§ 4. Попытки решения крестьянского вопроса в 1-й четверти XIX в.

Как уже отмечалось выше, вопрос о введении в России конституции был тесно увязан с решением вопроса о дальнейшем существовании крепостного права. Для разработчиков конституционных проектов 1-й четверти XIX в., включая и самого Александра I, было очевидно, что пока в стране сохраняется крепостное право, конституция теряет всякий смысл, так как большая часть населения просто не сможет воспользоваться теми правами, которые записаны в соответствующем разделе конституционного документа.

Этим и объясняется особая активность реформаторов в деле решения крестьянского вопроса параллельно с разработкой конституционных проектов.

Уже в первом конституционном проекте александровского царствования, «Жалованной грамоте российскому народу» 1801 г. крестьянству предоставлялись довольно широкие права, в т. ч. право на обладание движимой и недвижимой собственностью. Посмотрим, в какой степени эти идеи были реализованы в период правления Александра I.

Выше уже была рассмотрена программа Александра I и Негласного Комитета по крестьянскому вопросу. Она предусматривала запрет про дажи крестьян без земли, предоставление крестьянам права свободно покупать земельную собственность, постепенное освобождение за выкуп. Стоит особо отметить, что право крестьян на личную свободу и право на владение собственностью рассматривались не отдельно, а как подразумевающие друг друга.

Так П. А. Строганов писал, что «у нас поселяне не суть свободны и не имеют собственности, переход от настоящего состояния к естественному непременно нужен,.. .но нельзя вдруг первое состояние уничтожить, а второе положение (право собственности - Авт. ) привести в

действие».[202] Первой попыткой решения крестьянского вопроса можно считать именной рескрипт Александра I Академии Наук (в ведении которой находилась печать) от 28 мая 1801 г

. о запрете публиковать объявления о про даже крестьян без земли.[203] Мы уже рассматривали борьбу вокруг этого законопроекта в Непременном Совете, который 16 мая отклонил его. В результате эта мера так и не была законодательно оформлена.

Вторая часть программы Александра I и Негласного Комитета о разрешении недворянам

приобретать земли частично была реализована указом 12 декабря 1801 г .[204] При подготовке проекта указа в Негласном Комитете основной упор делался на автоматическое предоставление личной свободы крестьянам при переходе поместья к недворянам. В РГАДА в бумагах П. А. Строганова сохранился набросок этого проекта: «Вместе с тем, как купец купит у помещика землю, крестьяне, на ней живущие, входят в состояние свободных земледельцев и отправляют работы или платят деньги новому владельцу не иначе, как по контракту, который

вместе с купчей должен быть заключён.».[205] Первоначально предполагалось предоставить право покупать земли и крепостным, а также законодательно оформить запрет продажи крестьян без земли. Но Непременный Совет вновь высказался против этих мер. В результате право частной собственности на землю (т. е. право купли-продажи земли) получили купцы, мещане, казенные крестьяне и вольноотпущенники. Помещичьи крестьяне были исключены из этого перечня. Кроме того, в окончательном варианте указа недворяне получили право покупать имения без крестьян .

Тем самым идея предоставления крестьянам личной свободы при совершении сделки купли-продажи не была реализована.

Но и без этого указ был огромным шагом вперед в решении крестьянского вопроса, так как произошло законодательное оформление нарушения основного принципа феодальной собственности на землю - её сословности и монопольного владения господствующим классом феодалов. На очереди встал вопрос о предоставлении крепостным крестьянам гражданских прав.

Он был частично решен указом 20 февраля 1803 г . «о вольных хлебопашцах». [206] Согласно указу, по «полюбовному» соглашению с помещиком, крестьяне и дворовые могли выкупиться целыми селениями или семьями и получить участок земли. В результате выкупной сделки крестьяне зачислялись в сословие «вольных хлебопашцев», приравненных к казённым крестьянам. Полученный земельный участок они могли продавать, закладывать и передавать по наследству. Указ предполагалось реализовать на протяжении 20-30 лет.

