<<
>>

Глава двадцатая ПРАВОСОЗНАНИЕ И ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА

Понятие, виды и структура правосознания. Правовая идеология и правовая психология. Правосознание и право: взаимодействие. Правовая культура. Правовой нигилизм. Правовое воспитание.

Обсуждение всех предыдущих тем свидетельствует: только тогда-правотворческая и правоприменительная деятельность становит­ся эффективной, когда в этих процессах, наряду с мощными са­моорганизующимися началами, приоритетное место занимает и сознательное, организующее творчество, умная работа.

При изучении этих сознательных и созидательных процессов в правотворчестве и правоприменении теория права формулирует тему правосознания и правовой культуры.

Действительно, в какой степени осмысленное, сознательное отношение общества и индивидов к праву ведет к необходимому правовому состоянию общества, к появлению новых правовых норм, в какой степени эмоциональное отношение влияет на пра­вомерное или правонарушительное поведение?

Уже в главе о толковании рассматривалась роль мыслительных процессов в правоприменении - выборе нормы, ее понимании.

В главе о правонарушении освещались мотивационные основы поведения. Словом, правовое сознание общества, отдельных групп, индивидов органично связано с правом как социальным целостным институтом, с его возникновением, функционированием и развитием, с правотвор­чеством и правоприменением, иными сторонами правового бытия об­щества. Как таковое правосознание и его более крупная социальная форма - правовая культура - изучаются именно в теории права.

Но что же понимать под правосознанием? Правосознание можно определить как объективно существующий набор взаимосвязанных идей, эмоций, выражающих отношение общества, групп, индиви­дов к праву - этому целостному социальному институту, его сис­теме и структуре, к отдельным законам, иным характеристикам правовой системы.

559

Это еще и канал воздействия права через мотивацию, эмоции, сознание на поведение людей, на формирование общественных отношений.

Правосознание - это, по существу, оценка права, существующая в обществе, выражающая критику действующего права и формирующая определенные надежды и пожелания к правовой сфере, ее измене­ниям, определяющая, что считать правомерным, а что неправомер­ным. Но это еще и новый этап состояния общественного сознания.

Действительно, формирование правосознания становится в XIX-XX веках процессом, продвигающим эволюцию обществен­ного сознания к новому уровню коллективного разума. Ибо если вообще эволюция Homo sapiens (человека разумного) имеет своим предназначением развитие духовного начала в природе или само­организуется для этого, то нынешний всплеск правосознания в общественном сознании - один из этапов этого развития.

От утопического, мифологического сознания к логическому, а от него к логико-правовому - так можно определить основной вектор в продвижении общественного сознания к дальнейшим ру­бежам и высотам. Правосознание придает общественному созна­нию характер рациональности, сознания «здравого смысла».

Такое утверждение может показаться странным, но по сути в нем нет ничего удивительного. Растет роль и ценность права как основной регулятивной системы, которая формирует цивилизован­ное общежитие человечества (в условиях атомных электростанций, ядерного оружия, химических и иных глобальных угроз, в усло­виях всепланетарных экономических связей и т.п.). Соответствен­но, совершенствуется и юридическое мировоззрение, которое ста­новится условием благополучного существования индивида, его коллективных образований, общества.

Разумеется, правосознание имеет длительную историю, знает свои пики и падения, свою эволюцию, развертывание во времени. Так, правосознание было отличительной чертой общественного сознания древних римлян, когда торжествовало римское право. Судебные и иные правовые формы жизнедеятельности римского общества находили и адекватное отражение в идеях и эмоциях римских граждан, формировании их поведения.

Приметой быта и нравов древних римлян были непрерывные обращения к прето­рам, в сенат, в судебные учреждения по любому спорному вопро­су: касалось ли это судеб государства или продажи раба.

Юридическое мировоззрение, которое при этом становилось гос­подствующим, охватывало не только бытовую сторону жизни рим­лян, но и сферу духовную. Языческие боги римлян - это герои многих произведений искусства: они судятся, спорят, помогают

560

или вредят людям. Они символы тех или иных правовых течений, процессов, оценок, идеалов.

Буржуазные общества XIX-XX веков, базирующиеся на фун­даментальных правовых документах - декларациях, конституци­ях, конвенциях, на включенных в них основных правах и свобо­дах, на гражданских и иных кодексах, также пронизаны юриди­ческим мировоззрением.

