<<
>>

ГЛАВА 2. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА В РОССИИ

Становление науки теории государства и права происходит в XIX веке и этому процессу предшествовало появление и развитие таких наук как: 1) философии права XVIII в. (Г. Гуго, Г. Гегель, И.

Кант, П. Г. Редкий, П. И. Новгородцев) - исследует государственно-правовые категории, кото­рые лежат в основе всех юридических наук, 2) энциклопедии права XIX в. (Г. Ганниус, С. Пюттер, К. А. Неволин) - краткий обзор основных юриди­ческих понятий, 3) социологии права середина XIX в. (Р. Иеринг, Д. Уол­кер, Р. Тревес, С. А. Муромцев, Ю. С. Гамбаров) - изучает в целом обще­ственную жизнь, закономерности развития общества, его структуру, 4) общей теории права 20-е гг. XIX в. (Дж. Остин, Фальк, Н. М. Коркунов, Г. Ф. Шершеневич) - исследует понятия, лежащие в основе позитивного права разных стран[41], 5) политики права XIX в. (К. Бергбом, С. А. Муром­цев, Л. И. Петражицкий) - политическое направление в юриспруденции.

Общеправовые вопросы до начала XIX века были предметом фило­софии права. В системе философских знаний со временем обособляется философия права, которая исследует государственно-правовые стороны жизни общества. Сам термин «философия права» был введен в научный оборот в конце XVIII века. Немецкий философ Г. Гегель (1770-1831) не сомневался, что философия права - это наука, а наука о праве - это фило­софия. В 1820 г. вышла одна из основных работ Гегеля «Философия пра­ва». Ученый считал, что философия права имеет своим предметом идею права, а само право есть свобода как идея. Однако необходимо отметить, что в работе рассматривалось, не только право, но и общество и государст­во. В противоположность Гегелю русский юрист Н. М. Коркунов (1853-1904) выступал против сверхъюридической правовой научности. Но он считал, что это понятие можно использовать для обозначения высших уровней теории права, на которых глобальные обобщения еще сохраняют связь с правовым материалом.

А немецкий юрист Г. Гуго (1764-1844) ут­верждал, что не наука о праве есть часть философии, а философия права - часть юридических теоретизаций[42]. Кроме того в начале XX в. Г. Ф. Шершеневич (1863-1912) позитивистски понимая философию как синтез всего научного знания фактически отождествлял философию права и теорию права[43]. Во времена Г. Ф. Шершеневича вопрос о месте филосо­фии права в системе юридических наук находился в плоскости соотноше­ния этой дисциплины с энциклопедией права, представляющей собой краткий обзор основных юридических понятий, их научный комментарий, не содержащий системного анализа всей совокупности юридических наук: теоретико-исторических, отраслевых и специальных.

Понимание, что такое философия права и как она соотносится с теорией государства и права, современными отечественными исследовате­лями можно свести к следующему: 1) Философия права является частью теории государства и права, и охватывает круг проблем, связанных с ис­следованием права через призму философских идей, принципов и катего­рий, при этом отмечается, что философия государства находится в стадии становления, в отличие от философии права. При этом изучаются законо­мерности возникновения и развития государства и права, их сущности, ценности, связи с другими социальными явлениями[44]. В. В. Оксамытный считал, что философию права как науку, познающую суть права, его смысл и социальную ценность, содержащую философско-правовые учения, кото­рые имеют методологическое значение для общетеоретической юридиче­ской науки[45], а О. В. Мартышин, рассматривая теорию государства и права как комплексную общетеоретическую науку, считал, она включает в себя философию права как подход или метод исследования, который присутст­вует в каждой теме[46]. Ряд авторов, такие как В. С. Нерсесянц и В. П. Малахов считают, что философия права является частью не теории государства и права, а юриспруденции, т. е. всей совокупности юридиче­ских наук[47].

Некоторые авторы выступают против того, чтобы рассматри­вать философию как юриспруденцию, считая, что игнорируется тот факт, что основанные на юридической территории философские мысли либо мумифицируются, либо сами трансформируются в юриспруденцию, либо перерабатывают ее в философию, либо синтезируются в особый тип зна­ния[48]. 2) Философия права и общая теория права рассматриваются как единое целое. Ю. В. Сорокина считает, что философия права и теория пра­ва представляют по существу одну науку, хотя различаются между собой постановкой задач и методами познания и делает выводы о том, что фило-

София права не является чисто юридической наукой, поскольку в ней есть элемент чисто философский и чисто юридический[49]. 3) Другие авторы счи­тают, что в вопросе о соотношении теории государства и права и филосо­фии права, необходимо иметь в ввиду, что они взаимно дополняют друг друга, но вместе с тем не взаимозаменяют друг друга, считая, что теория государства и права занимается выявлением и изучением общих законо­мерностей развития государства и права, то философия права имеет дело в основном с процессом познания и объяснения сути правовой материи, с процессом изучения и философского объяснения правового бытия. Так предмет философии Д. А. Керимов характеризует как разработку логики, диалектики и теории познания правового бытия, а Ю. Г. Ершов считает, что философию права следует рассматривать как науку о познавательных ценностных и социальных основах права[50]. Этой же точки зрения придер­живается М. Н. Марченко, который считал, что философия права и общая теория права олицетворяют разные уровни исследования права. Автор по­лагает, что в научной литературе выделяются три уровня познания права: практикующая юриспруденция, предметом которой является действующее право, а задачей и целью - уяснение его смысла и духа, а также практиче­ское применение права (главным для этого уровня, рассчитанного на прак­тикующих юристов, является изучение текстов законов и подзаконных ак­тов, в которых выражено право); общая теория права, рассматривающая право в виде совокупности (системы) норм, исходящих от государства, обеспечиваемых государством и охраняемых им от нарушений путем при­менения узаконенного государственного принуждения; философия права, выясняющая смысл, сущность и истоки права и познающая правовую ма­терию в ценностном аспекте и измерении. Если практическая юриспру­денция выступает как изначальный, по сути эмпирический уровень позна­ния права, рассчитанный на профессиональное правосознание практикую­щего юриста, не выходящее за пределы действующего права и не акценти­рующее внимание на ценностной оценке права, на выяснении его смысла, содержания и социального назначения, равно как и на всем том, что не связано с практической деятельностью, то философия права и общая тео­рия права представляют собой более высокие в качественном отношении уровни познания правовой материи. Это уровни не эмпирические, соотно­сящиеся непосредственно с правотворческой, правоприменительной или иной практической деятельностью, а теоретико-практические, опосредо­ванно связанные с юридической практикой. При этом общая теория права выступает как средний уровень познания права, в то время как философия права представляется высшим уровнем процесса его изучения[51]. Из приве­денных позиций становится ясно, что дискуссионный характер рассматри­ваемого вопроса связан с тем как тот или иной ученый понимает объект и предмет философии права и теории государства и права, способами позна­ния права и другими основаниями, а также очевидно, что эти вопросы до сих пор окончательно не решены, в науке не всегда существуют однознач­ные ответы на проблемные вопросы. Ранее авторы высказали свою пози­цию по этому вопросу, где указали, что считают правильным рассматри­вать философию права как часть теории государства и права.

