личности пре­ступника.

Иногда роль преступника индивид принимает случай­но. Это характер­но для неосторожных преступлений, пре­ступлений, совершаемых под влия­нием сильного душев­ного волнения, вызванного неправомерными действия­ми потерпевшего, совершение преступления несовершенно­летними и т.п.

Несколько «особняком» стоит роль лиц, выполняю­щих одним дей­стви­ем состав нескольких преступлений. Мы здесь имеем в виду совокупность преступлений, совершаемых в форме идеальной и реальной совокуп­ности.

Под идеальной совокупностью понимается случай, когда совершенные лицом преступления — результат одного действия. Так, например, виновный выстрелом убивает своего врага и тем же выстрелом наносит не­осторожное тяжкое телесное повреждение другому, т.е. преступник одним своим дей­ствием выполняет состав квалифицированного убийства (ст. 88) и неосто­рожное телесное повреждение (ст. 98).

При реальной совокупности виновный совершает несколько отдельных преступлений. Преступник может,

36

например, совершить растрату, а затем с целью сокры­тия следов преступ­ле­ния, поджечь склад с промышленными товарами. При идеальной и реальной совокупности совершаемые преступления отличаются друг от друга как по умыслу, так и по отношению субъекта к преступ­ным последствиям, и суд на­значает наказание за каждое из совершенных преступлений, но криминоло­гия, пытаю­щаяся понять качественное своеобразие личности пре­ступника, должна учитывать то обстоятельство, что пре­ступник, совершающий не­сколько преступлений, интегри­рует расходящиеся роли в единое целое, вы­ражая свою внутреннюю позицию. Совершение нескольких преступ­лений (совокупность), как и совершение повторных преступлений, показывает ус­тойчивость антиобщественных взглядов, повышенную степень опасности личности преступника, указывает на предрасположенность инди­вида к при­нятию роли преступника и оказывает серьез­ное влияние на характер и способ совершения преступления.

На качество исполнения ролей оказывает влияние интериоризация ро­ли, т.е. то, насколько усвоена индивидом «антисоциальная роль» преступ­ника. «Интериоризованная роль, — пишет И.С. Кон, — это вну­треннее опре­деление индивидом своего социального положения и его отношение к этому положению и вытекающим из него обязанностям. Одна и та же социальная роль по-разному воспринимаемая, переживается, оценивается и реализуется разными людьми. Здесь сказывают­ся как индивидуально-психологические особенности лич­ности (ее темперамент, характер, склонности), так и усво­енные ею социальные установки, ценностные ориен­тации и т.п.»[32].

В принятии той или иной роли, в том числе и преступ­ника, большое значение имеют ценностные ориентации, личная оценка данной роли. Это подтверждается не только фактами принятия роли преступника и совершения преступления, но и данными отказа от принятия роли, навязываемой ближай­шим окружением преступни-

37

ка, а также фактами добровольного отказа от совершения преступления и яв­кой с повинной.

Для криминологии представляет интерес и уяснение вопросов, связан­ных с принятием и исполнением ролей в преступлениях, совершаемых в соу­частии.

Принятие роли соучастника преступления зависит от формы и вида со­участия.

Классификацию случаев совместного совершения пре­ступлений в зави­симости от степени согласованности действий соучастников и выделение на этой основе раз­личных форм соучастия, считают П.И. Гришаев и Г.А. Кри­гер, нельзя смешивать с существующей в совет­ском уголовном праве другой классификацией — с деле­нием соучастия на виды. Они вычленяют два вида: про­стое, при котором действия всех соучастников однородны и выражаются в непосредственном участии в выполнении состава преступления (соиспол­нительство), и сложное, при котором имеет место распределение ролей меж­ду соучастниками, в результате чего каждый из них выпол­няет различные по своему характеру действия[33].

Уголовный кодекс различает следующих соучастни­ков преступления: 1) исполнитель (лицо, непосредственно совершившее преступление), 2) орга­низатор (лицо, орга­низовавшее совершение преступления или руководившее совершением преступления), 3) подстрекатель (лицо, склонившее к соверше­нию преступления), 4) пособ­ник[34].