Конечно, указ достаточно противоречив. Освобождение целыми селениями, принцип добровольности со стороны помещиков заранее сокращали количество освобождаемых крестьян. Но в любом случае указ 20 февраля 1803 г. является первой законодательной мерой на пути отмены крепостного права. Характерно, что в указе чётко проводится линия на освобождение крестьян с землей и за выкуп, окончательно реализованная в 1861 г.

Но, судя по всему, правительство рассматривало и другие варианты решения

крестьянского вопроса, в т. ч. и личное освобождение крестьян без земли, реализованное в «Положении для поселян Лифляндской губернии» [207] от 20 февраля 1804 г. Это «Положение» было разработано особым комитетом из высших сановников и лифляндского дворянства. При подготовке реформы Комитет должен был исходить из следующих принципов: признать «политическое существование» лифляндских поселян как таковых (т. е. по терминологии того времени это означало предоставление лифляндским крестьянам личной свободы); утвердить их право на «благоприобретенную собственность» и оградить их «от своевольного с ними

обращения» через определение точного размера повинностей.[208] С небольшими коррективами эти принципы были реализованы на практике. Крестьяне получили личную свободу , но вся земля осталась в частной собственности у помещиков. В результате крестьяне были вынуждены её арендовать на самых кабальных условиях. Реформа проходила в несколько этапов: 14 лет действовало «предварительное» (временное) положение, которое в 1816-1819 гг. было заменено постоянным, несколько скорректированным. Окончательно Остзейская реформа была завершена при Николае I.

Таким образом, в 1801-1804 гг. было предложено два альтернативных варианта решения крестьянского вопроса: принцип освобождения за выкуп и с землей и безземельное освобождение. В основе и того и другого лежали принципы постепенности и добровольности.

С другой стороны, просматривается следующая тенденция в развитии

законодательства по крестьянскому вопросу: от уничтожения наиболее рабовладельческих черт крепостничества (рескрипт 28 мая 1801 г.) к разрешению приобретать землю недворянам, кроме крепостных (указ 12 декабря 1801 г. — промежуточный этап) и распространению этого права стать частными собственниками и на крепостных (указ 20 февраля 1803 г.).

Помимо проведения непосредственно самих реформ по крестьянскому вопросу, эффект от которых был неочевиден, правительство Александра I пыталось одновременно разработать меры по предотвращению злоупотреблений со стороны помещиков , чтобы хоть как-то улучшить положение крестьян. В архиве П. А. Строганова в РГАДА сохранился проект секретного рескрипта губернаторам о введении системы секретного информирования по поводу злоупотреблений в имениях помещиков по отношению к крестьянам, видимо,

подготовленный в Негласном Комитете в сентябре 1802 г. [209] Проект этот настолько интересен, что заслуживает того, чтобы привести его основные положения. В обширной преамбуле говорилось о том, что одной из основных задач губернаторов является пресечение преступных злоупотреблений, в особенности тиранства и жестокости (ссылка на ст. 84 Положения об управлении губернией). Суть этого положения настолько очевидна, что в расшифровке не нуждается. При этом «предметом благочиния не может быть один лишь внешний надзор и защита жителей от явного воровства», необходимо ограждение их состояния от внутренних притеснений, «часто горших, нежели самые открытые насилия». Далее указывалось, что губернаторы очень редко обращают внимание на внутренний порядок управления крестьян помещиками, «не имеют о том надлежащего надзора, не предупреждают беспорядки в начале их», а доносят императору только о последствиях (бунты, восстания). Между тем от крестьян доходят жалобы на притеснения от помещиков. Особые следствия по ним на местах показывают, что некоторые помещики, «забыв страх Божий и собственную честь и обязанности человеческие, поступают с крестьянами так жестоко и бесчеловечно, что исторгают у них насилием малую их собственность, отягощают непомерными работами и поборами, позволяют делать им разного рода истязания и людей, порученных им от Бога, подвергают разного рода непомерным наказаниям, содержа в кандалах, истощая голодом и измышляя разные на них казни». Этого бы не было, если бы начальники губерний не забыли своих обязанностей обуздывать злоупотребления властью, в результате чего крестьяне не находят защиты у местной власти и либо обращаются за помощью к верховному правительству, либо уклоняются от повиновения помещику. Далее шли распоряжения губернаторам, представлявшие собой следующее:

