<<
>>

§ 2. Проект нового уложения: основные правовые принципы

За время своего существования комиссия завершила проекты трех из четырех запланированных частей уложения. Над частью четвертой «О имущественных правах» работа велась, но были подготовлены только предварительные материалы.

На втором этапе эти проекты были пересмотрены, в результате каждая из трех частей имеет по две редакции; итоговые редакции (так называемые «нынешнего последнего положения») относятся ко времени царствования Петра III. Позднее канцелярия комиссии продолжила работу над проектами, но дополнения и исправления носили редакционный и технический характер (видимо, они были внесены в процессе подготовки к «поднесению» Екатерине II, о котором упомянул в своем письме А. И. Глебов). Изменения частей проекта во второй редакции были неравнозначными: структура третьей части была переработана, она дополнена принципиально новыми главами и в целом обрела иное правовое [33] звучание; во второй части были составлены только новые редакции ряда статей, сделаны «выпуски», и хотя ряд вопросов обрел новое правовое решение, переработка существенной не была; наконец, первая часть осталась преимущественно без изменений.

Проект части первой «О суде». Первая книга нового уложения, насчитывавшая по «нынешнему последнему положению» 51 главу в 605 пунктах[34], регламентировала принципы судоустройства и общий порядок рассмотрения дел в судах.

Кодификационное построение книги основывалось на традиции русского судебного права, следуя в порядке правоположения дра- матически-хронологическому ходу процессуального действия: от определения полномочий суда, прав судей, общего порядка в суде до подачи челобитья и вызова в суд, рассмотрения дела, вынесения решения, исполнения, порядка обжалования и наказания судей за неправильное рассмотрение дела и, наконец, правил повторного рассмотрения дела.

Согласно проекту, и общая система судебных органов, и принципы ее судебной организации (прежде всего тождество административных и судебных функций правительственных органов) сохранялись; законом предполагалось закрепить более четкое определение ведомственности и соответствующего ей рода дел.

В гл. 1 «О разных в нашем государстве правительствах и какие до которого правительства дела надлежат» подробно перечислены были все центральные учреждения (от Синода, коллегий, контор и особых канцелярий до Академии наук и Московского университета — всего свыше 50) • и типы местных органов (епархиальные, воеводские, провинциальные канцелярии), охарактеризована сфера полномочий каждого учреждения и органа. Роль высших административно-судебных органов' отвадилась коллегиям Иностранных дел. Военной, Адмиралтейств-коллегии и Сенату, которые «над всеми вышепоказанными судебными местами имеют вышний суд, чего ради все оные правительства должны быть под главным их управлением»36.

' В правоположения общей задачи и политической направленности государственного «суда» официальная доктрина декларировала идею об общественном смысле государственной законности: «Для содержания порятка в государстве и разных потреб до благосостояния общества надлежащих, такожде для защищения обидимых и искоренения всяких пороков, учреждены разные вышшние и нижние правительства, из которых каждое должно поверенное себе дело по сему уложенью и по особливо данным уставам и регламентам отправлять честно и неленостно»[35].

Одновременно путь укрепления законности в сфере правоприменения, согласно проекту, усматривался в усилении единства и всесторонней конкретности кормоустанавливающен регламентации (в этом проявились и особенности правовой политики раннего «просвещенного абсолютизма», с превалированием в нем идеи «государственной пользы»).

Соблюдение законности должны были обеспечить как более четкое нормирование полномочий судов и прав судей, апелляционного порядка, процессуальных действий сторон (подачи иска, вызова в суд, назна: чения поверенного, «стряпчего», отвода судей, дачи ответов н объяснений), так н узаконение детальной процедуры судебного рассмотрения дел: разбора и оценки доказательств, порядка вынесения и составления содержания приговора, исполнения приговора и т.