Многие условия жизнедеятельности в этих обществах просмат­риваются их членами исключительно сквозь призму прав, обязан­ностей, ответственности.

Только апологеты «отмирания права» в концепции коммунис­тической утопии обрушиваются на юридическое мировоззрение, пытаются заменить его классовым, революционным сознанием. По существу эти попытки представляют собой не что иное, как воз­движение барьера на пути эволюции коллективного разума, если вообще отсчет вести от тех первых проблесков сознания, которые возникли при появлении на планете человека.

Всплеск правосознания характеризует и периоды социальных перемен, революций. Тоска о прошлой правовой системе у одних, надежды на формирование новой у других. Но пока идет ломка действующего законодательства, вакуум заполняют представления, идеи, эмоции о будущем желательном законодательстве, которое могло бы обеспечить идеалы и цели революционных перемен. Правосознание выполняет роль важнейшего критерия в правотвор­честве и правоприменении.

В этих условиях регулирующая роль правосознания может зак­репляться даже законодательно. Так, в условиях Октябрьской революции Декрет о суде от 22 ноября 1917 года гласил: «мест­ные суды решают дело именем Российской республики и руковод­ствуются в своих решениях и приговорах законами свергнутых правительств лишь постольку, поскольку таковые не отменены революцией и не противоречат революционной совести и револю­ционному правосознанию».

Чем дальше забирается человечество в неисповедимые глуби­ны прогресса, тем ярче проявляет себя юридическая природа со­знания, тем важнее становится этапная задача - следовать многим положениям, раскрытым теорией права в правосознательной сфе­ре человеческого общежития.

Исследования многих философов и юристов в этой области со­ставили значительные труды. Отечественные ученые Л. Петражиц-кий, М. Рейснер, И. Фарбер и другие оставили крупный след в изучении правосознания. Не оставила эту проблему и современ­ная теория права.

561

Наряду с общетеоретическими подходами к правовому созна­нию как одной из важнейших форм общественного сознания и даже мировоззрения, теория права выделяет и изучает структуру пра­восознания.

Прежде всего, эту структуру характеризуют два пласта - пра­вовая идеология и правовая психология.

Пласт правовой идеологии - это осознанное отношение к пра­ву, выражаемое в обоснованной, аргументированной критике или одобрении всей правовой системы, правовых учреждений, судов, отдельных законов и т.п.

Правовая идеология - это система концентрированных право­вых взглядов, основывающихся на определенных социальных и научных познаниях.

Когда, например, журналист С. Чугаев в статье «Коммунисты превратили Думу в клуб, где обсуждают все, кроме законов» («Из­вестия», 13 мая 1996 года) приводит аргументы и цифры, обосно­вывающие этот заголовок, - это одна из идеологических форм пра­восознания.

В психологической форме этот же вывод выглядел бы как се­рия раздражительных, эмоциональных высказываний в адрес де­путатов типа: не работают, некомпетентны, устраивают шоу и т.п. Но это еще самая малая толика психологического пласта правосоз­нания в данной конкретной ситуации. «Разогнать, распустить» -эти высказывания идут еще дальше.

Таким образом, правовая психология - это также оценка суще­ствующего и желательного права, но выражается она в виде эмо­ций, штампов, стереотипов, иных психологических характеристик.

Так, ключевым объектом, вокруг которого бушуют в современ­ной России и идеологические, и психологические правосознатель-ные страсти, является законодательство о приватизации и прак­тика его осуществления.

В избирательной кампании 1996 года, в программе одного из кандидатов на должность Президента, идеологический пласт пра­восознания был выражен следующим образом: «форсированная приватизация в 1992-1995 гг. проводилась с такими нарушения­ми элементарной справедливости и принятых законов, что права новых собственников, не говоря уже о людском оправдании в гла­зах общества, поставлены под сомнение.

Под видом приватизации была развернута беспрецедентная кампания растаскивания общенародной собственности, нарушения прав миллионов граждан, фактически ликвидированы социальные гарантии и разрушены фонды общественного потребления. Утра­чены традиции, по которым Россия жила большую часть XX века».