«Следует предписать, чтобы губернаторы имели неприметные и безгласные, но точные сведения о поведении помещиков с их крестьянами, и если узнают о злоупотреблении властью (непомерные подати, жестокость и неумеренность в наказаниях), то должны избрать надёжнейших и благомысленных чиновников и, произведя на месте открытое следствие», донести императору и ждать его распоряжения о мерах по прекращению насилия. Если же и впредь до императора будут доходить жалобы, минуя губернатора, «то будет особый спрос с них, почему не пресекли злоупотреблений» и не донесли императору.

Полученные сведения держать втайне, чтобы «не было волнений у крестьян и неправых притязаний на помещиков».

До решения суда крестьяне должны находиться в полном повиновении у своего помещика; губернаторы должны подавлять бунты со всей строгостью закона, какие бы уважительные причины у бунтовщиков не были.

Проводить расследования следует не только по поступившим жалобам, но и по имеющимся сведениям, полученным от негласных агентов. Сами сведения держать в тайне, но «следствие вести открыто и беспристрастно, лучшими и надёжными чиновниками», опираясь на свидетельства очевидцев и осмотр на месте. При этом помещикам должно быть предоставлено право оправдаться.

Рескрипт должен был заканчиваться многозначительной фразой: «Следует обеспечить покровительство Закона, никого тайно не обвиняющего, но на всех действующего явно».

Как не сложно заметить, текст проекта рескрипта полон противоречий, на что обратил внимание своих коллег по Негласному Комитету П. А. Строганов (в подготовке текста рескрипта он, видимо, не участвовал). По мнению Строганова, взывать к помещикам о соблюдении требований законов по отношению к крестьянам бесполезно, так как «нельзя обеспечить того, что не существует». «У нас крестьянское состояние есть слово пустое, как бы и не существующее, надо бы наперед сотворить его, а уже потом вводить охранительные

правила».[210] Тем самым П. А. Строганов вполне логично предлагал вначале законодательно оформить правовой статус помещичьих крестьян (принять что-то наподобие Жалованной Грамоты крестьянам), и только после этого охранять его от нарушений. Далее Строганов подверг критике предлагавшийся способ борьбы со злоупотреблениями помещиков. Предложение использовать «неприметные и безгласные сведения» о поведении помещиков Строганов оценил, как предложение завести шпионскую сеть, а шпионство, по его мнению, «это опаснейшее орудие на свете». Кроме того, Строганову не понятно, что подразумевается под «превышением соразмерности и умеренности в податях и наказаниях». Практически никаких законодательных норм, кроме Манифеста 5 апреля 1797 г. о введении 3-х дневной барщины, не существует. Следовательно, и обвинять помещиков в нарушении того, чего нет, невозможно. Еще одно замечание касалось «надёжнейших и благомыслящих чиновников», которым предполагалось поручить проведение следствия по поводу злоупотреблений помещиков. У Строганова возникли большие сомнения, что таковых вообще можно было найти из-за повсеместного взяточничества и продажности. Итог, по мнению Строганова, неутешителен. «Наше общество разделено на два разряда - владельцев и крестьян. Власть первых угнетает вторых и оттого между ними существует великая вражда. Однако, чтобы привести всё в равновесие и охранить права и состояние обоих классов предлагается весьма спорная мера - установление повсеместного шпионства», причем вручается это право 46 губернаторам и их канцеляриям, которые фактически бесконтрольны, что может привести к ещё большим злоупотреблениям. Цель, ставящаяся такими методами, достигнута быть не может. Поэтому Строганов предлагал Александру I не подписывать данный проект, а заняться законодательным определением правового статуса крестьян. При этом, по его мнению, следовало исходить из положений Манифеста от 5 апреля 1797 г., всячески их развивая и

дополняя.[211] Александр I, видимо, прислушался к рекомендациям Строганова и отказался от опубликования данного рескрипта.

