<<
>>

2.16. Характеристика кодификационных работ в Российской империи в XIX в. (на примере Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.)

Особого внимания заслуживает в свете раскрытия эволюции отечественной юридической науки XIX века такой отразивший это развитие памятник права, как Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., впитавшее в себя все уголовно-правовые наработки предыдущих веков (в отличие от законодательства иных отраслей, во многом опиравшегося на рецепцию иностранного права) и являвшееся действующим нормативным правовым актом (в редакции 1866 и 1885 гг.) в основной своей массе вплоть до Революции 1917 г.

Именно этому Уложению необходимо посвятить особый параграф настоящего Курса.

Ни для кого не секрет, что, начиная с эпохи Петра I, и по настоящее время, российская государственная и правовая система испытывает на себе постоянное воздействие заимствованных институтов и конструкций. Наиболее характерным примером заимствования в дореволюционном праве выступают Судебные уставы 1864 года, которые в значительной своей части являются простым копированием французского процессуального законодательства.

В советский период, с одной стороны, можно говорить об определенной самостоятельности социалистического права, если, при этом, не обращать внимание на то, что сама марксистская идеология есть в чистом виде продукт западной цивилизации, а соответственно и разработанная на её основе государственно-правовая модель в определенной части выступала чужеродной по отношению к самобытным устоям российской правовой действительности. Наконец, на современном этапе, значительные массивы правовых норм, институтов и даже отдельные отрасли права, а также государственные институты, копируются с западных образцов. Это можно сказать, к примеру, об уголовно-процессуальном, гражданско-процессуальном, гражданском, семейном законодательстве, об институтах парламентаризма, о судебной системе.

При этом мало кто, осуществляя, или предлагая те или иные нововведения в государственно-правовую сферу по западному образцу, задумывается, во-первых, о работоспособности этих конструкций на российской почве, а во-вторых, исследует образцы отечественных государственно-правовых конструкций, имевшиеся на предыдущих этапах развития государства и права, на предмет их применимости и работоспособности в современных условиях.

Можно с полной уверенностью сказать, что в этом заключается одна из причин, вследствие которых на современном этапе развития государственно-правовой системы России в ней не наблюдается надлежащей согласованности, единства и стабильности.

В рамках настоящего параграфа мы видим своей задачей обратить внимание на неиспользованный до сих пор в полном объеме позитивный правовой опыт Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года, в частности, в области критериев определения меры уголовного наказания вообще и за преступление, совершенное в соучастии, в частности. Этот частный случай как нельзя лучше иллюстрирует, что уж если в рамках уголовного законодательства, традиционно являющегося наиболее консервативной отраслью, характеризующегося высокой степенью преемственности, можно встретить яркие случаи забвения позитивного отечественного правового опыта, то что же говорить, например, о цивилистических отраслях, и о правовой системе в целом.

Как известно, на третьем этапе систематизации законодательства Российской империи, проводимом при Николае I, наибольших результатов удалось добиться в области уголовного законотворчества - было принято Уложение о наказаниях уголовных и исправительных (далее – Уложение 1845 года). Это Уложение с 1846 года сменило действовавший непродолжительное время XV том Свода законов Российской империи, текст которого, как указывается в литературе, был активно использован при разработке проекта указанного уложения[866]. Кроме того, отмечается, что Уложение 1845 года представляло собой обширный кодекс, состоявший из 2224 статей, включавший 12 разделов, распадавшихся на главы, некоторые главы – на отделения, отделения – на отделы[867], также, что казуистичность, характерная для Свода законов, преодолена не была[868]. На повышенную казуистичность Уложения 1845 года указывают также и специалисты в области уголовного права[869]. Что характерно, - все, - и специалисты в области истории права, и ученые-криминалисты, называют Уложение 1845 года уголовным кодексом.

Причем, наиболее жесткая критика этого акта дается его современниками – Н.С. Таганцевым и В.Д. Спасовичем. Так, профессор уголовного права Н.С. Таганцев отмечает, характеризуя Уложение 1845 следующее: «Вместо того, чтобы дать в кодексе (курсив наш - Е.К.) общие положения, характеризовать преступные деяния и затем представить правоприменителям закона путем толкования подводить под эти положения отдельные случаи, составители задумали соперничать с творческой силой жизни, они мечтали казуистикой кодекса (курсив наш - Е.К.) обнять вечно новые явления в области преступлений, они предполагали создать для суда такие руководящие начала, при помощи которых судья приравнивался бы к машине, не требующей для своей деятельности никаких юридических знаний»[870]. Аналогичным образом рассуждает и В.Д. Спасович[871]. Профессор А.В. Наумов, который приводит эти две позиции дореволюционных криминалистов, соглашаясь с такой критикой Уложения 1845 года, высказывает и ряд аргументов и в его защиту. Основная мысль сводится к тому, что именно на период разработки и принятия Уложение отражало уровень юридической науки того времени, было продуктом своей эпохи; ученый, при этом ссылается на ещё одного виднейшего дореволюционного профессора-криминалиста Н.Д. Сергиевского, который указывал, что «составители Уложения 1845 года сделали не только не менее, но даже более, чем мы могли от них требовать»[872].