д. Второе, что должно было обеспечить повышение уровня судебного права, — это личностные требования к судейскому аппарату в духе абсолютистской законности (указов «Зерцала правосудия» Петра I): «Судьям надлежит быть честными, совестными и беспорочного жития людям и потребное к отправлению судейской должности искусство иметь, понеже наиполезнейшие законы без действа останутся, когда ко отправлению правосудия такие определятся, которые или не знают, или не храня оных, ими как в карты, прибирая масть к масти, играют, и государственные права по беззаконным своим прихотям и по страстям неправедно толкуют»[36]. Те проблемы судебной организации и судебного права, которые стояли перед правовой политикой абсолютизма к середине XVIII в., проект предполагал разрешить только усилением регламентации и правительственного контроля, не меняя принципов судебного права. При рассмотрении дела, разборе и оценке доказательств сохранялся порядок «формы суда» (по указу 1723 г.), но с подробной конкретизацией и с предусмотрением вариантов возможных осложнений. Круг допускавшихся доказательств определялся не только в соответствии с законодательной традицией, но и с учетом судебной практики: собственное признание, письменное свидетельство, свидетели и повальный обыск, вольная или невольная присяга (ст. 1 гл. 24). При этом, согласно традиции розыскного процесса, «собственное признание есть лучше всех свидетельств»[37]. Такой приоритет собственного признания распространялся, однако, только на неуголовные Дела; процесс по «криминальным делам» был отличен и рассматривался во второй книге проекта.

Кроме письменного суда «по форме» (административно-бюрократического по своим истокам и введенного в 1723 г. без должного соображения с действительностью), в проекте,уступая реальности, узаконивалось судебное разбирательство с упрощенной процедурой и для крестьян (гл. 47), поскольку для городского, купеческо-ремесленного населения словесный суд был допущен в 1754 г. Это было одно из немногих реформационныд правоположеннй проекта. Допускались также мировые соглашения между сторонами и третейский суд. Важным новшеством было установление единых норм определения судебных пошлин, издержек, а также порядка исполнения решения (ранее это не было урегулировано законом). Проект предусматривал положить конец такому серьезному недостатку судебной практики, как возможность переносить начатое дело в другой суд, перерешать дело в другом, «удобном» суде до исполнения решения, запрещая по данному иску и выданному решению чинить вновь суд. Заново разбирать дело можно было лишь по новым открывшимся обстоятельствам.

В целом проект предусматривал меры, направленные на совершенствование и развитие начал судебного права, только через централизацию и унификацию регулирования правоприменения и ограничение общими посылками возможности судебного произвола.

Проект части второй «О розыскных делах». Второй книгой нового уложения должен был стать свод уголовного и уголовно-процессуального права под общим названием «О розыскных делах и какие за разные злодейства и преступления казни, наказании н штрафы положены»[38]. В том же, «нынешнем последнем положении», она включала 63 главы из 628 пунктов. Первые 15 глав были посвящены порядку судебного следствия по уголовным делам, остальные фиксировали собственно материальное право.

Общие нормы и порядок судопроизводства и вынесения судебного решения разработаны а первой части. С учетом этого во второй книге уделялось внимание тем особенностям рассмотрения дел, которые были обусловлены разбором именно «криминальных» деяний, прежде всего порядку возбуждения дела, розыску преступников и судебному следствию по таким делам. Основное внимание сосредоточивалось на методах «пристрастного распроса» и следственной пытки. Эти методы, в условиях зачаточного развития криминалистических приемов, очень небольших возможностей сбора доказательств и условного профессионализма судебно-следственного аппарата, исторически играли основную роль в уголовном расследовании. Однако огромный простор следственному и судебному произволу, открывавшийся этими методами, вызывал нараставшее недовольство, в том числе и господствующих сословий. Проект уложения сохранял основные начала следственного процесса с применением пытки; пристрастный допрос или пытка также были включены в число доказательств по уголовным делам (ст. 1 гл. б)[39] [40]. Однако судебный опыт позволял уже ставить под сомнение безусловную истинность собственных признаний, тем более полученных в «особых» условиях: «Собственное признание лучшее всего света свидетельство, но на одном таковом признании утвердиться не можно» (ст. 2 гл. 6). Следственная пытка поэтому была определена как «чрезвычайное средство к сысканию истины», ее предписывалось «без нужды не употреблять» (ст. 1 гл. 7), она должна была применяться только в случае наиболее тяжких обвинений, когда наказанием могли следовать смертная казнь, пожизненная каторга или ссылка (ст. 2 гл. 7). Комиссия стремилась регламентировать (и тем ограничить) произвольное применение пытки. Подробно, в особой главе, строго формально определялись условия (подозрения) для допущения пытки (гл. 8 в 32 пунктах), устанавливались упрощенные и единственно узаконенные три формы пытки с запрещением иных «изобретений» (гл. 9 в 17 пунктах), возрастные и некоторые иные объективные ограничения ее применения.