Возвращаясь к вопросу о становлении науки теории государства и права необходимо отметить, что параллельно с философией права юриди­ческое обучение периода Нового времени неизменно включало вступи­тельный курс, объяснявший будущим правоведам как римскую, так и бо­лее позднюю правовую терминологию, юридические понятия и правовые институты в целом. В историю юриспруденции этот курс вошел как «эн­циклопедия права», представлявший собой введение в профессию, вводное изложение догмы права и определенные философские его свойства. Наи­более известным учебником была «Универсальная энциклопедия права» Г. Гунниуса, изданная в Кельне в 1638 г. Оно затем переиздавалось в 1642, 1658 и 1675 гг. В ней немецкий юрист изложил основы юридической науки и отдельных отраслей права, в частности, гражданского, канонического и гражданско-процессуального. Как энциклопедия права, так и философия права, считавшиеся обобщенными знаниями о праве, включались обяза­тельными предметами для юридических факультетов.

В XVIII веке в юридическо-энциклопедической литературе появля­ется два существенно различных направления. Это столетие было эпохой наибольшего разъединения философского и положительного (догматиче­ского) знания, что отразилось и на энциклопедиях. Одни из них написаны под влиянием догматического или положительного, как его тогда называ­ли, направления. Такова, например, энциклопедия Стефана Пюттера 1757 г., который собственно и ввел название энциклопедии в общее упот­ребление. Другие энциклопедии принадлежат к философскому направле­нию. К ним можно отнести произведения Неттельбладта. Энциклопедии, написанные под влиянием философских систем эпохи, в частности кантов­ской, оставались по-прежнему лишь кратким очерком содержания специ­альных наук. Философское учение давало подходящую форму для такого краткого изложения, давало готовые схемы, рубрики, категории, но не да­вало внутреннего единства изложения, не давало обобщающей и объеди­няющей мысли.

Только с начала XIX в. такой характер юридических энциклопедий меняется. Являются новые, более высокие требования к энциклопедии. Энциклопедисты уже не довольствуются только кратким изложением со­держания отдельных юридических наук. Они стремятся создать из энцик­лопедии самостоятельную науку, имеющую свою особую задачу. Это но­вое направление, видящее в энциклопедии не особый только прием изло­жения науки, а особую, самостоятельную науку, сложилось под непосред­ственным влиянием учений Шеллинга и Гегеля, впервые заговоривших об энциклопедии, как о науке. Середина XIX века была эпохой наибольшего процветания энциклопедической литературы. Но затем наступил ее упа­док.

Как отмечал Н. М. Коркунов (1853-1904), существование энцикло­педии обусловливалось тем, что неудобно начинать изучение права с от­раслевых наук, например, гражданского или государственного права; изла­гая части, предполагалось, что обучающийся уже знаком с целым рядом общих юридических понятий, например, о праве в субъективном и объек­тивном смысле, о правоспособности и дееспособности и т. п. Но считал сомнительным, чтобы краткий очерк всех частей правоведения мог дейст­вительно ввести в изучение правоведения32. Одним из первых профессоров энциклопедии права в России был Ф. Г. Баузе (1752-1812), ректор Мос­ковского университета. Первой энциклопедией права в России можно счи­тать работу русского юриста, сенатора П. И. Детая (1792-1849) «Пособия и правила изучения российских законов, или Материалы к энциклопедии, методологии и истории российского права» (1831). В свое время большое научное значение имела работа доктора, профессора, ректора Киевского университета К. А. Неволина (1806-1855) «Энциклопедия законоведения» (1839-1840), за которую он был награжден Академией наук Демидовской медалью и труд был известен за границей. Работа содержала философское введение, историю философии законоведения и историю положительного законоведения.

Учитывая множество философских воззрений (И. Кант, Ф. Шеллинг, И. Г. Фихте, Г. Гегель), которые оказывали влияние на пред­ставления о государстве и праве, то создание цельной науки, которая бы охватила всю совокупность юридических знаний, оказалось невозможным. В последующем русская юридическая мысль пришла к выводу, что энцик­лопедия права не может быть оформлена в науку, поскольку у нее нет сво­его предмета и метода исследования.

По мнению Н. М. Коркунова философия права и энциклопедия пра­ва «одно и то же». Они представляют собой лишь основу для создания од­ной обобщающей науки - общей теории права. Именно Коркуновым была обоснована необходимость замены энциклопедии права общей теорией [52] права в 1886 г. в работе «Лекции по общей теории права». Он считал, что юриспруденция достигла такого уровня развития, что появилась потреб­ность в обобщающем представлении о праве. Вместе с тем философ, исто­рик и правовед Е. Н. Трубецкой (1863-1920) энциклопедию права рас­сматривал как синтез философии права и юридической догмы. Ф. В. Тара- новский (1875-1936) известный юрист, заложивший теоретические основы для сравнительно-исторического правоведения, так видел энциклопедию права как единство догмы права с философией права и историзмом, но эн­циклопедию права трактовал как синтетическое, интегральное юридиче­ское знание, поскольку юриспруденция всегда устанавливает связь права с остальными сторонами общественной жизни. Тарановский считал, что за­менять энциклопедию права на общую теорию права как в терминологиче­ском, так и в предметном плане нет необходимости (на чем настаивал Кор­кунов), поскольку и то и другое есть общее учение о праве, и не видел ос­нований противопоставлять философию права энциклопедии права[53]. В целом можно констатировать, что энциклопедия права рассматривалась по-разному, одни исследователи ее как вводный курс для изучения теории права, другие расширяли ее понимание до выяснения значения философ­ской науки вообще и влияние философских учений на формирование юри­дической науки, а другие, признавая ее в качестве самостоятельной науки, считали, что она дает системное представление общей суммы знаний в ви­де основных понятий и теорий для создания основы усвоения последую­щих правовых знаний.

