<<
>>

Институт общинной взаимопомощи «отсог (веме)»

Обычное право пермских народов включало в себя институт общинной взаимопомощи - «помочи», имевший важное значение в жизненном цикле общины. Причем механизм его реализации был настолько отточен, что данный институт можно рассматривать как одну из форм «институализации обычного права»[595].

Для обозначения института общинных форм взаимопомощи у пермских народов используются специальные термины: у удмуртов - «веме» [596] , у зырян - «отсог» [597] . Под последним понимается обычай взаимопомощи, в котором проявлялась родовая солидарность патронимии: члены семьи, поддерживая родственные связи, помогали друг другу разрешать сложные жизненные ситуации и совместно выполняли различные работы.

Основой института общинной (мирской) взаимопомощи являлся совместный безвозмездный труд крестьян-общинников, гарантировавший стабильное хозяйственное развитие. Это связано с тем, что усилиями одной семьи невозможно было осуществлять полноценное хозяйственноэкономическое развитие и планирование: в одиночку нельзя было построить дом, вовремя убрать урожай без потерь (особенно в суровых климатических условиях), спасать больных, помогать при тушении пожара, при массовом падеже скота и т.д. Кроме того, по данным Н. В. Пислегина, «обедневшим община помогает погасить податную недоимку без распродажи имущества должника»[598].

В обычае взаимопомощи Н. В. Анисимов видит «различные коммуникативные ситуации, направленные на гармоничные

взаимоотношения... »[599]

Г. А. Никитина, ссылаясь на работы Дж. Скотта, называет институт взаимопомощи «моральной экономикой», корни которой кроются «в страхе нехватки продовольствия, во избежание чего земледельцы выработали комплекс технических приемов, предписанных опытом веков и направленных на производство в каждых данных условиях как можно более стабильных урожаев»[600].

Институт взаимопомощи являлся не только проявлением христианских сочувствия и благотворительности, но и очень важной чертой общинной жизни, так как объединял домохозяев и их дворы в целостный механизм, что, в свою очередь, гарантировало полноценное функционирование как индивидуальных хозяйств, так и всей общины.

Уже в ранних документах XVII века встречаются упоминания о проявлении принципов общинной взаимопомощи и солидарности у удмуртов в противостоянии воинственно настроенным татарам. Так, вотяки Каринской волости даже оформили письменное обязательство: «Се аз Каринской волости Чепецские отяцкие целовальники. да мирские люди. отяки. написали мы меж собою сию полюбовную одинашную запись со всего мирского большего совету. в том, что нам всем чепецким отякам. во всем друг другу не подать... и от них Каринских татар во всем оборонять»[601]. Только сообща население могло отстаивать свои исконные земли, поэтому институт взаимопомощи был актуален и жизненно необходим для функционирования общины у пермских народов: «... нам, отяком, как будет впредь учнут Каринские тотара и русские люди в наши отяцкие в пашенные земли и в сенные покосы и в бортные угодья и во всякие звериные и птичьи ловли вступатца. и нам, отяком, всем мирским людем, о таких делах стоять миром и друг друга в том ни в чем не подавать.»[602] Заслуживает внимания следующий фрагмент одинашной записи: «И стоять друг за друга оприч ябедников и ушников и наговорщиков, которые ябедники, ушники и наговорщики впредь объявятца»[603].

Речь идет об объединении удмуртов в XVII веке для противостояния предателям, защищавшим интересы, прежде всего, татар, желавших стать старостами или толмачами (татары старались получить прибыльные должности посредников между удмуртскими общинами и государственными органами).

Институт «помочи» все чаще прослеживается в документах XVIII века, когда крестьяне не только были связаны круговой порукой, но и помогали друг другу в выполнении определенных работ. В качестве примера процитируем обязательство, взятое на себя крестьянами «голова в голову»: «... порукою в деньгах во взяты мы Логин с товарищи друг по друге и в проводничесте подвод голова в голову. В том мы извощики Логин с товарищи целовальнику сию в приемную опись дали» . Нередки были случаи оплаты всей общиной обязательств одного общинника: «... токмо мне именованному... платить нечем, а надлежит платить или соцкому и кр-м всем обще»[604] [605].