Общих уголовно-правовых понятий проект не содержал. В гл. 15— 63 рассматривались конкретные группы и виды преступлений. Их классификация и оценка отражали, в основном, действующее право. Однако репрессивное, устрашающее начало уголовной политики (с другой стороны, все более регламентируемой абсолютистской законностью) должно было увеличить свой вес в праве. По большинству видов и групп преступлений предполагалось применение смертной казни или как единственной, или как максимальной санкции. Конкретным видом смертной казни устанавливалось отсечение головы, но за особо

тяжкие деяния предусматривались особые формы казни (сожжение, колесование, четвертование). Они назначались за преступления против веры и церкви (богохульство, мятеж или преступление в церкви), против власти и личности государя или против государства (бунт и измена, брань по адресу монарха и т. д.), а также за убийство с отягчающими признаками (убийство родителей, супруга, с помощью яда) и за поджоги. Простая смертная казнь полагалась за умышленное и «без нужды» убийство, за грабежи и разбой, за кражу, воровство (если сумма украденного превышала 40 руб., или за кражу из церкви или дворца), за фальшивомонетничество или контрабанду, за так называемые колдовство, чародейство, налеты на дома или имения и за некоторые другие преступления. Проект конкретизировал введенное при Петре I понятие политической смерти как наказания: «Политическая, т. е. гражданская смерть состоит в том, когда кто в отдаленные места с наказанием или без... с лишением всех чинов и имения сослан... или ошельмован, ибо все оные люди от всякого гражданского общества вовсе выключены и для того в рассуждении прочих в гражданском обществе, за мертвых почитаются» (ст. 5 гл. 13)[41]. Гражданская смерть применялась или как дополнительное, или как основное наказание (за лжесвидетельство, писание пасквилей, ябедничество, то есть за все, в чем могло быть усмотрено преступление против «чести» и злоупотребление обычным в обществе доверием). За Другие преступления предусматривались каторга (от вечной до срочной), ссылка, заключение в тюрьме или в монастыре (от двух недель до пяти лет — о больших конкретных сроках не упомянуто), телесные наказания (кнут, плети), лишение чина (за преступления против порядка управления) и штрафы; штрафы назначались, в сущности, за криминализированные проектом деликты (порча межи, причинение ущерба и т. п.), за административные проступки и нарушения «благочиния».

Как видно, проект отказался от членовредительских наказаний, и основной целью наказания было уже не возмездие, а чистое устрашение и пресечение возможности повторного преступления, а также отчуждение преступника. Сохранялось, правда, рвание ноздрей у приговоренных к каторге, но это рассматривалось как розыскное мероприятие, а не казнь.

В проекте не были описаны составы воинских преступлений. Вероятно, предполагалось, что Воинские артикулы сохранят свою силу.

Согласно проекту, по некоторым видам преступлений предполагалась альтернативность санкций. Критерием здесь полагались либо тяжесть причиненного вреда (как в случае с воровством), либо, и это было основным, наличие умысла. Отсутствие умысла (конкретно установленное по четко обозначенным признакам) смягчало наказание, а случайное, без вины, преступление не наказывалось вовсе. Освобождало от наказания и наличие обстоятельств необходимой обороны. Внимание к умыслу в преступном деянии, придание ему самостоятельного значения обусловило в том числе и равное наказание, устанавливаемое и для преступников и для соучастников, а также недоносителей. Причем в ряде случаев подговор или соучастие могли караться строже самого деяния (например, при убийстве с особыми признаками).

Оценка преступления зависела и от сословной принадлежности преступника, и наказание носило сословный характер. Так, убийство крестьянином своего помещика или покушение на него либо подговор влек* ло смертную казнь (ст.ст. 6—7 гл. 25), убийство же дворянином крестьянина каралось штрафом (ст. 19 гл. 25). Телесным наказаниям подвергались преступники низших сословий. Выезд без паспорта за границу мог повлечь для дворян лишение чина, для прочих — наказание кнутом; для крестьян это же деяние составляло особый состав — «побег» и каралось смертной казнью (ст. 4 гл. 62).

В отличие от прежнего законодательства такой очевидный сословно-привилегированный характер репрессии был конкретным выражением в сфере уголовного закона общих социально-правовых установок проекта уложения, в особенности представленных в третьей его книге.