По нашему мнению, более точно данный правовой акт будет все-таки характеризовать отечественный термин «уложение», а не зарубежный термин «кодекс». Стоит отметить, что в сравнении, например, с Французским УК 1810, масштаб регулирования и детализация регламентации (как раз то, что ставится, как указывалось, в вину разработчикам) не позволяют говорить, что имеет место именно кодекс, скорее, можно вести речь о самобытном русском правовом акте, в котором нормы как бы уложены, приложены друг к другу, характеризуют особый уклад политико-юридической жизни, зачастую имеют место пространные и «живые», «жизненные» формулировки правил оценки тех или иных ситуаций, которые далеки от механистических, формализованных, сухих, абстрактных, и можно сказать даже, «мертвых» формулировок правил, к примеру, используемых в современных кодифицированных актах; хотя указанные соображения не ставят под сомнение кодифицированный характер Уложения, безусловно, именно посредством кодификации был сформирован данный акт, просто он может рассматриваться в качестве самостоятельной разновидности нормативных кодифицированных актов.

Отталкиваясь от исходного тезиса о самобытности и уникальности рассматриваемого правового акта обозначим, что казуистичность и громоздкость Уложения 1845 года не следует считать его недостатками. С одной стороны, с формальной точки зрения не следует применять меру совершенности импортных нормативно-правовых актов, обладающих своими собственными уникальными чертами к отечественным актам иной видовой принадлежности. Мы не случайно выше выдели слово «кодекс» в оценке Н.С. Таганцевым Уложения 1845 года: профессор уголовного права воспринимал зарубежный образец правотворчества как эталон, и критиковал отечественный акт за несоответствие этому эталону, видимо, не беря в расчет, что на российской почве вполне может сформироваться и что-то самобытное и уникальное (что характерно, Н.С. Таганцев критиковал составителей Уложения 1845 года за безоглядные заимствования положений зарубежного законодательства, а, тем временем, и сам, критикуя этот акт, пользуется наработками по некой идеальной модели западноевропейского кодифицированного акта - кодекса).

<< | >>
Источник: В.В. Сорокин. История и методология юридической науки: учебник для вузов /под ред. д-ра юрид. наук, профессора В.В. Сорокина. – Барнаул,2016. – 699 с.. 2016

Еще по теме 2.16. Характеристика кодификационных работ в Российской империи в XIX в. (на примере Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.):

  1. 1/7 часть недвижимого и 1/4 часть движимого имущества умершего. 42. ОСНОВНЫЕ ИНСТИТУТЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ПО «УЛОЖЕНИЮ О НАКАЗАНИЯХ УГОЛОВНЫХ И ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ» 1845 г.
  2. Можно констатировать, что по ряду вопросов Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года содержит позитивный самобытный опыт правового регулирования институтов уголовного права.
  3. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ПРОЕКТЫ КОМИССИИ УЛОЖЕНИЯ. I: БОЛЬШОЕ СОБРАНИЕ ДЕПУТАТОВ - РУКОВОДЯЩИЕ ОРГАНЫ - ОРГАНИЗАЦИЯ КОДИФИКАЦИОННОЙ РАБОТЫ
  4. 28.7. Понятие, признаки, цели уголовного наказания. Система и виды уголовных наказаний
  5. Незаконное обогащение (возвращение недолжно полученного) по проекту гражданского уложения Российской империи
  6. Понятие уголовного права. Особенности уголовных правонарушений. Предмет уголовного права. Метод уголовного права. Задачи уголовного права. Функции уголовного права. Принципы уголовного права, их закрепление в Уголовном кодексе Российской Федерации (далее - УК РФ)
  7. §1. ПРОСТИТУЦИЯ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКОВ.
  8. § 1. Региональный фактор в формировании судебной системы Российской империи с 1727 по 1864 гг. (на примере Новгородской губернии)
  9. КОНТРРЕФОРМЫ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В 70-90-е гг. XIX в.
  10. ГЛАВА 2 СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЭЛЕМЕНТОВ ПРАВОВОГО СТАТУСА МИРОВОГО СУДЬИ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ И РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  11. Развитие государственной системы и права Российской империи в первой пол. XIX в.
  12. Тосканское уголовное уложение
  13. § 12. Задачи и процесс кодификационных работ при Юстиниане