Однако деление соучастников на исполнителей, орга-

38

низаторов, подстрекателей и пособников большинство ученых-криминалис­тов относит к так называемому соуча­стию в тесном смысле слова, т.е. слож­ному соучастию, а простое соучастие, соисполнительство, по мнению этих авторов, вообще не нуждается в рассмотрении с точки зрения выяснения ха­рактера деятельности отдельных соучастников, роли и степени их участия в преступлении. В качестве довода при этом обычно приводится лишь то, что действия всех соисполнителей однородны, связаны с непосредственным вы­полнением состава преступления, и поэтому нет необходимости в подобных случаях особо обосновывать ответственность виновных.

По нашему мнению, правильны утверждения П.И. Гришаева и Г.А. Кригера, которые, соглашаясь с изложенным выше, все же считают, что, хотя деление соисполнителей связано с непосредственным выполнением состава преступления, оно не даёт «повода к тому, чтобы стирать различие в роли и степени участия в пре­ступлении отдельных соисполнителей. Совершенно оче­видно, что если при сложном соучастии одно и то же лицо может высту­пать сразу в нескольких ролях, выпол­няя, например, функции подстрекателя и пособника, то и при соисполнительстве одни лица могут быть только ис­полнителями, а другие наряду с выполнениями функции исполнения могут быть еще подстрекателями, а иногда и организаторами преступления»[35]. В подтверждение этого указанные авторы ссылаются на то, что в практике да­же существует специальный термин «инициатор преступления», обознача­ющий лицо, которое совмещает при соисполнительстве функции исполни­те­ля и подстрекателя.

Мы разделяем точку зрения П.И. Гришаева и Г.А. Кригера о том, что различение видов соучастников должно проводиться не только при сложном, но и при простом соучастии, в котором факт соисполнительства вовсе не ис­ключает наличия и других форм преступной деятельности, прежде всего под­стрекательства и организаторства[36].

Наши обобщения показывают, что особенностью пре-

39

ступных групп, совершающих хищения в виде совиновничества, соисполни­тельства, является то, что соучастни­ки преступления знают друг друга и име­ют между собой родственные, дружеские, соседские отношения, и они обыч­но согласуют между собой объект преступного по­сягательства, место и время совершения преступления. Ролевой диапазон индивидуума в этих преступ­ных груп­пах изменчив, переход от одной роли, например «инициа­тора» пре­ступления к организатору или к исполнителю, обусловливается не только ха­рактером преступления, но порою и непредвиденными обстоятельствами. На­при­мер, кража может перерасти в грабеж и разбой. Но в целом в преступных группах расхитителей, когда соуча­стники принимают непосредственное участие (соисполнительство), в преступлении зачастую нельзя отчетливо вы­делить «руководящую» роль организатора, особенно по делам о групповых кражах.

О. 18 лет, Ч. 20 лет, Д. 19 лет после выхода с авто­ремзавода г. Кара­ган­ды распили две бутылки водки; когда они проходили возле продоволь­ствен­ного магази­на, кто-то предложил покататься на мотоцикле. Пользу­ясь отсут­ствием хозяина, они оттащили мотоцикл в сто­рону, но завести его не смогли. Втроем они довели мотоцикл до Киевского поселка. При попытке продажи мотоцикла они были задержаны. Групповое преступле­ние совершено в виде соисполнительства, и суду было трудно установить «организатора» преступ­ления, хотя из материалов дела видно, что «инициатором» групповой кражи выступал ранее судимый Ч.