562

То же негативное, но уже психологическое отношение к при­ватизации как к процессу восстановления в России на новой пра­вовой основе частной собственности, предпринимательства, других ценностей социальной рыночной экономики выражалось эмоцио­нально в иной форме, в кратком, но емком словечке: «прихвати-зация». Понятно, что и идеологическое, и психологическое непри­ятие приватизации частью российского общества шло от стремле­ния вернуться к прежней правовой системе, экономическим отно­шениям распределительной, социалистической системы с ее урав­ниловкой, социальным иждивенчеством и иными «благами».

Психологическая структура правосознания играет значитель­ную роль в формировании и реализации права. Это либо мощный фактор правового развития, прогресса в демократических преоб­разованиях, либо тормоз, сопротивление преобразованиям, рефор­мам. Причем психологическую структуру в решающей степени формирует национальная психология. Сложившиеся за многие столетия национальные привычки, обычаи, особенно на бытовом уровне, диктуют эмоциональное отношение у этносов к тем или иным правовым нововведениям, модернизациям. Прежде всего, это касается установившихся форм брачно-семейных, имущественных отношений, положительное отношение к которым сохраняется, как бы те или иные «революционные» правовые решения ни старались их разрушить.

Тщетные усилия социалистического права в борь­бе с местными обычаями в Средней Азии свидетельствуют об этом. В этом регионе национальная психология формировала негатив­ное отношение к основным сегментам социалистического права, которое пыталось сокрушить привычку «покупать» жену (калым) и другие устоявшиеся обычаи. Впрочем, и попытки сокрушить обычай «покупать» мужа (приданное) в Западной Украине также не имели успеха, хотя такие обычаи не относились формально к противоправным, но осуждались в официальном правосознании как противоречащие равенству полов - важному конституционному принципу социалистической правовой системы.

Идеологическая структура правосознания создается подчас ис­кусственно. Так, аргументы против частной собственности на зем­лю ее противники черпают и поныне из представлений об общин­ной форме крестьянской жизнедеятельности на Руси, о привержен­ности к ней русского крестьянства. При этом игнорируется успеш­ный опыт столыпинской реформы, нэповский опыт, который по­казал в XX веке эффективную роль частного, семейно-хозяйствен-ного земледелия.

И в конце XX века продолжается в России борьба за один из двух путей развития сельского хозяйства - коллективный (колхо-

563

зы, совхозы) или частный (фермерство). А в правосознание сторон­ники возврата к колхозно-совхозной системе стараются внедрить представления о том, что частная собственность приведет к разба­зариванию земель сельскохозяйственного назначения, продаже российских земель иностранцам и т.п. Все эти идеи, эмоции фор­мируются применительно к одобрению или осуждению принято­го и реализуемого Гражданского кодекса, обсуждаемого Земель­ного кодекса и других актов.

В структуре правосознания, кроме идеологии и психологии, выделяются и уровни - обыденнре, профессиональное, научное правосознание.

Обыденное правосознание - это отношение к праву, его оценки на уровне стереотипов, штампов, слухов, курсирующих в тех или иных социальных группах, иногда толпе. Это, например, представления, что сила закона в его жестокости, что если, де, рубить руки ворам, то исчезнет воровство, что самосуд - расстрел на месте - единствен­ный способ справиться с бандитизмом, что законы либеральны и потому существует преступность и тому подобное. Аналогичные мне­ния и эмоции характеризуют обыденное правосознание.

К обыденному уровню правосознания можно отнести, например, такие высказывания некоторых российских журналистов: «при­нимает Госдума тысячи законов, но читать их и понимать невоз­можно». В этом случае свой уровень правосознания и просто об­разования журналист выдает за всеобщий и с помощью средств массовой информации внедряет его в обыденное правосознание.

Профессиональный уровень - это правосознание, прежде все­го, юристов-практиков, иных работников государственного аппа­рата (судейского корпуса, прокуроров, следователей, нотариусов, иных юридических и государственных работников). Социологичес­кие исследования выявляют совершенно отчетливо представления юристов в целом, их структур об эффективности права, его недо­статках, о том, что надо делать с правовой системой государства. Иногда профессиональное правосознание пытается за счет крити­ки действующего законодательства объяснить недостатки в рабо­те юридических учреждений, списать эти недостатки (рост преступ­ности, числа имущественных споров и другие) на счет якобы не­совершенного законодательства.