В настоящее время, как считают некоторые авторы, энциклопедия права трансформировалась в учебную дисциплину «Введение в юридиче­скую специальность» или современных основ правоведения[54]. Однако ут­ратив свое значение к началу XX в. энциклопедия права вновь вернулась в начале XXI в. Безусловно, вопросы, которые волновали теоретиков права, были связаны и с тем как исторически решались эти вопросы и в тоже время начался поиск новых подходов к развитию теории государства и права, поскольку марксистско-ленинское учение о государстве и праве пе­рестало быть единственным в нашей стране и в конце XX - начале XXI на­чался процесс модернизации высшего юридического образования. Дискус­сию вызвала выход в свет книга Ю. И. Гревцова, И. Ю. Козлихина «Эн­циклопедия права» (2008). Тема для обсуждения была сформулирована как «Энциклопедия права или интегральная юриспруденция?»33. Гревцов и Козлихин указали на то, что они попытались представить общую теорию права в виде трех самостоятельных научных направлений (дисциплин): теории (догмы права), социологии и философии права. А. В. Поляков в своей статье задавался вопросом, почему этот труд был назван энциклопе­дией, если он ничем не отличается от общей теории права[55] [56] [57]. Поляков так­же считает, что энциклопедия права не может решить поставленные со­временной наукой задачи, и отдает предпочтение теории государства и права, указывая, что ее необходимо совершенствовать как науку инте­грального типа. Р. А. Ромашов, констатировав, что в современном своем состоянии теория государства и права не выполняет своей основной цели - выступать в качестве общей понятийной и методологической базы для всей образовательной и научной юриспруденции, тем не менее, не согла­сился с тем, что теория государства и права может быть заменена энцик­лопедией права, поскольку не может рассматриваться ни в качестве само­стоятельной юридической науки, ни в качестве юридической дисциплины, аналогичной по своей сути существующей теории государства и права. С точки зрения ученого, ее можно использовать на начальном уровне юри­дического образования, но рассматривать ее в качестве формы системного обозрения всей научной юриспруденции (как метатеории) нельзя37. Неко­торые ученые, поддержав работу Гревцова и Козлихина и констатировав, что теория государства и права должна развиваться именно в этом направ­лении, в частности В. М. Баранов предложил идти по пути постепенного преобразования теории государства и права, но в энциклопедию юриспру­денции, поскольку указывал на то, что любая отраслевая юридическая нау­ка - теория, а значит, общетеоретическая подготовка должна быть более высокой по статусу. Он считает, что уровень абстрагирования материала должен быть выше, чем в теории государства и права и она должны быть много дисциплинарной, а также обязательно должна состоять из филосо­фии права, социологии права, психологии права, догмы права (включив большинство традиционных тем современной теории права), юридическую практику (отражение всех предыдущих частей в юридической практике), возможно также в рамках энциклопедии новые концепции права3*. С на­шей точки зрения, возникшая дискуссия показывает, что в современной науки теории государства и права существуют определенные проблемы, но что называется «в старые мехи новое вино не наливают». Энциклопедия права, которая была вводным курсом в прошлом столетии, как рассматри­вают ее многие современные российские исследователи, не может заме­нить в нашем столетии теорию государства и права, в тоже время необхо­димость выведения науки на следующий этап развития констатируются многими. Попытки подобного рода можно приветствовать, но в том, слу­чае если это не повторение пройденного, а создание по выражению Р. А. Ромашова метатеории, эту идею и попытался концептуально объяс­нить В. М. Баранов.

Формирование социологии права в России проходило во второй по­ловине XIX - первой трети XX в. Интерес к социологии (конкретно - к ра­ботам О. Конта) на Западе и в России происходит одновременно (пример­но в 60-е гг. XIX в.), далее процесс развития социологии там и там идет в целом синхронно благодаря тесным научным контактам. Русские юристы начинают системно внедрять социологию в юриспруденцию раньше своих европейских коллег. Уже в 70-е гг. В. И. Сергеевич, С. А. Муромцев и Ю. С. Гамбаров создают свои первые социолого-правовые труды, хотя и признавая при этом своим учителем Р. Иеринга. Одни юристы, целена­правленно пытались соединить социологию с юриспруденцией либо путем реформирования отраслей права на основе социологии (С. А. Муромцев, Ю. С. Гамбаров), либо разрабатывали новую социолого-юридическую ме­тодологию (Б. А. Кистяковский, Е. В. Спекторский), либо просто пропа­гандировали ценность социологического знания для юридической науки (В. М. Хвостов). Во вторую группу входили юристы, откликнувшиеся на социологию, но которые либо считали недопустимым внедрение социоло­гии в юриспруденцию, либо делали на этот счет существенные оговорки. При этом и те, и другие фактически довольно успешно соединяли социо­логию с юридической наукой (Б. Н. Чичерин, П. И. Новгородцев, Г. Ф. Шершеневич). Совсем редкие случаи - это полный переход юристов в социологию, что было позднее, в 20-30-е гг. XX в. (Г. Д. Гурвич, Н. С. Тимашев, П. А. Сорокин).

Социология в равной мере и с одинаковой интенсивностью прони­кала в догматическую и фундаментальную юриспруденцию. Такое течение [58] дел определялось тем фактом, что обе части юридической науки реформи­ровали, как правило, одни и те же лица. Отраслевики-социологи (С. А. Муромцев, М. М. Ковалевский, М. Н. Коркунов, Л. И. Петражицкий, Ю. С. Гамбаров, В. В. Ивановский, Н. И. Лазаревский, М. П. Чубинский и др.) внесли главный вклад в реформирование энциклопедии и философии права, в наполнение новым содержанием политики права, в создание об­щей теории права, сравнительного правоведения и социологии права. Ци- вилист Г. Ф. Шершеневич, будучи противником имплантации социологии в юридическую догматику, много сделал для разработки общей теории права как комплексной дисциплины, включающей социологический ком­понент[59]. Взгляды юристов на место социологии права в составе юридиче­ской науки можно условно разделить на три группы. Первую группу со­ставляли юристы, наиболее радикально настроенные в деле внедрения со­циологии в юриспруденцию. С. А. Муромцев и Ю. С. Гамбаров, считая со­циологию венцом научного знания, предлагали реформировать всю юрис­пруденцию (прикладную и фундаментальную) на основе социологии. Они считали, что не только социология права, но и все правоведение является составной частью социологии. Основным аргументом при этом служило утверждение, что «правоведение, как и социология, разыскивают законы развития общественной жизни»[60]. Однако данное мнение не имело широ­кой поддержки. Во вторую группу входили юристы (в основном это отрас­левики-догматики: С. В. Пахман, Г. Ф. Шершеневич и др.), которые ут­верждали, что социология права - часть социологии и потому не может быть частью правоведения. Третья группа юристов (Н. А. Гредескул, Н. С. Тимашев, Г. Д. Гурвич) видела в социологии права самостоятельную дисциплину в составе юриспруденции, отличной от догмы права, филосо­фии права и общей теории права. Данный подход формировался по мере институциализации социологии права как научной и учебной дисциплины и стал вполне устоявшимся примерно к 20-30-м гг. XX в.