Сам же факт обсуждения проекта такого рескрипта свидетельствует о различных подходах к решению крестьянского вопроса, которые были у членов Негласного Комитета. При этом, судя по всему, большинство из них стремилось действовать строго в рамках правового поля, сложившегося на тот момент, и исходя из принципа законности . Идея законодательного оформления правового статуса крестьянства не раз фигурировала в проектах, обсуждавшихся в Негласном Комитете. Так в том же 1802 г. «молодые друзья» обсуждали так называемый «Наказ Совету» - предполагавшемуся особому органу при императоре с законосовещательными функциями. В пункте 3 «Наказа» говорилось следующее: «Оградив два первых состояния подданных наших непоколебимыми правами и преимуществами, Мы призываем Совет в уважении последнего из них в силу многочисленности его и источника богатства государства... Мы призываем Совет изыскать средства к облегчению его положения, об умножении способов его промышленности и соразмерении приобретений его с налагаемыми повинностями».[212] Как известно, документ типа «Жалованной грамоты крестьянству» так и не увидел свет, но само неоднократное обсуждение этого вопроса весьма симптоматично, оно показывает вполне определённые намерения членов Негласного Комитета улучшить положение крестьян, причем сделать это на самом высшем законодательном уровне. Почему не получилось - это уже другой вопрос.

Выше отмечалось, что все либеральные реформаторские попытки Александра I осуществлялись в промежутках между внешнеполитическими акциями, в периоды относительного затишья. В соответствии с этим следующее мероприятие по улучшению положения крестьян относится к 1809 г. и связано с именем М. М. Сперанского. 10 марта 1809 г . по его инициативе издается указ, согласно которому отменяются права помещиков ссылать крестьян в Сибирь за маловажные проступки , а также вступает в силу правило, согласно которому крестьянин, уже получивший один раз свободу, не может опять стать крепостным.[213] Кроме того, крестьяне-рекруты, попавшие в плен и выкупленные Россией, автоматически становились свободными. Помещику вменялось в обязанность кормить крестьян в голодные годы, разрешать им торговать, брать векселя, заниматься подрядами и т. д.

Очередной всплеск реформаторской активности императора пришелся на 1818-1820 гг. В конце 1817 - начале 1818 гг . он дал указание своему фавориту А. А. Аракчееву подготовить проект ликвидации крепостного права, но так, чтобы «меры эти не предполагали ничего стеснительного для помещиков и насильственного тоже, наоборот, они должны быть сопряжены с выгодами помещиков и возбудили бы в них самих желание содействовать правительству в уничтожении крепостного состояния».[214]

Проект Аракчеева предусматривал разрешить помещикам продавать крестьян в казну, чтобы избавиться от долгов и закладных (после 1812 г. почти половина всех поместий была заложена) и начать вести хозяйство на рациональной основе, либо обрабатывая оставшиеся земли наёмными рабочими, либо сдавая их в аренду крестьянам. Фактически Аракчеев предлагал то, что практиковалось у него в имении Грузино.

Для этих целей предлагалось выделять из казны ежегодно по 5 млн. рублей, а если бы правительство не смогло ассигновать эту сумму, то предусматривался выпуск 10 тысяч кредитных билетов по 500 рублей каждый с выплатой 6 % годовых, а также создание специальной комиссии для осуществления подобных сделок.