Профессиональное правосознание в России формирует и весь­ма обоснованные предложения, вытекающие из знания обстанов­ки в сфере компетенции Верховного Суда, Высшего Арбитражно­го Суда, Генеральной прокуратуры, Конституционного Суда.

У юриста, как правило, есть несколько постулатов, которые складываются под влиянием всей системы юридического образо-

564

вания, под влиянием практической работы. Это священность за­кона и договора, верховенство закона, уважение к Конституции, равенство каждого перед законом, судом, властью и некоторые другие «священные коровы». Но иногда именно за это юристы получают эмоциональные на уровне обыденного сознания харак­теристики: крючкотворы, формалисты и т.п.

Научное правосознание опирается на изучение состояния дей­ствующей правовой системы, необходимых перемен, социальных заказов и ожиданий в правовой сфере. Научное правосознание характеризует идеологический пласт и состоит как из общетеоре­тических знаний, так и из знаний отраслевых юридических наук. Научное правосознание формирует предложения de lege lata и de lege ferenda. Эти два возникших еще в далеком прошлом под­хода соответственно относятся к оценке, в том числе критике, действующего законодательства и к предложениям об улучшении права на перспективу, в будущем.

Разумеется, к научному правосознанию относится весь спектр проблем правового развития человечества, в том числе гипотезы об «отмирании» права, о правовом нигилизме, представления о законе как воле государства и т.д.

Мощным и весьма древним течением в правосознании являют­ся религиозные влияния на правовые взгляды, правовые чувства. Там и тогда, где и когда право приобретает религиозные формы (например, каноническое право), роль религиозных идей и чувств

становится решающей.

В структуре правосознания выделяются также виды: индиви­дуальное, групповое, в том числе классовое, общенациональное (массовое) правосознание.

Индивидуальное правовое сознание формируется у каждого члена общества, так или иначе включенного в общественные от­ношения, в различные движения, партии, структуры. Например, члены движения «зеленых» (экологические движения) имеют свою систему правовых взглядов, оказывающих формирующее влияние на индивидуальное правосознание. Иными словами, индивидуаль­ное и групповое правосознание не отделены друг от друга китайс­кой стеной, взаимосвязаны и переплетены. Но тем не менее на теоретическом уровне четко выделяется индивидуальное правосоз­нание.

Каналы формирования индивидуального правосознания самые различные. Это и средства массовой информации, и сведения о праве, которыми делится сосед, это и сборники, и рассказы отси­девших в местах лишения свободы бывалых людей, и представле­ния, идущие из глубины веков.

565

Индивидуальное правосознание гражданина имеет широкий диапазон:

от конформизма до нонконформизма, т.е. от приспособленче­ства, законопослушания до протеста, отрицания действующего за­конодательства, до надежды на правовые перемены. Но в целом индивидуальное правосознание - это фактор формирования актив­ности личности, предпринимательства, стимулирования использо­вания прав, свобод и исполнения обязанностей.

Индивидуальное правосознание должностного лица, казалось бы, должно быть всегда ориентировано на исполнение закона, на активное продвижение правовых требований в жизнь. Но, увы, как же широко среди должностных лиц (многих чиновников) распро­странены эмоциональные представления о законе, который, по их мнению, что столб: свалить нельзя, а обойти можно. Этому спо­собствовала и многолетняя практика высших структур российского общества. Например, длительное время в правосознание советского чиновника внедрялось «ленинское» положение о том, что «обой­ти декрет нельзя, за одно предложение об этом отдают под суд». Эта фраза из записки Ленина в 1919 году одному из своих сотруд­ников цитировалась бесконечное множество раз в различных учеб­никах, статьях, научных трудах.

Однако, когда в 5-м изданий Сочинений Ленина эта записка была опубликована полностью, оказалось, что фраза имела продолжение. «Но провести изъятие из декрета через ЦИК можно и должно, и я сие советую», - писал на самом деле В. Ленин. Так создавался двойной стандарт по отношению к закону (декрету, по тогдашней терминологии). И неудивительно, что многие должностные лица этот двойной стандарт неплохо усвоили за долгие десятилетия господ­ства административно-командной системы. Однако неосновательное обобщение на уровне обыденного сознания распространенности та­ких представлений является неверным. Не так-то просто должнос­тному лицу иной раз пробиться сквозь сеть противоречий в зако­нах, правильно их истолковать, найти закон, обеспечивающий це­лесообразное решение исполнительной власти и т.п. Подчас имен­но эта сложнейшая чиновничья работа в обыденном сознании пред­ставляется произволом, усмотрением, «обходом» закона и тому подобными прегрешениями. Но это неверные представления, не учитывающие объективные проблемы исполнительной власти.