Здесь наряду с характером совершаемого преступле­ния необходимо учитывать размер группы, продолжи­тельность контакта и другие обстоятель­ства, способст­вующие сплоченности. Кражи, присвоения и растраты совер­шаются обычно вдвоем. Хотя здесь мы имеем дело с простой формой соу­час­тия, нельзя отрицать наличие взаимодействия. Преступник Б. старается де­лать то, что желает и ожидает А. (и наоборот); если определенное действие не сопровождается кооперативным поведением другого соучастника пре­ступления А., то Б. может при­остановить или изменить свое поведение[37]. Здесь, безус-

40

ловно, имеет место разделение функций в выполнении общего преступного замысла, т.е. распределение ролей. Однако судебные органы, зачастую учи­ты­вая равный «статус» соучастников преступления и их прямое участие на всех этапах совершения преступления, квалифици­руют их как исполнителей пре­ступления, совершаемого в форме совиновничества. На наш взгляд, и в слу­чаях совершения преступления вдвоем имеет место ролевое деление соу­част­ников преступления. Это должно учиты­ваться как при индивидуали­за­ции на­казания, так и при разработке конкретных мер предупреждения пре­ступ­ления.

На «ролевой репертаур» соучастников преступления оказывают влия­ние не только размер группы, но и характер совершаемого преступления, особенности личности преступников, формы соучастия и характер общения в процессе совместного совершения преступления. В целом для преступных групп, совершающих преступления в форме совиновничества, характерны слабая сплоченность, отсутствие длительного контакта. Отсюда трудности ро­левого деления соучастников преступления в форме совиновничества. Су­ды, как и в случаях совершения преступления диадой (вдвоем), соучастников такого группового преступления рассматривают как исполнителей преступ­ления. Хотя многие стороны и моменты групповой пре­ступной деятельности в форме совиновничества нельзя рассматривать в таких понятиях ролевого поведения, как исполнитель, организатор, подстрекатель, пособник, нельзя все же отрицать наличия в таких группах «ини­циаторов» совершения пре­ступления и ведомых.

На ролевое деление указывают не только факты взаимных ожиданий, но и случаи, когда в «кризисные» для группы моменты (распад, разоблаче­ние) появляются лица из числа соучастников преступления, которые бе-

41

рут на себя координацию преступной деятельности. Оно (ролевое деление) вытекает из понимания и оценки соучастниками своей роли в группе. Все это говорит о необходимости научного описания деятельности соучастников преступления, совершающих групповое преступление в форме совиновни­че­ства.

Как мы уже отмечали, преступные группы формируются в основном из лиц, имеющих родственные и дружеские связи, что накладывает определен­ный отпечаток на взаимоотношения соучастников преступления. Непосред­ственное общение в процессе совместной преступной деятельности ведет к групповой сплоченности, к нивелированию индивидуальности соучастников преступления. В этих группах трудно бывает выделить роль так называемого лидера группы.

По нашим данным, встречаются преступные группы, в которых соу­частники преступления хотя и взаимно связаны преступными целями, но каждый из них может достигнуть преступного результата независимо от дру­гих соучастников. В таких группах «уход», «отказ», «ошибка» того или иного соучастника преступления не может повлиять на достижение преступного ре­зультата и при­остановить деятельность преступной группы. Отношения меж­ду индивидами в таких группах не отличаются боль­шой стабильностью: обычно преступная группа распа­дается после достижения преступного ре­зультата. «Во­жаком» случайно становится один из соучастников преступле­ния. В социологии их именуют ситуационными лидерами.

В деятельности преступных групп, как и в выдвиже­нии ситуационного лидера в преступных группах, совер­шающих преступления в форме совинов­ничества, много еще неясного. «Вожаком» в таких группах может ока­заться любой из соучастников преступления. «Выдвиже­ние» зависит от конкретной обстановки и от того, как понимают соучастники преступления свою роль.

Проследим это на примере из судебной практики. В общежитии Кара­гандинского мясокомбината Т., X., К. распили спиртные напитки. Чтобы до­быть деньги для продолжения выпивки, Т., X. и К. стали ломиться в ком­нату № 8 в том же общежитии. Но так как находившиеся

42

в комнате гражданки П. и А. категорически отказались открыть дверь, К. вы­ломал филенку в дверях, проник через эту щель в комнату, открыл дверь из­нутри для Т. и X. Деньги и ценности у женщин отбирали Т. и X., а К., угро­жая ножом, командовал, что делать. В данном случае «вожаком» оказался К. После совершения ограб­ления соучастники преступления ушли из общежи­тия в пивную. Из хулиганских побуждений Т., X., К. затеяли ссору с граж­да­нами, стоявшими в очереди за пивом. X. стартовым пистолетом беспричинно нанес удар по голове гражданину З., в связи с чем З. упал и потерял сознание. Хулиганы начали избивать оказавшихся рядом людей. Здесь ситуационным лидером оказался X., который да­вал указания, кого бить из очередных[38].