При покупке казной крестьяне переводились в разряд государственных и получали по 2 десятины на ревизскую душу. По мнению Аракчеева, надел в 2 десятины предохранял бы крестьян от взрывоопасной пролетаризации и вынуждал бы их арендовать у помещиков дополнительные участки земли или работать за бесценок на него.

Проект Аракчеева помимо больших достоинств имел, конечно же, и недостатки: перевод в категорию государственных крестьян всех проблем не решал, к тому же ассигнование 5 млн. рублей в год хватило бы на выкуп 50 тысяч душ, т. е. выкупная операция закончилась бы лишь в 2018 году. Правда, сам Аракчеев рассчитывал, что темпы реформы явно увеличатся.

Видимо, проект Аракчеева был отклонён как непосильный для бюджета. Александр I обратился к министру финансов Д. А. Гурьеву и члену Госсовета М. А. Болугьянскому с просьбой подготовить альтернативный проект , осуществление которого не требовало бы вложения крупных средств. И Гурьев, и Болугьянский выступили против немедленного освобождения крестьян, так как, по их мнению, это могло поколебать общественную безопасность. Ими предусматривалось установление свободы крестьян «само собой» при помощи экономических мероприятий правительства, например: установить такое соотношение количества земли и крепостных, превышение которого было бы невыгодно

помещикам из-за фискальных соображений. [215]

Помимо этих проектов к Александру I поступало и много других. В этой связи стоит отметить проект 1816 г. флигель-адъютанта П. Д. Киселева - будущего министра государственных имуществ и автора реформы государственных крестьян. Киселев считал необходимым зафиксировать в законодательном порядке число необходимых каждому владельцу крестьян для обработки его земли. Излишнее же число крестьян правительство должно было выкупать, переводя в разряд «вольных хлебопашцев» и переселять их в губернии, где имеется свободная земля. «Необходимо предупредить, - писал Киселев, - те могущие последовать требования, которым отказать будет уже трудно или невозможно, кровью

обагрённая революция французская о чём свидетельствует».[216]

Еще одной завуалированной попыткой решить крестьянский вопрос было введение в 1816 г. военных поселений . Крестьяне-рекруты, попавшие в число военных поселян, освобождались от крепостного состояния. Какие порядки действовали в военных поселениях - это уже другой вопрос.

Таким образом, попытки решения крестьянского вопроса на протяжении 1817-1820 гг. предпринимались неоднократно, но успеха не имели и дальнейшего развития не получили. Причины неудачи те же, что и у политических реформ. В 1820 г. началась новая революционная волна в Европе и в этой обстановке Александр прекратил всякие попытки ре форм, посчитав их делом неразумным и попросту самоубийственным для устоев государства.

<< | >>
Источник: Виталий Юрьевич Захаров. Российский и зарубежный конституционализм конца XVIII - 1-й четверти XIX вв. Опыт сравнительно-исторического анализа. Часть 2 2017. 2017

Еще по теме § 4. Попытки решения крестьянского вопроса в 1-й четверти XIX в.:

  1. Острыми проблемами остаются недостаточная компетентность судей в вопросах корпоративного управления, высокий уровень коррупции, а также попытки «повлиять» на судебные решения.
  2. Католический консерватизм XVIII-XIX веков: попытка альтернативы
  3. Принудительное исполнение в России с первой четверти XIX в. до 1917 г.
  4. КОЛОНИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА АНГЛИИ BO ВТОРОЙ ЧЕТВЕРТИ XIX в.
  5. Крестьянский вопрос.
  6. Принудительное исполнение в России с первой четверти XIX в. до 1917 г.
  7. § 4. ОТНОШЕНИЕ КРЕСТЬЯНСКОГО МИРА К ЖЕНЩИНАМ-ПРЕСТУПНИЦАМ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКОВ.
  8. § 58. Общественное движение во второй четверти XIX в.
  9. § 59. Внешняя политика России во второй четверти XIX в.
  10. 3-й этап – XIX – начало XX в. - Попытка поиска самостоятельного пути развития и политическое поражение консервативного движения в России