Для советских юристов 1920-х гг., разрабатывавших общую теорию права, ее социологический компонент стал основным, т. к. догматика и философия права прочно ассоциировались с «буржуазной» наукой. Они сумели всесторонне и глубоко показать механизм взаимосвязи экономики, классовой структуры общества, права и государства, развивая базовые по­ложения марксизма и восполняя в нем пробелы. Государство и право, с их точки зрения, вырастая из отношений производства и обмена, проходя че­рез призму классового сознания, взаимодействуют очень опосредованно, с использованием сложной цепи социальных взаимосвязей. Право для них - часть базиса и часть надстройки, общественное отношение, форма созна­ния и закон, что существенно расширяло представление о праве[61].

Необходимо иметь в виду, что и в настоящее время не утихают дис­куссии о статусе социологии права. Мнения разделились, большинство рассматривает социологию права как науку, тесно связанную с теорией права, но одни считают, что социология права сложилась и существует на­ряду с теорией права, как юридическую дисциплину[62], другие - внутри нее[63].

По мнению В. В. Лапаевой «социология права возможна и как юри­дическая дисциплина (отдельная отрасль юридической науки), и как со­циологическая дисциплина (отдельная отрасль общей социологии)[64]. Э. В. Тадевосян считает, необходимо принимать во внимание различие между терминами «юридическая социология» и «социологическая юрис­пруденция». Социологическая юриспруденция занимается исследованиями в юридической науке, а юридическая социология — исследовательской деятельностью в рамках отрасли социологии. Разграничивая эти два поня­тия и две соответствующие дисциплины, он утверждает, что социология права представляет собой отрасль социологии и по своему предмету, и по своему методу. По его мнению, социология права — это одна из отраслей социологии, изучающая право как социальный институт, то есть сквозь призму социальных отношений, существующих в обществе. А социологи­ческая юриспруденция, напротив, исследует право как юридический ин­ститут, опираясь на социологические средства и методы[65].

В. В. Касьянов, В. Н. Нечипуренко считают, что социология права как частносоциологическая дисциплина и теория права не является доста­точной теоретической основой для социологического изучения правовых феноменов. Лишь очень небольшая группа людей в обществе занята теоре­тизированием, производством догматического права, законотворчеством. Но каждый человек, живущий в обществе, так или иначе, причастен к его праву. Социология права, прежде всего, с их точки зрения должна зани­маться тем, что люди понимают под правом в своей повседневной жизни. Иначе говоря, повседневное право индивидов и социальных групп должно быть главным фоку сом социологии права. Это именно то «живое право», без которого не может существовать ни одно общество[66]. В. Н. Кудрявцев и В. П. Казимирчук полагают, что социология права является самостоя­тельной наукой, представляя определенным образом структурированную систему знаний о праве[67]. Авторы пособия считают, что социологию права необходимо рассматривать как часть теории государства и права, одного из научных направлений.

Общая теория права возникает примерно во второй половине XIX в. на основе энциклопедии права и философии права. Поскольку философия права страдала оторванностью от жизни, а энциклопедия права растворя­лась в отраслевой науке, необходима была дисциплина, которая на высо­ком абстрактном уровне могла бы исследовать позитивное право и делать теоретические обобщения, имеющие значение для отраслевой науки. Об­щую теорию права создавали юристы-социологи, юристы-догматики, юри­сты-философы, образуя тем самым соответствующие составные компонен­ты теоретико-правовой науки: социологический, догматический, философ­ский. Н. М. Коркунов отмечал, что общая теория права не имеет непосред­ственного применения в жизни, так как она содержит только общие осно­вы права, а не конкретные правовые предписания, регламентирующие ре­альные жизненные отношения. Однако теория права призвана понять практическое право и реальные человеческие отношения как единое целое: этот общий организм следует «разложить» на его отдельные «органы» и «элементы», определить их взаимодействие, «нормы и цели их действий, а также назначение, как целого, так и частей»[68].

В России общая теория права задумывалась и фактически создава­лась как комплексная юридическая дисциплина, нацеленная на всесторон­нее изучение права и государства в философском, догматическом и социо­логическом отношениях. Большинство представителей отраслевых юриди­ческих наук, как правило, не занимались проблемами общей теории права, поэтому в начале XX в. отраслевая юридическая наука продолжала оста­ваться слабо связанной с общей теорией права. Соединение между ними шло по линии догмы права, но в большей степени в этом были заинтересо­ваны теоретика права, поскольку опирались в своих исследованиях на от­раслевой материал. Такие компоненты как философия права и социология права по своим задачам и методологии слишком отличались от юридиче­ской догматики, что вело к четкому разделению отраслевой науки и общей теории права. Следствием всех этих обстоятельств стал тот факт, что об­щая теория права изначально формировалась и развивалась как самостоя­тельная комплексная наука.

Политика права сумела занять свое особое место. В России тема политики права как самостоятельной науки встает с последней трети XIX в. в связи с дискуссией о разграничении фундаментальной и догматиче­ской юриспруденции. Интенсивное проникновение социологии, антропо­логии и статистики в юриспруденцию создавало тот эмпирический фунда­мент, который превращал вопрос о целях и средствах правового регулиро­вания в самостоятельную тему. Внутри догматической юриспруденции возникают политика гражданского права, уголовного права, финансового права. В общей теории права предпринимаются попытки обоснования по­литики права как общетеоретической межотраслевой науки. Однако пред­мет и методы отраслевой науки и политики права были слишком разные, чтобы существовать в рамках единых дисциплин. Вообще учение о поли­тике права возникло в Германии в связи с критикой проекта Германского гражданского уложения, а затем обратило на себя внимание в других стра­нах. Как указывал К. Бергбом, юриспруденция является абстрактным по­нятием права, как оно есть, а не каким должно быть, то политика права, используя критический метод, определяет ориентиры изменения правопо­рядка[69]. Предметом политика права мыслилось не реально действующее право, а идеальное право, каким оно должно быть, т. е. цели права и сред­ства достижения этой цели[70]. Указание на политику права как научную дисциплину встречается как у основателей этого направления С. М. Муромцева и Л. И. Петражицкого, но и у других авторов.