Групповое правосознание в свою очередь имеет сложную струк­туру: классовое, иных социальных групп, общественных органи­заций, партий. Это правосознание по социологическим исследова­ниям чаще всего формируется вокруг тех или иных конкретных законопроектов, законов.

Наконец, правосознание общества (массовое правосознание) проявляет себя в ходе общенациональных акций типа референду­ма, голосования за тех или иных кандидатов в депутаты, на дол­жность президента и т.п. Это весьма сложный феномен, который изучают и измеряют разными способами.

Анкеты, опросы, включенные наблюдения и другие социологи­ческие приемы позволяют измерять содержание правосознания на разных уровнях в научных и практических целях.

Измерение правосознания служит прежде всего общественной, объективной оценке состояния правовой системы, ее необходимым

изменениям.

Изучая правосознание, можно определить конкретные правовые требования тех или иных групп, всего общества, выявить пробе­лы в законодательстве, недостатки правоприменения, роль суда в жизни общества и т.п.

Немалую роль играет и знание зарубежного полезного право­вого опыта, когда в правосознании формируется представление «у них» и «у нас», причем «у них» со знаком «плюс», «у нас» со

знаком «минус».

Такое правосознание также может в определенных историчес­ких условиях выступать фактором правового развития. Однако при этом всегда надо исключать механическре копирование чужого опыта, сопоставлять его с национальными традициями, собствен­ным правовым опытом. Правосознание и право могут находиться и в конфликте. На это оказывает влияние взаимодействие право­вого и морального, политического, эстетического сознания. Так, пока «пить» считалось моральным, в правовом сознании это об­стоятельство при совершении бытового преступления фигурировало как смягчающее вину обстоятельство - «по пьяни», «в нетрезвом

состоянии» и т.д.

Но уголовное законодательство расценивает это как отягчающее обстоятельство. Правосознание находилось в конфликте с правом.

Правосознание в своих пластах, уровнях, видах «работает» на устранение пробелов в праве, формулирует в конкретных право­вых требованиях (законах, постановлениях) положения, которые могут усовершенствовать законодательство. В правоприменитель­ной деятельности развитое правосознание направляет граждани­на для разрешения спора в суд, а не в редакцию газеты, что, впро­чем, тоже иногда полезно.

«Если человек обладает развитым правосознанием, - писал французский юрист Ж. Карбонье, - то так ли уж нужна ему ин­формация о законе. При таком правосознании гражданин сумеет понять, что является законным».

566

567

Вспомним, сколь массовыми были в России обращения граждан в газеты, в административные органы в 60 - 70-е годы по имуществен­ным, трудовым спорам. Редакция крупных газет даже хвасталась числом обращений трудящихся, они исчислялись сотнями тысяч.

В современной России явственно изменилось массовое правосоз­нание и теперь суды буквально забиты разными делами, в том числе о защите чести, достоинства и деловой репутации. Волоки­та в судах приняла катастрофические размеры, например, средний срок рассмотрения дел до защите чести и достоинства достигает 1,5-2 лет. Причем из-за волокиты, неявки то ответчиков, то ист­цов дела в конце концов прекращаются.

Но если правосознание теперь «загружает» суды, то и судебную систему надо перестраивать с учетом этой перемены в правосозна­нии: идти на упрощение судопроизводства по несложным делам, скорейшее введение института мирового судьи, суда присяжных и т.п. При такой загрузке судов требуется укрепление их матери­ально-финансовой базы. Необходимо обеспечить и исполнение су­дебных решений, охватывающих теперь почти все сферы государ­ственного управления, регулирования экономических отношений, политическую организацию общества, избирательную систему и т.п. Для этого проектируется ввести институт судебных приставов.

Если в СССР мощным исполнительным механизмом была партийная система, то ныне таким механизмом стал суд. Проис­ходит сдвиг в правосознании; возникает иное отношение к суду. Отставание с судебной реформой больно бьет по идеалам и прак­тике формирования в России правового государства, демократи­ческим началам общежития российских граждан.