В преступных группах, где точно распределены роли, достаточно ошибки одного соучастника преступления, чтобы группа приостановила или прекратила преступную длительность, «уход» или «отказ», «ошибка» одного соучастника имеют большое значение для функционирова­ния преступной группы. Эти особенности преступных групп находят отражение и во взаимо­отношениях соучастников преступления. Обычно в таких группах соучастни­ки отождествляют цель своей деятельности с целью группы. Во взаимоотно­шениях между ними проявляется не только взаимная «доброжелательная» критика, но и нервозность, агрессивность к «слабому», конфликты из-за не­надлежащего поведения соучастника преступления, раздела имущества, цен­ностей, добытых преступным путем. В функционировании таких групп боль­шую роль играет лидер, или так называемый орга­низатор преступления.

Уголовное законодательство большую роль в органи­зации и соверше­нии преступления отводит организатору преступления. Организаторами яв­ляются лица, которые создают преступные сообщества, или преступную группу, либо руководят их деятельностью, а также лица, кото­рые руководят подготовкой или совершением отдельных преступлений. Роль и функции ор­ганизатора при создании и руководстве деятельностью преступного сообще­ства или преступной группы многообразны.

43

Организатор преступления разрабатывает методы преступной деятель­ности, вовлекает новых лиц в преступные сообщества или в преступные группы, знакомит их целью предстоящей преступной деятельности, распре­деляет роли между соучастниками преступления и т.д.

При этом большую роль играет характер совершае­мого преступления, объект посягательства и размер предполагаемой опасности. Как показывают наши обобщения и анализ судебных материалов, при сложном соучастии ор­ганизаторами преступления зачастую оказываются так называемые «инициа­торы» преступления. Ими являются рецидивисты (лица, имеющие ранее су­димость или повторно совершившие преступления), а иногда физически наи­более развитые лица. Отношения между членами этих преступных групп ха­рактеризуются чувствами личной привязанности, а иногда и служебной, ма­териальной и иной зависимостью.

При соучастии с предварительным соглашением, где имело место рас­пределение ролей, большое значение наряду с организатором преступления имеет и подстрекатель. Ст. 17 УК КазССР подстрекателем считает того или иного человека, который склонил другого к совершению преступления. Под­стрекатель может применять при этом уговоры, убеждения, просьбы, подкуп, угрозы и т.п. В действующем уголовном законодательстве не содержится указаний о средствах и формах, с помощью которых осуществляется под­стрекательство. Однако выяснение способов и форм подстрекательства имеет не только уголовно-правовое, но и криминологическое значение.

Теория ролей может быть с успехом использована в процессе ранней профилактики групповых правонаруше­ний при переориентации деятельно­сти преступных групп, разрыве и разобщении преступных групп, а также в предупреждении хищений, должностных и хозяйственных преступлений, где фигурируют специальные субъекты преступления. Последнее возможно лишь при уяснении причин отклонений должностных лиц от функционально-ролевых предписаний. При назначении дополнительного наказания (лишение права занимать конкретные долж­ности или заниматься определенной дея­тельностью) суд

44

учитывает не только знание правонарушителем своей роли при совершении преступления, но и отношение преступника к выполняемой преступной роли. Учет таких обстоятельств необходим не только при индивидуали­зации нака­зания, но и для предупреждения преступ­ности.

Влияние референтных групп на выбор и принятие преступной ро­ли. Принятие роли преступника и выбор конкретных форм преступного дея­ния нельзя понять, не обращаясь к теории референтных групп.