В ХІХ-начале XX в. юридическая наука России включает в себя догматическую и фундаментальную (философия права, история филосо­фии права, энциклопедия права, общая теория права и государства, срав­нительное правоведение, политика права, социология права) юриспруден­цию.

В дореволюционном правоведении было, по крайней мере, две кни­ги, имевшие в названиях словосочетание «теория государства и права»: «Теория права и государства в связи с теорией нравственности» Л. И. Петражицкого (в двух томах, Санкт-Петербург, 1907 г.) и «Общее учение о праве и государстве» И. А. Ильина (Москва, 1915 г.). Но, ни о ка­кой содержательной близости с советскими работами о государстве и пра­ве, говорить не приходится. В этих работах в основном освещаются вопро­сы права. Л. И. Петражицкий выразил свое мнение об отношении между правом и государством следующими словами: «Государственная власть есть... социально-служебная власть. Важнейшим служением общему благу со стороны государственной власти (субъектов подлежащих обязанностей и прав) является служение праву; и государственная власть есть власть служебная, прежде всего, и преимущественно по отношению к правам граждан и праву вообще»[71]. И. А. Ильин писал: «Государство есть союз людей, организованный на началах права... Тот, кто говорит о государст­ве, говорит о праве, ибо государство есть правовой союз; право есть как бы тот воздух, которым дышит государство»[72]. Таким образом, в отечествен­ной юридической науке не существовало теории государства и права, од­нако сложились определенные направления, обсуждались различные про­блемы как общетеоретического, так и отраслевого характера.

Появление теории государства и права связывают с оформлением советской юриспруденции, хотя, в первые годы советской власти стояли другие насущные задачи, такие как удержание и организация новой власти, а не проведение юридических исследований, тем не менее, юристы счита­ли необходимым обосновать новое понимание государства и права, и большинство работ было направлено на критику трудов буржуазных юри­стов. Если вопрос о роли государства после революции в переходный пе­риод был решен В. И. Лениным в работе «Государство и революция», в ко­торой решался вопрос о сломе старого государственного механизма, а в «Апрельских тезисах» он определил новый форму, точнее новый тип госу­дарства - республику Советов рабочих, батрацких и крестьянских депута­тов, то вопрос о праве переходного периода ничего не писали ни К. Маркс, ни Ф. Энгельс, ни В. И. Ленин. Поэтому на этом этапе возникали различ­ные трактовки права, на основе марксистского учения. Как отмечает Ф. В. Мусатов, «несмотря на многообразие трактовок права, появившихся в это время, в них можно выделить общие черты: во-первых, безусловное признание классового характера права, т. е. наличия права только в обще­стве, разделенном на классы и соответственно его отсутствие в доклассо­вом (родовом) и бесклассовом (коммунистическом) обществах; во-вторых, его революционный (революционно-диалектический) характер; право рас­сматривалось в движении, в борьбе классов (в противоположность «бур­жуазному догматизму»); в-третьих, несамостоятельный характер права, право, равно как и государство, коренится в материальных условиях обще­ственной жизни; в-четвертых, временный, преходящий характер права (на время диктатуры пролетариата), право, подобно государству, исчезнет в ближайшем будущем; в-пятых, рассмотрение права как средства эксплуа­тации (подавления, угнетения) имущим господствующим классом не­имущих подчиненных классов»[73].

Первым определение «нового» права предложил заместитель на­родного комиссара юстиции РСФСР П. И. Стучка (1865-1932), кроме это­го занимал должность председателя Верховного суда РСФСР, один из ав­торов Декрета о суде № 1 от 22 ноября 1917 г. Эта дефиниция была закре­плена в «Руководящих началах по уголовному праву РСФСР», принятых 12 декабря 1919 г.: «Право — это система (или порядок) общественных от­ношений, соответствующая интересам господствующего класса, и охра­няемая организованной силой его (т. е. классовым государством)»[74]. В. С. Нерсесянц назвал эту концепцию «классовым порядком»[75]. Деклари­руя отказ от идей и представлений буржуазных юристов, советские юри­сты, тем не менее, использовали наработки своих идеологических против­ников. Так Стучка в подтверждение своего мнения привел слова «кадет­ского профессора Муромцева», который понимал право как «совокупность юридических отношений (правовой порядок)», а правовые нормы — толь­ко как «некоторый атрибут (придаток) этого порядка»[76]. Данное определе­ние одновременно было направлено против юридико-позитивистской де­финиции права как совокупности норм (правил поведения), которая без­раздельно утвердится в 1930-е гг. и сохранит доминирующее значение в теории права до сих пор. В то же время в определении П. И. Стучки уже имеется этатистская направленногсть, т. к. система (порядок) отношений соответствует интересам господствующего класса, организованного в го­сударство, и охраняется им, а значит, неявно признается зависимость этих отношений от государства[77].

В этот период была создана другая концепция - теория права Е. Б. Пашуканиса (1891-1937), юрист, был заместителем наркома юстиции СССР. Теорию Пашуканиса именует «меновой» теорией права. Е. Б. Па- шуканис попытался на основе идей К. Маркса самостоятельно создать марксистскую теорию права. При этом сам автор скромно заметил, что «настоящая работа отнюдь не претендует на почетный титул марксистско­го руководства по общей теории права»[78]. Право, по Пашуканису, возника­ет там и тогда, где имеет место общение отдельных обособленных субъек­тов, связанных между собой посредством эквивалентного обмена[79].