Но и право формирует правосознание. Если право отвечает со­циальным потребностям общества, соответствует его идеалам, це­лям, тогда правосознание служит опорой правоприменительной деятельности, основой правотворчества. Право - структурообразу­ющий фактор для правосознания.

Именно реальное право, а не различные призывно-просветитель­ские получения, своими лучшими характеристиками социальной регулятивной системы с наибольшей эффективностью «выкорче­вывает» реликты старых представлений из правосознания, имен­но показательное, разумное использование права формирует новое необходимое обществу правосознание.

Диапазон здесь весьма велик: от разграничения предметов ве­дения между Федерацией и ее субъектами до появления в имуще­ственных отношениях новых типов договоров, вызванных к жиз­ни социально-экономическими потребностями конца XX века (ли­зинга, факторинга, агентирования, траста и других).

Все это уже не воспринимается как козни неких сил, сознатель­но засоряющих русский язык на погибель не очень юридически образованных государственных деятелей, а есть нормальный про­цесс проникновения в экономическую жизнь России новых пра­вовых форм рыночной экономики. Но, разумеется, перехлесты и здесь приведут не к восприятию этих новых явлений правосозна­нием, а, наоборот, к их отторжению. К сожалению, «терминоло­гическая» иностранная экспансия становится реальностью и ей надо противопоставить разумные ограничения там и тогда, где и когда это возможно и полезно.

Могучие взаимные конструктивные потоки, идущие от право­сознания к праву и от права к правосознанию, являются реально­стью любого общества. Однако в некоторых исторических условиях может формироваться и дефектное правосознание, приобретающее характеристику правового нигилизма.

Эта характеристика действительно отражает дефекты правосоз­нания - не только противопоставление духа и буквы закона, це­лесообразности и законности, но и более глубокие деформации: отрицание правовой системы и даже необходимости таковой, не­подчинение конкретному закону, неуважение к правоохранитель­ным органам, утверждение, что цель оправдывает средства и т.п. Зачастую дефекты правосознания возникают из-за массового незнания и непонимания закона. Особенно опасно, когда такая ситуация возникает в среде работников средств массовой инфор­мации, тиражирующих свое невежество. Так, в одной из солид­ных газет недавно утверждалось, что уже само судебное разби­рательство бросает тень на участников разбирательства «и дол­жно побуждать их уйти с высоких должностей», игнорируется приговор суда, презумпция невиновности - все это для таких жур­налистов «темный лес». Раз разбирательство - значит, виноват. Но так ведь и в 30-е годы считалось - «органы не ошибаются», арестован - значит виноват. Теперь уже достаточно «судебного

разбирательства».

Нигилистическое отношение, т.е. абсолютное отрицание, фор­мируется в правовой психологии определенных социальных групп, индивидов, когда, например, все стражи порядка - это «менты», когда тюремная жизнь овевается романтикой, ореолом из блатных песен, когда появляются герои - «воры в законе», авторитеты

преступного мира.

Правосознание может формироваться еще в детстве, когда, на­пример, мать пугает расшалившегося ребенка милиционером, вместо того чтобы внушать ему мысль, что милиционер - это его защитник, помощник.

569

568

Поэтому так важно формировать, используя и искусство, и средства массовой информации, и иные способы, положительный образ защитника правопорядка, а не опускаться до массовой дис­кредитации фигуры полицейского.

Надо отдать должное американскому кино, где, как правило, полицейский - это защитник вдов и сирот, обиженных и умален­ных, принципиальный борец с мафией, иными преступниками.

Во многих кинокартинах герои-полицейские - это лица негри­тянского происхождения, и этим также снимаются нелепые расо­вые, националистические, шовинистические представления.

Таким образом, правовой нигилизм - это, во-первых, характе­ристика определенных негативных, деформированных сторон пра­восознания, это та идеологическая и психологическая часть пра­восознания, которая резко критически, отрицательно относится к требованиям уважения и соблюдения права.

Правовой нигилизм противостоит в правосознании требовани­ям законности, своему антиподу. Законность в правосознании как раз и реализуется в идеалах соблюдения и уважения права, в ук­реплении правопорядка, в понимании культурной и духовной цен­ности права.

