<<
>>

«Методология права

, - отмечает Д.А. Керимов, - не имеет каких-либо принципиальных отличий от всеобщей научной методологии, но, составляя её разновидность, обладает своей спецификой, которая определяется особенностями объекта, функцией и целью познания»[61].

Исходя из этого, а также рассуждений ученого о всеобщей методологии в целом, можно заключить, что философские категории как один из инструментов всеобщей методологии познания, не приобретают принципиальных отличий, оказываясь в правовом поле, а обладают лишь некоторой спецификой своего необъятного объёма и содержания исходя из особенностей объекта, предмета, целей и задач юридических исследований. Другими словами, предельные всеобщие универсальные понятия – философские категории – частью своего объёма и содержания проявляются в предметном поле правовой науки. Природа права, правовых явлений и процессов определяет ту часть объёма той или иной философской категории, или тот или иной сегмент её содержания, который приобретает определяющее значение в данном конкретном научном юридическом вопросе.
Однако на саму категорию, на само её содержание, этот момент ни какого влияния не оказывает: свойства категории как таковой остаются неизменными.

В.М. Сырых, будучи убежденным оппонентом Д.А. Керимова (да и не только его), тем не менее, на страницах своей работы «Логические основания общей теории права. Том 1: Элементный состав», высказывает подобную точку зрения. Дабы не переписывать весь параграф «Почему, преломляя категории диалектики, советские юристы наломали немало дров?», посвящённый специфике проявления категорий диалектики в юриспруденции, приведем для иллюстрирования высказанного тезиса одну цитату: «Последовательно воплощая философские воззрения в познание правовых явлений, юрист получает возможность правильно определить исходные теоретические и методологические посылки исследования, сформулировать гипотезы и сконцентрировать внимание на их научном, теоретико-правовом обосновании.

При этом диалектический материализм ориентирует познающего субъекта на поиск и открытие объективных знаний, а не мыслей, оценок и мнений, иных форм выражения субъективного знания об объективном. Нельзя забывать, что только философия исследует соотношение субъекта и объекта в познании и, следовательно, без учета её положений нельзя правильно определить пути и способы постижения исследуемой проблемы»[62]. Таким образом, и В.М. Сырых не поддерживает точку зрения о том, что философские категории в предметном поле правовой науки должны как-то трансформироваться, преломляться, а указывает лишь на необходимость при исследовании юридических вопросов учета положений философии, которая занимается разработкой категорий.

Н.Н. Тарасов не рассматривает непосредственно проблему философских категорий в праве. Однако в его работе можно найти рассуждения по поводу философских оснований юридических исследований, которые можно применить и к исследуемому нами вопросу. Он, в частности, предваряя параграф о юридических понятиях, отмечает, что правоведение, как и любая наука, функционирует в рамках некоторой философской «картины мира» как претендующей на истинность системы представлений о его устройстве, также в процессе исторического развития возникают определенные философские традиции, находящиеся в достаточно сложных отношениях и оказывающие влияние на все сферы жизни общества; однако в каждый конкретный период истории одна из таких философских традиций приобретает большее, иногда – господствующее влияние на общественное сознание, что делает приоритетными соответствующие представления о мире: в системе таких исходных представлений существует и наука[63]. Философские же категории, как мы выше убедились, оформляют эту картину мира, охватывая своим объёмом и содержанием все стороны мыслимого человеком мироздания, т.е. посредством философских категорий строится эта самая картина мира, в которой определенное место занимает наука и научные представления, в том числе о праве и правовых феноменах.

Из всего сказанного вытекает вполне очевидный вывод: философские категории в предметном поле юриспруденции остаются философскими категориями – предельно общими универсалиями. И юриспруденция является лишь одной из граней мироздания, в предметном поле которой содержатся лишь некоторые части объёма и содержания категорий философии. Следовательно, ни какого особого смысла категории не приобретают, а в правовой сфере присутствуют лишь их отдельные сегменты, выступающие составляющими объекта и предмета юридической науки. Исследование же проявлений философских категорий в праве должно исходить из их философского смысла, этим смыслом определяться и на этом смысле основываться. При этом, нельзя игнорировать философские законы и философское содержание категорий, поскольку использование таких категорий в предметном поле правовой науки есть всего лишь частный случай, который должен соответствовать общим принципам, в противном случае перед нами уже искажение смысла категории, к содержанию её не имеющее ни какого значения.

<< | >>
Источник: В.В. Сорокин. История и методология юридической науки: учебник для вузов /под ред. д-ра юрид. наук, профессора В.В. Сорокина. – Барнаул,2016. – 699 с.. 2016

Еще по теме «Методология права:

  1. ОБЩЕНАУЧНАЯ МЕТОДОЛОГИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ ПРАВА
  2. Керимов Д.А.. Методология права. Предмет, функции, проблемы философии права. 2-е изд. М.: Аванта+,2001. - 559 с., 2001
  3. 2. Методология теории государства и права.
  4. 1.2 Методология теории государства и права
  5. Лекция 2. Методология теории государства и права
  6. § 2. Методология теории государства и права
  7. § 3. Методология теории государства и права
  8. МЕТОДОЛОГИЯ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
  9. § 4. Методология и методы общей теории права
  10. 1.6. Понятие методологи[137] теории государства и права
  11. Предмет и методология теории государства и права
  12. Тема 1. Предмет и методология теории государства и права
  13. § 3. Сложности на пути формирования методологии политики права