Е. Б. Пашуканис дал анализ права как формы общественных отно­шений, т. е. право, по его мнению, выступает отражением социальных от­ношений, но не любых социальных отношений, а отношения товаровла­дельцев. Не нормы, установленные государством, порождают правоотно­шения через юридические факты, а сами нормы возникают на основе ре­ально существующих общественных отношений, которые имеют правовой характер без их опосредования государством. «Мы можем себе предста­вить такое предельное положение, когда, кроме двух вступающих в отно­шение сторон, отсутствуют какая-либо иная, третья сила, способная уста­новить норму и гарантировать ее соблюдение, например, какой-нибудь до­говор варягов с греками, - отношение и в этом случае остается. Но стоит лишь представить себе исчезновения стороны, т. е. субъекта как носителя обособленного автономного интереса, и сама возможность отношения точ­но также исчезает», - писал Пашуканис[80]. Право автором трактовалось как своеобразная форма коммуникации, возникающей на основе обменных от­ношений.

С социологических позиций пытался также обосновать марксист­скую теорию права и И. П. Разумовский (1893-1937), философ, теоретик права, социолог. По убеждению Разумовского, марксистская теория права может быть создана лишь посредством социологической и социалистиче­ской критики буржуазной общей теории права.

Не соглашаясь с Е. Пашуканисом, который выводил правовую фор­му из менового отношения и считал простейшей клеткой правовой ткани понятие субъекта права, Разумовский выдвигает положение о том, что ис­ходным пунктом марксистского анализа права должно стать генетическое рассмотрение «простейшего правового отношения» — владения, разви­вающегося в частую собственность, при этом владение и частная собст­венность понимаются Разумовским как «оборотная», «распределительная» сторона отношений господства и подчинения[81].

Особое внимание в работе уделено соотношению права и идеоло­гии, исследованию того, каким образом отношения между людьми полу­чают юридико-идеологическое измерение. «Право, - писал Разумовский, - предстает перед нами и как общественные отношения, и как правовая идеология, и как наивысшее развитие последней - системой норм»[82]. Ука­зание на идеологический характер права, это то новое, что отличало Разу­мовского от Стучки и Пашуканиса, хотя он соглашался с ними в том, что из названных признаков права является его определение как общественно­го отношения. Также вслед за ними Разумовский признавал примат юри­дического отношения над законом как актом государственной власти[83].

В этот период также использовались идеи Л. Н. Петражицкого. Теорию классового права с позиций психологической теории права разра­батывал М. А. Рейснер (1868-1928), профессор Петроградского универси­тета, один из разработчиков первой советской конституции, один из осно­вателей Коммунистической академии. Эту теорию называют классово- психологической. Первенство в психологическом обосновании права Рейснер признавал за Петражицким, особое внимание, уделяя интуитив­ном праву, хотя критически относился к его субъективизму и индивидуа­лизму[84] [85]. Право, являясь идеологической формой, по Рейснеру, подвергает­ся определенным закономерностям и искажениям в историческом процес­се, как и любая другая общественная идеология. «По мере исторического развития и победы того или иного метода идеологических построений об­разуется соответствующий тип права. В доклассовом обществе - это меж- дуродовое право, построенное на принципах мести и направленное к «ог­раждению целости живого состава и неприкосновенности областей владе­ния со стороны многочисленных родовых групп». По мере развития меж- дуродовое право трансформируется во внутриродовое, регулирующее «сложные отношения родства как естественного, так и искусственного, и связанного с ним участия во владении родовым имуществом». Междуро- довое право сменяется междуклассовым правопорядком, где на первый план выходит право того или иного господствующего класса»83. Являясь универсальной идеологической формой, право всегда будет направлено на поддержание в обществе социального равновесия на принципах равенства и справедливости, вытекающих из общей «правовой почвы» интуитивного права, объединяющего в себе «все правды в некоторой единой высшей справедливости на земле»[86]. Ученый считал, что никакие современные теории не могут быть достаточными, если они не считаются с человече­ской психикой. Так В. Д. Зорькин полагал, что теорию права Рейснера можно рассматривать как «попытку синтезировать различные аспекты правовой регуляции (норму, правоотношение, правосознание), что нашло

отражение в понятии права как правопорядка»[87]. Сторонником идей пси­хологической школы был Я. М. Магазинер (1882-1961), доктор юридиче­ских наук, профессор. Магазинер писал: «Юридические нормы поведения, которые личность признает для себя обязательными потому, что их испол­нения требует общественное правосознание (в виде законов, обычаев и т. и.), составляют положительное право. Юридические нормы, которые личность признает для себя обязательными по своему собственному пра­восознанию, без всякой ссылки на общественный авторитет, образуют ин­туитивное право (например, правосознание революционера, отрицающего авторитет данного закона, обычая, общественного мнения и т. д.). От по­ложительного права надо отличать официальное право. Положительное право есть господствующее в данном обществе правосознание, т. е. нормы по праву должного, не допускающие психического противодействия со стороны обязанного и дающие управомоченному такую энергию требова­ния, которая способна преодолеть энергию сопротивления обязанного. Это - правосознание идейно господствующей части общества. Она обычно яв­ляется и фактически господствующей частью того же общества, т. е. в ее руках находится экономическое и политическое господство, обычно сов­падающие, ибо экономический суверенитет влечет за собой суверенитет политический. Эта господствующая часть общества создает официальное право, т. е. нормы, проводимые в жизнь организованной мощью общества в лице его органов, создающих право (законодательство), осуществляю­щих право в бесспорном порядке (управление) и разрешающих споры при осуществлении права (суд)»[88].

Однако необходимо отметить, до 1930-х гг. основными концепция­ми были теории Стучки и Пашуканиса. В 30-х годах в нашей стране про­изошли существенные изменения. Они означали не только создание основ социализма, в том его понимании, которое давалось программными доку­ментами Коммунистической партии, правившей в СССР и монопольно оп­ределявшей политику государства, но и изменения в политическом режи­ме. В условиях идеологического давления началась критика воззрений П. И. Стучки и Е. Б. Пашуканиса. Она была «открыта» журналом «Совет­ское государство и революция права» в № 1 за 1930 г. На протяжении 1930 и 1931 гг. на страницах этого журнала происходила идейная борьба с вза­имными обвинениями. В результате и П. И. Стучка, и Е. Б. Пашуканис признали «допущенные ими ошибки» и во многом отказались от положе­ний своих теорий[89]. Е. Б. Пашуканис настолько видоизменил «меновую теорию», что признал существование «социалистического права», которо­го по первоначальным положениям его теории просто не могло быть. Без­условно, изменение его точки зрения было вызвано усиливавшимся давле­нием. Понимая опасность своего положения, автор пытался преодолеть «прежние заблуждения», но было уже поздно[90]. Судьба идей и самого Е. Б. Пашуканиса трагична, поскольку А. Я. Вышинский (1883-1954), про­курор СССР назвал его работу «Общая теория права и марксизм: опыт критики основных понятий» (1924 г.) «вредительской», а самого Пашука­ниса «вредителем»[91]. Пашуканис был арестован и приговорен к расстрелу.