Но, во-вторых, правовой нигилизм и его антипод - законность -это не только сфера духовной жизни общества, сфера правового сознания. Это еще и характеристика определенного реального со­стояния общества. Это состояние общества - уже не психологичес­кая, а социальная характеристика.

Причем правовой нигилизм может достигать таких уровней и силы, что влечет за собой разрушение правовой системы и право­творческих, и правоприменительных ее сегментов. Причины пра­вового нигилизма самые разные. От вполне обоснованных протес­тов против тех или иных законов до искусственно созданного не­приятия права вообще, как не нужного социального института.

Так, в России одной из идеологических причин правового ниги­лизма явилось утверждение об «отмирании» права. И хотя это по­ложение базировалось на общих представлениях о безгосударствен­ной организации общества при коммунистическом его устройстве, о совершенной распределительной системе, где блага будут распре­деляться « по потребностям » и не понадобится равный масштаб права для неравных людей, все равно вульгаризированное понимание «отмирания права» вело к производству, к временным характерис­тикам существования права, к деформациям правосознания.

И не надо думать, что гипотеза об отмирании права имела в пра­восознании чисто теоретическое значение. В 1962 году в стране, в параллель с представлением о построении коммунизма, пышно

расцвели и идеи о решающей роли общественности в борьбе с пра­вонарушениями. Отдавались «на поруки» преступники, вовсю работали товарищеские суды с их некомпетентностью и произво­лом. В итоге произошло умаление права, расцвели коррупция и иные противоправные акции, сформировалось нигилистическое отношение к праву - словом, все то антисоциальное состояние, которое до сих пор «расхлебывает» российское общество.

Отметим, что слово «нигилист» использовалось в России еще в середине XIX века. Обозначало оно тех, кто критически отно­сился к крепостному праву, уродливым самодержавным властям и порядкам. Нигилизм как отрицание, неприятие быта и особен­но нравов тогдашней России получил воплощение в художествен­ной литературе, которая выделила и обозначила новый социальный тип в российском обществе, нигилиста - провозвестника будущих аскетичных и фанатичных революционеров-народников, больше­виков.

Но со временем - спустя сто с лишним лет - нигилизм, нигилис­ты исчезли из словарного фонда политического языка и были за­менены в середине XX века на такие наименования соответствую­щих социальных типов как диссиденты, шестидесятники. Именно они как новая социальная группа выступили провозвестниками уже других действенных персон истории - реформаторов 80-90 годов

XX века.

И только применительно к правовой сфере сохранилось поня­тие правового нигилизма, характеризующее, как отмечалось, с одной стороны определенное состояние общества, а с другой лич­ностные установки некоторых граждан, социальных групп.

Стоить добавить, что правовому нигилизму в обществе способ­ствует и этический нигилизм - пренебрежение нравственными ценностями, традициями, полезными бытовыми привычками. Оба эти нигилизма развиваются параллельно (коэволюционно) и могут действительно привести общество к полной деградации. Взаимо­действие правового и этического нигилизма только начинает раз­рабатываться в современной теории права и пока можно сделать только самые общие теоретико-правовые выводы.

Противостоит правовому нигилизму, иным деформациям пра­восознания такой сложный социальный феномен, как правовая

культура.

Правовая культура - многозначная характеристика одной из важнейших сторон жизни общества. Это, конечно, более высокая и емкая форма правосознания.

Правовая культура характеризует уровень правосознания, вклю­чает степень знания права, на которое опираются исполнительная

570

571

власть, должностные лица, характеризуется она и интенсивностью убеждений в ценности права. Правовая культура также имеет свою структуру: профессиональный и традиционно-бытовой пласты. Высокий уровень правовой культуры - один из признаков право­вого государства.

Если правосознание охватывает только духовную жизнь обще­ства, является только частью общественного сознания, то право­вая культура включает в себя как духовные характеристики, так и «материальные» придатки права - юридические учреждения, их организацию, отношения; как роль в обществе права, судебной, нотариальной, арбитражной и иных систем, так и стиль, культу­ру их работы, отношений с гражданами, защиту их законных интересов, знание и соблюдение законных интересов в обществе; как соотношение правовой культуры с другими системами общей культуры - политической, научной, художественной, так и фор­мы рассмотрения споров в суде, работу законодательных органов и т.п.