Проект части третьей «О состоянии подданных вообще». Эта книга нового уложения была принципиально новой и по характеру содержания, и по кодификационному построению[42].

Кодификационная схема была сориентирована на последовательное развертывание правовой квалификации субъектов правоотношений российского общества: положение в государстве, перед лицом веры, в семье, в «гражданском обществе»; этим определялось соподчинение глав и общая законодательная идея. Третья часть проекта вобрала в себя основные правоположения о правах и привилегиях сословий, хотя эти частные права получали (как то было привычно для политической идеи русского законодательства со времени Уложения 1649 г.) публично-правовую трактовку.

Необходимость сословно-правовых общественных различий обосновывалась не только государственной целесообразностью, но и — что было в духе времени и официальной публично-правовой доктрины — естественно-историческими обстоятельствами: «Все подданные в государстве не могут быть одного состояния. Природа, заслуги, науки, промыслы и художества разделяют их на разные в государстве чины, из которых каждый чин имеет особливые своему званию приличное преимущество и право, от которых благополучие их единственно зависят» (ст. 1 гл. 1). Правовые различия могли предопределяться и другими условиями: «Оные ж в государстве чины разнствуют промежду собою содержанием веры, рождением, разного достоинства и звания» (ст. 2 гл. I)[43] [44].

На полноту прав влияло исповедование признанной господствующей в России православной веры греческого закона. Свобода других вероисповеданий признавалась, ко запрещалась «пропаганда» других вер и неузаконенное их распространение. Помимо различных административно-правовых следствий, православные подданные имели очевидные привилегии в брачном праве[45].

Полнота прав характеризовалась и через семейный статус. Родители (соответственно традиции русского права особых различий между правами мужа и жены здесь не было) пользовались практически полной властью над детьми. Дети обязывались почитать родителей, за «ослушание» могли быть наказаны родителями без суда (ст. 14 гл. 4); детям было запрещено подавать какие-либо жалобы, требования или судебные иски в отношении родителей (ст. 15 гл. 4). Это находило отражение и в нормах уголовного права: убийство родителями своих детей каралось покаянием и заключением в

монастыре на относительно небольшой срок. Закон возлагал

на родителей обязанность обучать детей (ст.ст. 2, 10 гл. 4), причем проект распространял эту обязанность, ранее возложенную только на дворян, и на купечество. До 16 лет дети числились в недорослях, после чего обязаны были начать службу (ст.ст. 3—9 гл. 4). Содержал проект и довольно объемные разделы по регулированию опеки над малолетними и над умалишенными (гл. 5—15); определение опеки и надзор за ее исполнением был предписан местной администрации (ст. 4 гл. 6).

Основные различия в правах определялись сословным положением.

Первое место в общественной структуре отводилось дворянству: «Во всех благоучрежденных государствах премудрые правители на разные чины разделили свой народ, не без причины первое место благородному дворянству определили, присовокупив к сей части и особливые некоторые преимущества» (ст. 1 гл. 22)[46]. Дворяне обладали личными правами на титул, герб и т. д. (ст.ст. 13, 14 гл. 22), их предписывалось не арестовывать без поличного и суда, не винить без суда, освободить от телесных наказаний (ст. 15 гл. 22). Также характеризовалась особыми привилегиями сфера имущественных прав Дворян: только дворяне могли владеть деревнями и крестьянскими Душами (ст. 16 гл. 22), заводить в вотчинах заводы и фабрики (ст.ст. 17, 18 гл. 22), им принадлежало монопольное право на винокурение. Как «недостойное» занятие дворянству была запрещена розничная торговля, но оптовая разрешалась (ст. 21 гл. 22). Объем собственнических прав дворян определялся по принципу: разрешено Делать в имении все, что не противно закону и не мешает соседу (ст. 17 гл. 22). Полную свободу дворянство получало в наследственном праве (ст. 23 гл. 22). К числу политических прав относились привилегии на государственную службу и на ее оставление (ст.ст. 8—11 гл. 22), право на проведение земских съездов или собраний. Полнотой перечисленных прав должны были обладать только потомственные Дворяне; действие Табели о рангах предполагалось ограничить, значительно повысив служилый ценз для производства в дворянское Достоинство на военной службе и запретив таковое вообще на гражданской (ст. 5 гл. 22).