Важнейшим событием, которое определило развитие советской юридической мысли, стало I Совещание по вопросам науки советского го­сударства и права (16-19 июля 1938 г.), на котором выступил с докладом на тему «Основные задачи науки советского социалистического права» А. Я. Вышинский. Хотя в названии нет наименования теории, но к этому был сделан шаг, кроме того встречается название «марксистско-ленинская теория государства и права», советское право было объявлено социалисти­ческим правом (хотя термин «социалистическое право» впервые упомянул Пашуканис, Вышинский конечно же ссылку на него не сделал), которое должно было совершенствоваться благодаря советской науке о праве и провозглашалось, что советское право на переходный период не только не отомрет, но и будет развиваться[92] [93]. Вышинским было дано следующее оп­ределение права: «Право - это совокупность правил поведения, выражаю­щих волю господствующего класса, установленных в законодательном по­рядке, а также обычаев и правил общежития, санкционированных государ­ственной властью, применение которых обеспечивается принудительной силой государства в целях охраны, закрепления и развития общественных отношений и порядков, выгодных и угодных господствующему классу»91. Любые попытки самостоятельной интерпретации взглядов Маркса о праве, равно как и теории, не вписывавшиеся в концепцию, предложенную Вы­шинским, в отличие от первоначального этапа были запрещены. Сформу­лированное таким образом этатистское и классовое понятие права сохра­нялось вплоть по смерти В. И. Сталина в 1953 г. В науке утвердилась мар­ксистская догма, заменившая правовую науку правовой идеологией. Ф. В. Мусатов считает, что данная Вышинским дефиниция права имела мало общего с аутентичным марксизмом. При этом указывается, что «за основу предложенного определения права было принято положение «Ма­нифеста коммунистической партии» (политического, программного доку­мента, но никак не научного сочинения), высказанное К. Марксом и Ф. Энгельсом, без достаточного обоснования и лишь в связи с предпола­гаемым исчезновением частной собственности в коммунистическом обще­стве. Иные идеи К. Маркса о праве, в частности, приведенные в работах «К еврейскому вопросу», «К критике гегелевской философии права. Введе­ние», «Экономическо-философские рукописи 1844 года», «Критика Гот­ской программы», наконец, в «Капитале» и других сочинениях, были про­игнорированы»[94] [95]. Термин аутентичный означает подлинный, соответст­вующий подлинному93. Сложно говорить об аутентичном марксизме, если определение и понимание этого явления не было дано в трудах Маркса и Энгельса, с нашей точки зрения необходимо согласиться с А. В. Поляко­вым который указывал «в ортодоксальном марксизме отсутствовала собст­венно правовая теория и по-видимому, можно говорить лишь о марксист­ской интерпретации права, об определении его места в жизни общества с позиций доктрины исторического материализма, разработанной К. Марксом и Ф. Энгельсом. Поэтому, все немногое, что было сказано ими по этому поводу, воспринималось как «священное писание»[96]. Единствен­ным источником права в Советском Союзе считалось государство, а сфор­мулированное понятие права было близким к обыкновенному правовому позитивизму, точнее, к правовому этатизму, потому что сфера права пол­ностью определялась государством и зависела от него. В связи с этим В. М. Сырых писал: «Согласно научному фольклору советский курс общей теории права 1940-1950-х гг. был не чем иным, как курсом Г. Ф. Шерше- невича, лишь немного причесанным под марксизм»[97]

Теоретикам права оставалось лишь сообразовывать свои рассужде­ния с ним и другими положениями указанного доклада, иными работами А. Я. Вышинского. Тогда же, 1938 г., появился «Курс советского социали­стического государственного права», а в 1940 г. увидел свет первый в мире учебник по теории государства и права С. А. Голунского и М. С. Строго- вича. Это объяснялось так: «если право ничто без государства, то и изучать их необходимо вместе»[98]. Примечательно то, что первый был кримина­лист, а второй - процессуалист. Ф. В. Мусатов считает, что возникновение науки теории государства и права в отечественной юриспруденции про­изошло по конъюнктурным соображениям, при полном отсутствии к тому предпосылок в юридических исследованиях. Как отмечается, на названном Совещании было «одобрено общее определение права, до той поры отсут­ствовавшее в советской юридической теории». Следовательно, объедине­ние в рамках одной науки изучения, как права, так и государства, не было органичным результатом развития самой исследовательской практики (и тем более правовой теории)[99]. Это мнение связано с тем, что автор считает необходимым рассматривать теорию права и теорию государства как са­мостоятельные дисциплины, возможно науки. Е. Л. Поцелуев также счита­ет, что соединение теории права и теории государства - это советское на­следие, поскольку в дореволюционном правоведении преобладали курсы теории права[100]. Скорее всего, необходимо говорить о том, что наука была замена идеологией. С середины 1950-х гг. в советской науке предпринима­лись попытки уйти от «узконормативного» понимания права к более ши­рокому, например, единства правовой нормы и правоотношения (С. Ф. Кечекьян, А. А. Пиотковский), Л. С. Явич рассматривал право как сочетание объективного и субъективного права, однако они нормативны и должны защищаться государством, в 1990-е гг. он начал склоняться к тео­рии «функционирующего», «живого» права и написал: «Если в понятие права включены отношения и нормы, то из него просто невозможно ис­ключить правосознание»[101].