Каждый индивид принадлежит к множеству различных групп и коллек­тивов (производственных, общественных, политических, культурных, быто­вых и т.д.). Но значение их для личности неодинаково. Группа, с которой ин­дивид чувствует себя связанным наиболее тесно и в которой он черпает нор­мы, ценности и установки своего поведения, называется в социологии ре­фе­рентной группой (от латинского refero — соотношу). Личность обычно ори­ентируется не на одну, а на несколько референтных групп, каждая из кото­рых служит ей эталоном в каком-то определенном отношении. Это может быть группа, в которой человек действительно состоит, либо группа, к кото­рой индивид непосредственно не принадлежит, но которая служит для него образцом для оценки своего положения и поведения, а также группа, в дея­тельности которой индивид хочет участвовать. Понятие референтной груп­пы, по утверждению Любена Десева, употребляется в следующих значениях: 1) группа, на которую данный индивид ориентируется в своих дейст­виях; 2) группа, которая служит образцом, эталоном или критерием для оценки лич­ного поведения; 3) группа (категория людей), в которую индивид стремится всту­пить, стать ее членом, т.е. группа, в деятельности кото­рой данное лицо хочет участвовать; 4) группа, чьи взгляды и ценности служат своеобразной мерой сравнения, социальной «рамкой соотнесения» индивида, который не является непосредственно ее членом.

В отдельных случаях референтной группой может выступать отдель­ный индивид или даже абстрактная идея. Это так называемые «вообража­емые» группы (индивид относит себя к «духовной элите» или какой-

45

нибудь давно исчезнувшей касте)[39]. Но даже в этом следует видеть проявле­ние не только индивидуального, но и социального[40].

Понятие референтной группы способствует уяснению того, чем руко­водствуется личность, отклоняющаяся своим поведением от норм и ценно­стей, принятых членами группы. Социология нуждается в исследованиях та­кого характера. Механизм происходящих в обществе социальных изменений нельзя понять без данных социологии и социальной психологии, в особен­но­сти без данных теорий референтных групп.

Но в самой социологии нет достаточной ясности в объяснении того, чем обусловлено стремление отдельных людей к группе, в которых они не признаются членами, или к группе, реально не существующей, а зачастую и идентификация их с этими группами. Уяснение этого невозможно без знания форм отражения социальных связей, системы представлений, в которых ин­дивиды осознают себя как таковые, без знания способов общения, бытующих ценностных ориентаций. Разработка этих вопросов оказала бы существенное влияние на правильное планирование всевозможных интеграций и изменений в системе общественных и государственных институтов, где необходимо со­здание условий, способствующих возникновению или распаду известных групп, играющих роль референтной группы.

Индивиды ориентируются не только на те группы, которые признаются передовыми, прогрессивными, но иногда и на отсталые, антиобщественные. Криминология проявляет интерес к выяснению механизма выбора

46

референтных групп, которые способствуют формированию и осуществлению преступного замысла. Данные судебной практики показывают, что при раз­ре­шении конфликта, борьбы мотивов в стадии приготовления к преступлению или покушения на преступление большую роль играет влияние референтных групп. Нередко отдельные представители или группа лиц из непосред­ствен­ного окружения являют­ся для индивида реальной референтной группой, вы­ступая как бы эталоном при реализации тех или иных замыслов. Многие сто­роны этого явления в криминологии не изучены. Мы сделали попытку выя­вить взаимосвязи между преступником и его реальной референтной группой путем опроса осужденных. В анкете для осуж­денных за получение взятки (ст. 146 УК КазССР) были следующие вопросы: Были ли среди ваших близ­ких людей (родственников, друзей) лица, которые брали взятки? Было ли у Вас стремление стать таким, как они, что в конечном счете способствовало совершению преступления?

Характерен ответ гражданина Ж., осужденного по ст. 143, 146 УК КазССР. Из приговора народного суда было видно, что он, работая замести­телем председателя одного из райпотребсоюзов в Центральном Казахстане, злоупотреблял служебным положением, разбазаривал социалистическое иму­щество, брал взятки за устройство на «выгодную работу». Отвечая на первый вопрос, он признался, что среди его друзей были отдельные лица, которые, используя служебное положение, брали эпизо­дически взятки, но никто из них не был привлечен к уголовной ответственности. На второй вопрос отве­тил следующим образом: «Играть в карты, брать взятки, а также «хорошо ра­ботать» я учился у своего городского «шефа». Я во всем копировал его, но он остался неуяз­вимым, все делал чисто, без «огрехов». Как видно из этого, по сравнению с другими группами микроокружения реальная референтная груп­па в лице городского «шефа» имела особую значимость для Ж., способство­вала формированию преступного умысла. Откровенность его вызывалась тем, что среди лиц, проводивших обследова­ние, был сын его старого со­слу­живца, а еще, как

47

выяснили позже, тем, что городской «шеф» был уже на пенсии.

Нам кажется, что влияние референтной группы выступает более рель­ефно в преступлениях несовершеннолетних и в преступлениях, совершаемых с заранее обдуманным умыслом, нежели в преступлениях, где умысел был внезапным (исключая, конечно, преступления, совершаемые рецидивистами).

Влияние референтных групп на принятие исполнения преступной роли огромно: без учета этого влияния нельзя понять процесс адаптации соучаст­ников к образу жизни преступников, к «технике» совершения преступления, внутригрупповую конкуренцию, регенерацию преступных групп. Анализ внутренней жизни группы и процессов, происходящих в ней, в то же время нельзя понять без расчленения функции референтных групп.

В социологических исследованиях функции референтных групп делят на информативные, нормативные и ценностно-оценочные. Использование методов расчленения функции референтных групп, примененных К.Д. Да­вы­довой, в аспекте наших исследований позволило прийти к следующим выво­дам. Информативные функции референтных групп способствуют заимствова­нию эталона исполнения преступных ролей, способов совершения преступле­ния (делать то же, что X и Y, и так же, как X и Y), обусловливают выбор же­лательного круга общения (А и Б похожи или не похожи на X и Y, поэтому с ними общаться можно или нельзя). Нормы, сложившие­ся в преступной груп­пе, позволяют соучастникам пре­ступления регламентировать преступные ро­ли, нормы и интерпретации норм, принятые в референтных группах. Цен­ностно-оценочные функции референтных групп заключаются в том, что ре­ферентные группы, реальные и так называемые «воображаемые», служат для личности источником установок, мнений, убеждений, ценностей, идеалов, целей[41].

Деятельность и поведение индивида может определяться не только ре­альными референтными группами, но

48

и группами вымышленными. Это случается в тех условиях, когда индивид не находит эталонных качеств в группах прямого общения. О роли вообража­емой референтной группы американский ученый Т. Шибутани пишет: «Ху­дожник, родившийся «раньше своего времени», ученый, работающий для «человечества», или филантроп, жертвующий для «будущих поколений», не рассчитывают на немедленное вознаграждение и иногда приносят невероят­ные жертвы, предполагая, что будут оценены какой-то будущей аудиторией, которая, вероятно, должна быть более разумной, чем современная. Они оце­нивают свои старания с точки зрения, приписываемой людям, которые еще не родились и, быть может, никогда не родятся. Другие же постоянно крити­куют текущие события с точки зрения, приписываемой людям, давно умер­шим. Третьи отказываются от удовольствий в на­стоящей жизни, предпола­гая, что они будут вознаграж­дены после смерти. Тот факт, что для подобных эталонных групп нет материального основания, вовсе не делает их менее важными»[42]. Разделяя в целом научную пози­цию Т. Шибутани о роли вооб­ражаемых референтных групп в поведении индивидов, нельзя, однако, согла­сить­ся с его утверждением, что воображаемые «эталонные группы не имеют материального основания». Сознание обладает активно-отражательной при­родой, его содержа­ние и направленность невозможно объяснить вне учета реального социального положения индивида и его обра­за жизни, даже в усло­виях, когда поведение индивида определяется ситуацией мыслимой, пред­ставляемой, нельзя исключить влияние конкретных жизненных условий, ибо человек — общественное существо, обладающее опережающим сознанием. Природу опережающего отражения действительности, как и его теневые сто­роны, нельзя далее понять без учета того, что общественное сознание обла­да­ет относительной самостоятельностью. Следовательно, в основе выбираемых индивидами воображаемых референтных групп лежат материальные, соци­альные факторы. Влияние референтной группы зачастую выступает как внешнее воздействие, но эффект