Анализируя архивные документы, в которых описан институт «помочи» в удмуртской общине в XVIII веке, Н. В. Пислегин отметил: «В мотивах, побуждавших человека выйти для “помочи”, было подчинение общему решению: по внутреннему убеждению и в силу сложившихся взглядов; либо считаясь с общественным мнением и не решаясь противопоставить себя ему»[606].

Описывая особенности, существовавшие в наемных отношениях на протяжении всего XVIII века, М. В. Гришкина обращает внимание на то, что в рядных записях нанимавшихся на работу судовых работников встречается «ручательство друг за друга»[607], «не сойти и не бежать» [608]. Подобные обязательства можно расценивать не только как круговую поруку, но и как институт общинной взаимопомощи, так как нанятые на работу крестьяне косвенным образом обязывались поддерживать друг друга в случае возникновения сложной ситуации при ее выполнении.

«Помочи» широко применялись населением и в XIX веке: «У кого денег не хватало - друг друга ссужали (ими), обратно честно рвались отдать (с рвением отдавали); обмана, проволочки не соблюдали (не делали), из лести не дружились»[609]. Начиная с середины XIX века достаточно много информации о «помочах» содержалось в публицистических изданиях различных путешественников и этнографов[610]. Причем в них говорилось о «помочах» не только в сельскохозяйственных работах, но и промысловой деятельности коми народа[611].

Однако, по справедливому замечанию В. Э. Шарапова и И. Л. Жеребцова, «вопрос о причинах и времени появления артельной охоты у коми не привлекал должного внимания исследователей»[612].

И. Л. Жеребцов и В. Э. Шарапов, анализируя работы Этнографического бюро, созданного в 1898 году, описывали следующие виды «помочей», которые применялись в том числе и в XIX веке у коми: «... при корчевании и рубке леса; строительстве домов; бесплатным помочам в праздники за вино и платным - по будням; ... артели для исполнения работы у какого-нибудь более зажиточного крестьянина “за вино”; ... на пожнях. у пеньев, особенно старых подрубают коренья, вытаскивают их при помощи стягов - колов; . ямы заваливают землей, скапывая кочки; на сенокосе и жатве; при вывозке леса на постройку дома»[613]. Кроме того, опираясь на исследования В. А. Русанова, авторы отмечают специфику организации трудовых процессов в рыболовных и охотничьих артелях, где традиционно у коми используются «помочи»: «Охотничьи артели по составу были только мужские. Во всех остальных участвовали также женщины и подростки, однако они не везде выступали равноправными участниками. В рыболовных и земледельческих артелях, например, полное равенство участников, тогда как в лесозаготовительных приравнивали к мужчине двух женщин, или

638

женщину с лошадью, или двух подростков с лошадью» .

С интенсивным развитием торгово-экономических отношений, особенно после реформ 1861 года, происходит постепенная трансформация рассматриваемого института по причине роста возможностей для экономической эксплуатации обедневших односельчан зажиточными общинниками во время оказания «помочей». Однако, несмотря на изменение ряда функций, связанное с усилившимися процессами социального расслоения, институт «помочи» продолжал оставаться важным звеном крестьянской жизни, так как был востребован всеми членами общины независимо от их социально-имущественного статуса.

Заслуживает внимания и тот факт, что «помочи» часто оказывались целой деревней: «... попал Вотяк в беду, вся деревня за него ходатайствует и,

639

где нужно, не жалеет денег» .

Г. А. Никитина выделяет несколько форм института общинной взаимопомощи, существовавших в пореформенный период: «помочи», проводившиеся всей общиной поочередно у каждого общинника- домохозяина (обмолот зерна, некоторые женские работы и т.д.); по вынесенному решению сельского схода (помощь сиротам, вдовам, погорельцам и т.д.); организуемые по волеизъявлению одного домохозяина (строительство домов, хозяйственных построек и т.д.)[614] [615] [616].