Права крестьянского владельческого населения специально не определялись. Статус крестьян вытекал из дворянских привилегий: «Дворянство имеет над людьми и крестьяны своими и над имением их полную власть без изъятия, кроме отнятия живота, наказания кнутом и произведения над оными пыток» (ст. 1 гл. 19)[47]

ч Что касается городского населения, то конкретные права устанавли вались только для купечества (гл. 23). Их исключительным правом признавались торговля, промыслы, держание лавок. Купечеству разрешалось иметь в городе дом, содержать заводы и мануфактуры на вольном, не крестьянском труде, однако ограничивалось реальное право купцов тем, что они могли владеть землей только под один завод. Купцы пользовались и некоторыми личными привилегиями: освобождались от собственно подати, уплачивая ее под видом иных налогов, имели право судиться в особом купеческом суде.

Некоторые дополнительные особые права полагались для населения Малороссии, находившейся под особым управлением, для посадского населения городов. Привилегиями, хотя и ограничиваемыми, обладало духовенство: проект предполагал запретить ему распоряжаться принадлежащими церкви крестьянами.

Общий характер правовой системы, представленной в проекте, был, как видно, не только феодально-сословным и крепостническим. Совершенно особое правовое положение должно было получить дворянство. Подавая в комиссию свое прошение, купеческие депутаты не преминули отметить, что «в новосоздаваемом проекте нового уложения дворянство почти совсем выключено из общего для всех закону»[48]. Эта черта проекта была, возможно, даже не столько реализацией действующего права, сколько основным принципом сословно-правовой программы формирующегося «просвещенного абсолютизма», направленной на укрепление основ феодально-сословного строя и привилегированного положения дворянства как главной общественной силы.

<< | >>
Источник: О. А. ОМЕЛЬЧЕНКО. КОДИФИКАЦИЯ ПРАВА В РОССИИ В ПЕРИОД АБСОЛЮТНОЙ МОНАРХИИ (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XVIII ВЕКА) 1986. 1986

Еще по теме § 2. Проект нового уложения: основные правовые принципы:

  1. § 2. «Наказ Комиссии о сочинении проекта нового уложения»
  2. Глава 2 ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА «ПРОСВЕЩЕННОГО АБСОЛЮТИЗМА»: СОЗЫВ КОМИССИИ О СОЧИНЕНИИ ПРОЕКТА НОВОГО УЛОЖЕНИЯ (1767 г.)
  3. НАКАЗ КОМИССИИ О СОЧИНЕНИИ ПРОЕКТА НОВОГО УЛОЖЕНИЯ Глава XIX. О составлении и слоге законов[228]
  4. 6.1 Конспект Основные принципы оценки эффективности инвестиционных проектов
  5. 22. Основные принципы экономической эффективности инвестиционных проектов
  6. ГЕРМАНСКОЕ ГРАЖДАНСКОЕ УЛОЖЕНИЕ 1900 г.: ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ, СТРУКТУРА, ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОСНОВНЫХ ПРАВОВЫХ ИНСТИТУТОВ
  7. Незаконное обогащение (возвращение недолжно полученного) по проекту гражданского уложения Российской империи
  8. § 20a. Проект Венгерского общего гражданского уложения
  9. Приложение I. Договорная неустойка по Проекту редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения*(590)
  10. ИНСТРУКЦИЯО ПРИЕМАХ РАБОТЫ ПО СОСТАВЛЕНИЮ ПРОЕКТА УЛОЖЕНИЯ, РАЗРАБОТАННАЯ ДИРЕКЦИОННОИ КОМИССИЕЙ (1768 г.)
  11. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ПРОЕКТЫ КОМИССИИ УЛОЖЕНИЯ. I: БОЛЬШОЕ СОБРАНИЕ ДЕПУТАТОВ - РУКОВОДЯЩИЕ ОРГАНЫ - ОРГАНИЗАЦИЯ КОДИФИКАЦИОННОЙ РАБОТЫ
  12. Глава 4 ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ПРОЕКТЫ КОМИССИИ УЛОЖЕНИЯ. II: РАБОТА ЧАСТНЫХ КОМИССИЯ
  13. § 4. Основные принципы правового государства
  14. § 2. Основные характеристики и принципы правового государства
  15. 11.2 Основные принципы правового государства