49

этого зависит не только от характера воздействия, но и от внутренних усло­вий, от того, куда оно направлено. Нельзя не согласиться с Е.В. Шороховой и В.А. Когановым, которые пишут: «...внешнее воздействие определяет то или иное поведение субъекта, лишь преломляясь через его внутренний мир, сло­жившийся у него строй мыслей и чувств. Роль этих внутренних условий в де­терминации поведения людей условиями их жизни весьма существенна: опо­средствуя детерминацию жизни и деятельности людей внешним миром, объ­ективными условиями, психическое отражение значительно увеличивает их детерминирующие возможности. Исчезает непосредственная зависимость от­дельных поступков человека от отдельных обстоятельств»[43]. Исходя из этого, мы считаем, что в индивидуальном сознании лиц, которые поддались влия­нию референтной группы и совершили преступление, были заранее вырабо­таны определенные моральные и психические качества, выражавшиеся во внутренней готовности субъекта реагировать на определенные внешние воз­действия в форме преступного деяния.

Внутренняя готовность субъектов реагировать на определенные внеш­ние воздействия в форме преступного поведения имеет и свою обратную сто­рону. Как мы отмечали, внешнее воздействие определяет то или иное поведе­ние субъекта, лишь преломляясь через его внутренний мир, сложившийся у него строй мыслей и чувств. Оно находит свое подтверждение и в так назы­ваемом «иммунитете», невосприимчивости к отрицательному влиянию. Ре­ферентные группы могут не только влиять на выбор и принятие преступной роли, но и играть антикриминальную роль, препятствуя совершению пре­ступления. Интересными оказались данные изучения семьи Ю. Семья состоя­ла из пяти человек, все ее члены, кроме сына С., занимались мелкой спеку­ля­цией и вели паразитический образ жизни. В процессе обследования семьи выяснилось, что С. совсем не хочет походить на своих домочад-

50

цев. «Деятельность» членов семьи и «способ» добывания денег вызывали у него отвращение и антипатию. После окончания восьмого класса С. поступил в техникум и уехал из дома. Причину этого надо искать в дизъюнктивных чувствах (отвращение, ненависть и др.), возникающих на контрастных пред­ставлениях. В основе негативного референтного влияния, разъединяющего лю­дей, затрудняющего совместные действия, психологи считают, лежат за­ко­ны контраста, а позитивного референтного влияния — эффект ассимиля­ции.

<< | >>
Источник: Джекебаев У.С., Вайсберг Л.М., Судакова Р.Н.. Соучас­тие в преступле­нии. 1981

Еще по теме 3. Антиобщественные роли преступников:

  1. Вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ст. 151 УК РФ)
  2. Проституция как антиобщественное явление
  3. СПОСОБЫ СЕКРЕТНОЙ РАБОТЫ, ПРИМЕНЯЕМЫЕ ПРИ ПРЕСЛЕДОВАНИИ ПРЕСТУПНИКОВ НАБЛЮДЕНИЕ (СЛЕЖКА) ЗА ПРЕСТУПНИКАМИ
  4. оглавление ВВЕДЕНИЕ........................................................................................................................................ 4 Глава 1. Психолого-криминологическая характеристика личности несовершеннолетнего преступника.................................................................................................................................... 9 1.1. Психолого-криминологические особенности формирования личности несовершеннолетнего преступника.................
  5. Роли, несущие смерть
  6. 1.4. Социальные роли личности
  7. 4.3. Роли, навязываемые ребенку в неблагополучной семье
  8. ЗАДЕРЖАНИЕ ПРЕСТУПНИКОВ СПОСОБЫ ЗАДЕРЖАНИЯ ПРЕСТУПНИКОВ
  9. Командные роли по Белбину
  10. 3.10. Групповые роли
  11. О роли государства в переходный период.
  12. Командные роли по Адизесу
  13. Тест «Групповые роли»
  14. УМЕНЬШЕНИЕ РОЛИ БУДДИЗМА
  15. Творческий гений в роли спасителя