Правопонимание стало представлять теоретико-методологическую проблему, в которой происходит восприятие и осмысление права, право­вой действительности в целом, всей правовой материи прошлого и на­стоящего. Некоторые ученые пытались переосмыслить подходы к праву, например, актуализировав идею естественного права (С. С. Алексеев, В. К. Бабаев), модернизируя нормативистско-этатистский подход (М. И. Байтин, А. Ф. Черданцев), развивая социологическое направление (Ю. И. Гревцов, Л. И. Спиридонов, И. Л. Честнов), создавая теории: либер­тарно-юридическую концепцию права (В. С. Нерсесянц, В. А. Четвернин), «социократическую» концепцию права (Г. В. Мальцев) и «обменную» концепцию права (Л. С. Матут). А. В. Поляков считает, что теории права, стремящиеся к синтезу на базе классической научной парадигмы (в ее рам­ках сформировались естественно-правовые и позитивистские концепции), не относит к числу интегральных, называет их «интегративными», полагая, что только постклассические подходы к пониманию правовой реальности способны дать целостную картину права как «живого» социального явле­ния[102]. Таким образом, различая понятия интегральный и интегративный тип правопонимания, указывая интегральный тип правопонимания должен не эклектически объединять, а синтезировать теоретически значимые мо­менты, проработанные конкурирующими научными теориями. Однако не­обходимо отметить, что другие авторы не проводят различия между тер­минами интегральный и интегративный, употребляя их как синонимы. На­пример, В. В. Лазарев относит себя к сторонникам «синтезированного»

103

правопонимания: позитивистского и естественно-правового , также как и Р. 3. Лившиц, последний предлагает синтезировать три подхода к праву (нормативизм, социологический и естетсвенно-правовой подходы[103] [104] [105] [106]), од­нако А. В. Поляков считает, что все равно указанные авторы не вышли за рамки этатизма и соответственно не смогли сконструировать адекватную интегральную103 и предлагает свою коммуникативную теорию права как интегративную и рассматривает право как коммуникацию100. Во всяком случае, С. И. Архипов определяет теорию Полякова как одну из наиболее интересных современных версий антипозитивистского типа правопонима­ния, хотя и не лишенную недостатков[107]. К интегративному правопонима- нию можно отнести и концепцию реалистического позитивизма Р. А. Ромашова, где анализ права проводится в контексте целенаправлен­ной человеческой деятельности и восприятие права предполагает выделе­ние двух моделей абстрактного и реального[108]. Существуют и другие инте­гративные теории правопонимания.

Вместе с тем, некоторые авторы, например В. М. Сырых, считают, что «негативное отношение к материалистической теории права имеет своим адресатом не действительную марксистскую доктрину, а ее жалкое, извращенное карикатурное изображение, созданное коллективными уси­лиями советских правоведов на протяжении семидесяти с лишним лет су­ществования советского государства». Сырых указывает, что более пра­вильное прочтение было у Ф. Д. Корнилова и обоснованно показавшим, что законосообразная связь частного объективного права как формы эко­номических отношений с их экономическим содержанием должна состав­лять основу современной теории права. Весьма близко к марксистской трактовке права подошел Л. С. Явич, полагавший, что «исторически и ло­гически правогенез происходит до завершающей своей стадии независимо от государства». Однако названные и иные положения материалистиче- ской теории права, использованные в работах советских авторов, стоящих по преимуществу на позитивистских позициях, не были способными дать целостное и системное изложение материалистической теории права. Сы­рых определяет, что суть материалистической теории права составляют пять основополагающих фундаментальных идей: право не может быть по­нято ни само из себя, ни из так называемого общего развития человеческо­го духа, поскольку его истоки коренятся в материальных жизненных (эко­номических) отношениях; действительное право имеет своим основанием объективное право, представляющее собой юридическую форму экономи­ческих отношений, возникающую независимо от воли государства; сущ­ность объективного права составляют такие всеобщие правовые принципы, как принципы равенства, свободы, взаимодействия, эквивалентности и общеобязательности (юридической ответственности), примата права перед законом и верховенство закона в системе источников позитивного права; позитивное, индивидуальное (право индивида) и конкретное право (дого­вор, соглашение) выступают равноценными необходимо связанными друг с другом формами права, которые последовательно принимает объектив­ное право в процессе перехода из возможности в действительность; част­ное и публичное право представляют собой качественно различные формы реализации объективного права в непосредственной действительности, в конкретных правоотношениях[109]. Таким образом, можно констатировать тот факт, что в современной науке теории государства и права существует вопросы, связанные как с развитием науки в существующих границах без изменения основных структурных элементах, либо, наоборот, с их сущест­венным изменением, а также необходимостью адекватного прочтения уже имеющихся идей, концепций, теорий, либо со сменой парадигм и выдви­жением новых идей. После того как, марксистская идеология перестала быть официальной идеологией, и теория государства и права как наука по­лучила возможность развиваться без внешнего вмешательства, тем не ме­нее не решенных вопросов и проблем не становится меньше, а некоторые авторы считают, что не только теория государства и права, но и в целом юридическая наука находится в кризисном состоянии, поскольку не может преодолеть негативные последствия предыдущего этапа развития, так и возникновением в современных условиях новых проблем[110]. Однако мы солидарны с крупнейшим медиевистом А. Я. Гуревичем, который конста­тируя кризис в гуманитарном знании, вызванный сменой парадигм, в тоже время заявлял, что это нормально, так как стимулирует научные исследо-

вания111. Видимо кризис естественное состояние науки, поскольку отсут­ствие споров - симптом стагнации науки.

111 Гуревич А. Я. Подводя итоги ... // Одиссей. 2000. С. 125-138.

<< | >>
Источник: А.В.Юрковский.. Теория государства и права : учебное пособие / под ред. А. В. Юрковского. - Иркутск : Иркутский юридический институт (филиал) Академии Генеральной прокуратуры РФ, 2016. - 620 с.. 2016

Еще по теме ГЛАВА 2. ИСТОРИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА В РОССИИ:

  1. 8. Становление и развитие теории государства и права в России.
  2. Лекция 3. Возникновение и развитие теории государства и права в России
  3. Глава 1. Теория государства и права как фундаментальная юридическая наука: современное состотяние и перспективы развития § 1. Место теории государства и права в системе наук
  4. Учебный материал состоит из пяти частей: общеметодологических вопросов теории государства и права, общего учения о государстве, теории права, теории правового поведения и теории правового государства ка
  5. 3.2. Причины разложения первобытного общества и возникновения государства и права. Возникновение государства и права как естественно-исторический процесс. Пути и формы возникновения государства. Особенности образования древнерусского государства
  6. ВОПРОС 2 Исторический аспект становления и развития науки административного права. Источники отечественного административного права
  7. Глава 2. Основные этапы становления и развития экономической теории
  8. § 1. Источники права и формы закона в период становления и развития абсолютизма в России (первая половина XVIII в.).
  9. Особенности теории государства и права как науки:
  10. ТЕОРИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА АНТИЧНЫЕ ПИСЬМЕННЫЕ ИСТОЧНИКИ И ВЕНЕДСКАЯ ПРОБЛЕМА (I-V ВВ.)Глава I. ТЕОРИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
  11. Особенности предмета теории государства и права