При организации «помочей» родственники всегда были в числе первых: «Вотяки не допускают бедняка до продажи его имущества за недоимки, а вносят за него родственники или (за отсутствием таковых) всем миром, дают им семена для посева и лошадей для работы...»[617] Если родственники не стремились помогать, то община обязывала их это сделать: «... если кто не в силах уплатить подати, община обязует помочь в этом ближайших родственников, живущих в разделе, и в таком случае дозволяется пользоваться и частью земельного надела» [618]. У удмуртов «целые села соединялись в общину для обработки земли, охоты и т.д. Они вместе принимают участие в разного рода работах и равномерно делят добытое»[619].

Община не допускала обнищания своих членов: «. путем

благотворительности и очереднаго кормления неимущих, вотяки

уничтожают у себя нищенство» [620] . Отказ в помощи всегда порицался общественным мнением и мог даже наказываться (вплоть до исключения уклонившегося от участия в ней из состава общины).

«Помочи» всегда оказывались большинством членов общества: «Человек пятнадцать-двадцать на помочь-то. Человека три-четыре придут если, помогают, это не помочь. Человек 15-20 соберутся, вот это помочь. Дом хозяин не может один поднять, зовут помочь... Дом поднимать и мужиков, и баб зовут. Мох стелют бабы, толкают лопаткой-то углы, это все женщины. Потом, кто опять будут строиться, мы пойдем, тоже поможем. И родные придут, и знакомые и суседи-то»[621].

В соответствии с обычно-правовыми воззрениями помочан нужно было отблагодарить. Как правило, в виде благодарности выступало угощение всех работников после окончания работы: «После помочи обязательно устраивали совместно трапезу, которая иногда превращалась в настоящий праздник»[622].

А. В. Черных отмечает, что у коми-пермяков помощь в основном оказывалась при осуществлении наиболее тяжелых видов хозяйственной деятельности: «Чаще всего помочи собирали при строительстве дома. На помочь по строительству дома собирались как мужчины, так и женщины, в значительном количестве, только тогда это называлось помочью»[623]. Даже в забое гусей, который проводился осенью, применялись помочи[624].

Н. Добротворский считал, что жизнеспособность института взаимопомощи у пермяков связана с присущими им чертам характера: «... здесь существует община нравственная, крепкая солидарность. Пермяк не выдаст ни за что своего брата: “пермяк за пермяка - что бык за быка”. Друг без друга они ложки ко рту не поднесут, везде - соседи, мир, артель. Почти все работы справляются помочами»[625].

По мнению Ю. В. Александрова, «“самые тесные дружественные отношения” помимо традиционной коллективной взаимовыручки

определялись и мощной системой круговой поруки» [626] . Каждый член общины считал своим долгом и обязанностью помочь нуждающемуся общиннику. Даже «разработка новин производилась обычно помочами. По инициативе хозяина будущего земельного участка помочи созывались осенью, после уборки урожая. Принимали в них участие не только взрослые мужчины и женщины, но и мальчики-подростки 12-15 лет»[627].

Помощь заключалась также в выполнении каких-либо

сельскохозяйственных работ. Помимо этого, она могла быть оказана в виде продуктов питания, денежных средств, товаров общественного потребления и даже путем уплаты долга в случае несостоятельности семьи: «. во время болезни семьи. А полосы таких, по местным обычаям, обрабатываются ближайшими родственниками. Они, первым долгом, помогают и в уплате податей в случае несостоятельности семьи»[628].

Изучая различные архивные документы, полевые материалы в ретроспективе, Г. А. Никитина замечает, что «во многих общинах даже земельные наделы родственным семьям старались выделять поближе друг к другу, чтобы в случае необходимости они могли оперативно оказывать помощь»[629] [630].

Мотивацией к оказанию помощи являлись: «внутреннее убеждение и традиционно сложившиеся взгляды; либо уважение к общественному мнению и нежелание противопоставлять себя ему; либо, возможно,

654

принуждение должностным лицом» .

Для крестьян данный институт был ценен не только тем, что представлял собой своеобразный механизм выживания, но и содержавшейся в нем нравственной составляющей, которой они придерживались, так как любая семья могла оказаться в роли «донора» или «реципиента». Подобная неформальная сельская (трудовая) кооперация играла значительную роль: она гарантировала «право на жизнь за счет ресурсов общины»[631].

По мнению Г. А. Никитиной, «вокруг участия в помочах сложился комплекс этических норм»[632]. Среди этих норм она выделяет следующие: «любой общинник мог отказать в помощи, но фактически никто не мог себе этого позволить... Обязательность помочей глубоко осознавалась крестьянами... Если же помочи организовывал богатый односельчанин, то крестьяне, заинтересованные в его поддержке, не могли отказаться от приглашения уже в силу некоторой экономической зависимости» . Н. В. Пислегин говорил о том, что «особенным разнообразием отличались у удмуртов веме, проводимые женщинами в связи с обработкой технических культур (лен, конопля) и мытьем домов. Активно применялись помочи также в семейно-бытовой обрядности»[633] [634].

О сохранении института взаимопомощи свидетельствуют также договоры, заключавшиеся в начале XX века, которые оформлялись крестьянами на выполнение определенных работ: «... отвечая друг за друга круговой порукою в чем и подписуемся»[635]; «... подвергаем себя законной ответственности, ручаясь друг за друга.»[636].

Институт взаимопомощи проявлялся даже в так называемом «молчаливом займе»[637]: нуждающийся в пище промысловик мог взять из чужой ловушки добычу без ведома хозяина, но обязательно должен был обратно насторожить ловушку или выполнить любую другую полезную для ее хозяина работу, а также оставить свой «пас».

Существовавший на протяжении веков, в том числе и в XVIII- XIX веках, институт общинной взаимопомощи в упрощенном виде сохраняется и сегодня. Например, у коми-ижемцев он широко применяется в промысловом праве в виде взаимовыручки в суровых северных условиях, что обусловлено рядом причин. Во-первых, нормы обычного права диктуют соблюдение такого условия, как тщательный подбор членов артели. Обычно на промысел берут проверенных людей, на которых можно положиться.

Во-вторых, промысловик обязательно делает запасы продуктов и необходимой охотничьей амуниции не только для себя, но и для всякого, кому может понадобиться помощь. Он обязательно берет с собой лекарства, дополнительную одежду, инструменты, снасти. Помощь случайно встретившемуся промысловику, получившему травму, - неписаное правило леса, которое входит в состав «corpus silva» (обычного лесного кодекса). Если охотник заготавливал продовольствие только для себя, он и его семья высмеиваются всем населением и впредь его уже не пригласят не только на совместную охоту на крупную добычу, но и на посиделки охотников. Общественное мнение, отраженное в сложившемся правовом обычае, имеет для коми-ижемцев огромное значение. Из-за обособленности, недостаточно развитой инфраструктуры, оторванности от мира во время распутицы каждый житель этих мест, в том числе и охотник, осознает свою зависимость от других, и только соблюдение веками сложившихся обычно-правовых норм спасает в тяжелые моменты и обеспечивает бесперебойный жизненный цикл.

В-третьих, обычное право позволяло в форс-мажорных ситуациях воспользоваться чужой лесной избой (этот принцип действует и сегодня). Несмотря на то, что право пользования чужой избушкой в чрезвычайных ситуациях есть у всех нуждающихся в помощи промысловиков, трогать силки, капканы, красть добычу из них обычно-правовые нормы запрещают. В экстренной ситуации, согласно обычному праву, можно употребить в пищу часть добычи из силка, но обязательно поставить в известность об этом хозяина угодья. Правовое воспитание не позволяет пермским промысловикам воровать добычу из силков: украв один раз, можно осрамить весь род и даже получить негласную репутацию вора, которая ляжет на будущие поколения. Кроме того, человек, признанный вором, лишался помощи других охотников, когда оказывался в сложной жизненной ситуации.

Существует даже фраза, которая выражает антагонистический настрой общества к промысловому воровству, - «модын абу» (нет в привычке).

В-четвертых, обычное право предписывало оказывать помощь охотнику, попавшему в сложную ситуацию (эта норма сохраняется до сих пор). Согласно нормам обычного права охотники должны при встрече доброжелательно относиться друг к другу: обменяться рукопожатием, поинтересоваться самочувствием, узнать, исправна ли техника, при необходимости поделиться медикаментами. В деревне они могут вообще не общаться, быть друг о друге плохого мнения, однако не нарушают «corpus silva», устанавливающий подобное поведение в лесу. Если ломается техника (снегоход) одного охотника, другой остается с ним и помогает устранить неисправность. Приведя технику в порядок, охотники разъезжаются, в противном случае второй охотник везет первого домой. На первый взгляд, это нерационально, ведь в планах второго была охота, но оставить оказавшегося в беспомощном состоянии ни «модын абу» (нет такой привычки) не позволяет, ни правосознание промысловика, ни обычноправовые нормы.

Сегодня институт взаимопомощи у пермских народов применяется в виде: помощи горожан родственникам-сельчанам в выполнении

сельскохозяйственных работ; помощи соседей и родственников в бытовой, хозяйственной деятельности (одалживание денег на покупки, возведение построек, продажа горожанами произведенных сельскими родственниками продуктов питания, поддержка людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации в результате форс-мажорных событий и т.д.)[638].

Безусловно, институт взаимопомощи у пермских народов на протяжении рассматриваемого периода постепенно трансформировался, но основное свое предназначение он выполняет и сегодня.

На протяжении XVIII-XIX веков институт общинной взаимопомощи представлял собой не просто институт кооперации материальной помощи нуждающимся общинникам, он охватывал духовно-обрядовую сферу, так как включал в свой состав сложные обрядово-ритуальные комплексы, имевшие социально важное значение (проводы в армию, похоронный, родильный комплекс, ритуальную трапезу после общественных молений и др.), способствовавшие целостности и стабильности общества, солидарности его членов, оказанию морально-нравственной взаимопомощи.

Именно в процессе реализации института общинной взаимопомощи, способствовавшего интеграции членов общины, осознавалась культура труда, происходила социализация индивида как своеобразный процесс рецепции им шаблонов поведения, психологических устоев, обычно - правовых норм и иных социальных ценностей, знаний, умений, навыков, позволявших ему существовать в обществе.

Таким образом, рассматриваемый институт, основывавшийся на безвозмездном труде крестьян-общинников, широко применялся в обычноправовой практике пермских народов на протяжении XVIII-XIX веков. Это было во многом обусловлено тем, что община стремилась не допустить обнищания своих членов. Примечательно, что при организации «помочей» родственники были в числе первых. С интенсивным развитием торговоэкономических отношений, особенно после реформ 1861 года, наблюдается постепенная трансформация института общинной взаимопомощи, вызванная изменением некоторых его функций из-за усилившихся процессов социального расслоения населения. Однако он сохранял свои важные качества, консолидировавшие крестьянское общество вне зависимости от социально-имущественного статуса его членов.

<< | >>
Источник: Плоцкая Ольга Андреевна. ОБЫЧНОЕ ПРАВО ПЕРМСКИХ НАРОДОВ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ XVIII-XIX вв.: ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. 2016. 2016

Еще по теме Институт общинной взаимопомощи «отсог (веме)»:

  1. Разложение родовой общины. Появление соседской общины.
  2. Великие переселения Возникшая необходимость новой организации • Деревенская община • Общинная работа • Судебная процедура • Междуродовое право • Пояснения, заимствованные из теперешней жизни • Буряты • Кабилы • Кавказские горцы • Африканские племена
  3. Предисловие Петр Кропоткин и идеи взаимопомощи в двадцатом веке
  4. Само- и взаимопомощь в ходе спасательных работ
  5. Община.
  6. Федеральная Конституция от 18 апреля 1999 г. закрепляет не только институт представительной демократии, но и институт прямой демократии.
  7. Общинное самоуправление.
  8. Индийская община.
  9. 17. О сельской общине в Швейцарии
  10. Само- и взаимопомощь во время работы на месте катастрофы во время спасательных работ
  11. Администрация в земледельческой общине
  12. Община у франков.
  13. РАЗЛОЖЕНИЕ ДЕРЕВЕНСКОЙ ОБЩИНЫ
  14. СОСЕДСКАЯ ОБЩИНА У ФРАНКОВ
  15. Поздняя родовая община.
  16. СЕЛЬСКАЯ ОБЩИНА B ИНДИИ
  17. Сельская община в древней Индии
  18. Крестьянская община. «Земледельческий закон».
  19. Государство и община в Индии