В правовой культуре развитого демократического общества су­дебная власть - это не третья сила, как традиционно считается (первые две - законодательная и исполнительная власти), а пер­вая власть, обеспечивающая не только разрешение различных споров, но и управление многими сферами государственной, обще­ственной и личной жизни.

Правовая культура складывается синергетически, отражая, впрочем, уровень, условия существования различных обществ, этапы цивилизованного развития человечества.

Хотя самопроизвольный характер процессов, связанных с фор­мированием правовой культуры в обществе, является приоритет­ным, одним из условий этого становится также правовое воспита­ние. Эта деятельность также весьма широкого диапазона — от соб­ственно образовательной, разъяснительной работы в школе, вузе, других структурах до воспитания на собственном опыте. Право­вое воспитание имеет свои формы, объекты, способы, но можно выделить и несколько первостепенных ценностей. Они-то и пред­мет особой заботы при правовоспитательной деятельности. Преж­де всего, это воспитание уважения к Конституции и иным зако­нам. Конечно, критические подходы и замечания допустимы, а подчас и желательны даже в этой сфере. Однако уважение к Кон­ституции, ее знание, умение пользоваться стоят на первом месте. Равно как и уважение к другим законам.

Уважение к суду - вот что общечеловеческая практика и прак­тика многих обществ выносит на второе место. Демократия начи­нается не с господства большинства, а с учета мнений меныпин-

ства и заботы об их конструктивном сотрудничестве. Начинается демократия и с умения проигрывать. Длительное время гражда­нин, включенный в какие-то споры, при советской власти доби­вался «своего», обращаясь последовательно во все более «важные» инстанции. Все органы партийной и советской власти были заби­ты, закупорены жалобами «проигравших».

И только теперь приходит понимание, что если тот или иной спор решил суд, то демократичнее согласиться с его решением, чем за­тевать бесконечную тяжбу путем подачи жалоб «все выше и выше». В прошлом, в дореволюционной России, был хороший способ оста­навливать бесконечный поток жалоб. Каждая жалоба должна была писаться на гербовой бумаге, с жалоб взимался при их подаче гер­бовый сбор. Воспитание уважения к молодым демократическим институтам России - институту президентства, Федеральному Со­бранию - еще одна задача правового воспитания граждан. Словом, правовое воспитание - это целенаправленная система мер, просве­тительских образовательных и иных, формирующая установки ува­жения и соблюдения права, цивилизованных способов решения споров, профилактики правонарушений. Своим адресатом правовое воспитание имеет граждан, должностных лиц. С учетом новой важ­ной социальной роли средств массовой информации особое значе­ние приобретает правовое воспитание журналистов.

Идеалом правового воспитания является юридический всеобуч. Однако не следует преувеличивать роль правового воспитания. Иллюзией является представление, что если всех обучить праву, то исчезнут правонарушения. Все же главное - это жизненный юридический опыт каждого гражданина. И если этот опыт расхо­дится с официальными и неофициальными просветительскими установками, приоритет будет за жизненным опытом. Не менее важны в правовом воспитании и качество законодательства, и формы правоприменения, и соблюдение договорных обязательств, судебная защита прав, свобод и законных интересов гражданина. Сочетание знания правовых принципов и разумных конформи­стских убеждений - мощный фактор стабильности, упорядочен­ности в правовой сфере.

<< | >>
Источник: Венгеров, Анатолий Борисович. Теория государства и права: Учебник. 2005

Еще по теме Глава двадцатая ПРАВОСОЗНАНИЕ И ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА:

  1. Глава двадцатая. ПРАВОСОЗНАНИЕ И ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА
  2. Глава 9. ПРАВОСОЗНАНИЕ И ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА
  3. Глава 15. Правосознание и правовая культура
  4. Глава 2. ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА, ПРАВОСОЗНАНИЕ
  5. ГЛАВА 10. ПРАВОСОЗНАНИЕ И ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА
  6. Глава 19. Правосознание и правовая культура.
  7. Глава 22 ПРАВОСОЗНАНИЕ И ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА
  8. Глава 10. ПРАВОСОЗНАНИЕ И ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА
  9. Глава 14. Правосознание и правовая культура
  10. ГЛАВА 15. ПРАВОСОЗНАНИЕ И ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА
  11. ГЛАВА 11 ПРАВОСОЗНАНИЕ И ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА