<<
>>

Предостережение как правовое средство преодоления юридических препятствий в реализации прав и законных интересов

(И. Ю. Макарчук, В. Ю. Панченко)

Правовым средствам принадлежит особая роль в преодолении юридических препятствий в реализации прав и законных интересов. При надлежащем ходе правореализационного процесса имеет место беспрепятственная реализация прав и законных интересов. В случае возникновения каких-либо затруднений возникает необходимость преодоления[168] соответствующих препятствий. Преодоление юридиче­ских препятствий невозможно без эффективного использования адек­ватных правовых средств.

Юридические препятствия предстают на пути достижения юридически значимых результатов. Если между це­лью и результатом не было бы препятствий, тогда отпала бы необхо­димость в средствах, именно последние- реакция на конкретные препятствия. В правовых средствах потенциально заложены такие способности, которые позволяют им справляться с различного рода препятствиями, обеспечивать разрешение необходимых задач. Одной из функций правовых средств является их возможность делать суще­ствующие общественные отношения цивилизованными, предлагая вместо незаконных и стихийных правовые механизмы решения воз­никающих проблем, правовые способы устранения конфликтов, пра­вовую энергию в преодолении препятствий, стоящих на пути удовле­творения интересов субъектов права[169].

Правовые средства представляют собой институциональные яв­ления правовой действительности, воплощающие регулятивную силу права, его энергию, которым принадлежит роль ее активных центров[170]; правовые явления, выражающиеся в инструментах (установлениях) и деяниях (технологии), с помощью которых удовлетворяются интере­сы субъектов права, обеспечивается достижение социально полезных целей[171] [172]. Правовые средства создают общие, гарантированные государ­ством и обществом возможности для усиления позитивных регуля­тивных факторов и одновременно для устранения препятствий (нега­тивных факторов), стоящих на пути упорядочения социальных свя- зеи .

Одним из правовых средств, обладающих мощным потенциалом в преодолении юридических препятствий в реализации прав и закон­ных интересов, выступает предостережение о недопустимости нару­шения закона (далее- предостережение). В Федеральный закон от 17 января 1992 г. №2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» (далее - Закон о прокуратуре) предостережение о недопустимости на­рушения закона введено в 1999 году[173] как мера прокурорского реаги­рования наряду с представлением, протестом и другими мерами. По­ложения о предостережении прокурора предметно конкретизированы Федеральным законом от 25 июля 2002 г. №114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (далее - Закон о противодействии экстремистской деятельности). В Федеральный за­кон от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее- Закон о защите конкуренции) предостережение было введено в 2011 году[174] в рамках так называемого третьего антимонопольного пакета как мера незамедлительного реагирования антимонопольного органа на действия и заявления хозяйствующих субъектов, которые могут привести к нарушению антимонопольного законодательства[175]. В Фе­деральный закон от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ «О Федеральной служ­бе безопасности» (далее - Закон о ФСБ) предостережение о недопус­тимости действий, создающих условия для совершения преступлений, введено в 2010 г.[176].

Предостережение как правовое средство представляет собой правовой акт - документ, в свойствах которого специфически конкре­тизируются общие признаки правового акта[177] и добавляются особые черты, позволяющие рассматривать его в качестве самостоятельного, во многом оригинального правового средства[178]. Рассмотрим подробно существенные и отличительные признаки предостережения как пра­вового средства, одновременно раскрывая его потенциал в преодоле­нии юридических препятствий.

Во-первых, предостережение- акт реагирования органов пуб­личной власти, осуществляющих правообеспечительные функции, прежде всего контрольно-надзорные, направляемый при наличии специальных юридико-фактических оснований. Если беспрепятствен­ная форма реализации права не удается, то на помощь неудовлетво­ренному интересу приходит соответствующая правоприменительная деятельность[179] [180]. Правоприменительная деятельность своими правовы­ми средствами вклинивается в механизм реализации права и призвана при необходимости устранять препятствия в использовании субъек­тивных прав, обеспечить использование и соблюдение юридических обязанностей^. Ведущей целью правоприменения является обеспече­ние нормального беспрепятственного действия юридических норм, создание возможностей для беспрепятственной реализации права третьими лицами[181].

Соответствующая реакция является следствием обнаружения обстоятельств негативного порядка, которые выражаются в реальной опасности нарушения прав и законных интересов.

В практике прокурорского надзора предостережение может применяться только при осуществлении надзора за исполнением за­конов и законностью правовых актов[182] [183]. В соответствии со ст. 25.1 За­кона о прокуратуре прокурор может объявить предостережение толь­ко при наличии сведений о готовящихся противоправных деяниях, а также при наличии сведений о готовящихся противоправных деяниях, содержащих признаки экстремистской деятельности. Несколько шире сформулированы основания объявления предостережения в ст. 6 За­кона о противодействии экстремистской деятельности: здесь необхо­димы достаточные и предварительно подтвержденные сведения о го­товящихся противоправных действиях, содержащих признаки экстре­мистской деятельности, и должны отсутствовать основания для при­влечения к уголовной ответственности3. По антимонопольному зако­нодательству (ст. 25.7 Закона о защите конкуренции) основанием для направления предостережения является публичное заявление должно­стного лица хозяйствующего субъекта о планируемом поведении на товарном рынке, если такое поведение может привести к нарушению антимонопольного законодательства и при этом отсутствуют основа­ния для возбуждения и рассмотрения дела о нарушении антимоно­польного законодательства.

Основанием для объявления предостережения органами Феде­ральной службы безопасности являются достаточные и в обязатель­ном порядке предварительно подтвержденные сведения о конкретных действиях, создающих условия для совершения преступлений[184]. От­сюда общим юридико-фактическим основанием для направления пре­достережения выступают: а) наличие нормы права, предусматриваю­щей возможность объявления предостережения; б) наличие достовер­ных сведений о возможности совершения конкретным лицом кон­кретного противоправного деяния; б) отсутствие оснований для при­влечения этого лица к юридической ответственности.

Во-вторых, предостережение - это правовое средство особой це­левой направленности, оно имеет превентивный (предупредительный, профилактический) характер и охранительное назначение (функция потенциальной охраны до нарушения права).

Целью предостережения является предупреждение правонарушений (ст. 25.1 Закона о проку- ратуре, ст. 25.7 Закона о защите конкуренции, ст. 13.1 Закона о ФСБ[185]) путем официального указания на необходимость изменения модели своей юридически значимой деятельности[186].

Предостережения, как и другие правовые средства охранитель­ного порядка, «проводят в жизнь охранительную функцию права и вступают в действие в механизме реализации права в случаях, когда регулятивные правовые средства не обеспечивают надлежащую реа­лизацию права и необходимо подключить к этому процессу правовые меры государственно-принудительного воздействия. На начальных стадиях правового регулирования они выполняют функции потенци­альной охраны общественных отношений до нарушения права, спо­собствуют нормальному процессу действия права на стадии правоот­ношений и их дальнейшей динамики»[187]. Так, превентивно­охранительный потенциал предостережения демонстрирует одно из судебных дел о защите чести, достоинства и деловой репутации: в со­ответствии с Уставом ООО «ХелиКо» предметом его деятельности, в частности, являлась деятельность по наземному обслуживанию воз­душных судов, предоставление услуг по ремонту, техническому об­служиванию и переделке летательных аппаратов и их компонентов. В предостережении Уральской транспортной прокуратуры от 25.06.2011 о недопустимости нарушений закона на сайте ООО «Хе­лиКо» в сети Интернет была размещена информация о том, что ука­занное юридическое лицо является официальным дилером RHC, име­ет технический центр по обслуживанию вертолетов Robinson и авиа­ционную базу, на которой проводится обучение по трем программам подготовки пилотов R-44. Поскольку ООО «ХелиКо» не прошло про­цедуру обязательной сертификации, размещенная на сайте информа­ция может ввести в заблуждение потребителей, воспрепятствовать возможности правильного выбора поставщика услуг в данной сфере. В связи с этим директору ООО «ХелиКо» вынесено предостережение о недопустимости нарушений воздушного законодательства и законо­дательства о защите прав потребителей»[188].

В качестве примера предупредительной функции рассматривае­мого правового средства приведем случай из практики предоставле­ния населению коммунальных услуг. В адрес заместителя генераль­ного директора ОАО «Газпроммежрегионгаз Тверь» прокуратурой Московского района г. Твери было направлено предостережение о недопустимости нарушения закона, выразившегося в частичном огра­ничении подачи природного газа ОАО «Тверские коммунальные сис­темы» в связи с наличием задолженности. Из текста предостережения следовало, что основанием для вынесения предостережения в адрес заместителя генерального директора ОАО «Газпроммежрегионгаз Тверь» явилось уведомление о введении частичного ограничения по­дачи природного газа, направленное на имя генерального директора ОАО «Тверские коммунальные системы», что установлено в ходе проведенной проверки прокуратурой Московского района. При этом, как указано в предостережении, при введении ограничения на постав­ку газа на 100 % будут нарушены права граждан, получающих ком­мунальные услуги в виде горячего водоснабжения и отопления»[189].

Предостережение также может предупреждать появление пре­пятствий. Так, между ОАО «Оренбургэнергосбыт» (энергоснабжаю­щая организация) и ООО «Алексеевское» Ташлинского района (або­нент) был заключен договор об энергоснабжении с гарантирующим поставщиком. По условиям договора энергоснабжающая организация принимала обязательство подавать абоненту электрическую энергию в согласованных объемах в точках поставки, а абонент - принимать электрическую энергию и оплачивать в сроки и на условиях, преду­смотренных договором. Также согласно договору абонент при нали­чии других потребителей энергоснабжающей организации, запитан­ных от сетей абонента, был не вправе вводить ограничения (отключе­ния) электроэнергии указанным потребителям без согласования с энергоснабжающей организацией. Одним из энергопотребляющих объектов в ООО «Алексеевское» являлась автозаправочная станция от

ТП (трансформаторная подстанция), к которой подсоединена воздуш­ная линия (ВЛ) - 0,4 кВ. Письмом от 29.03.2012 ООО «Алексеевское» обратилось в энергоснабжающую организацию с просьбой перепод­ключить объекты энергоснабжения на другую ТП, в чем ему было от­казано со ссылкой на неудовлетворительное состояние ВЛ- 0,4 кВ. На сообщение в энергоснабжающую организацию, главе Ташлинско- го района, прокурору Ташлинского района о намерении самостоя­тельного отключения ТП-207 было получено предостережение проку­ратуры от 23.05.2012, в котором сообщалось об отсутствии прав у ООО «Алексеевское» препятствовать передаче электроэнергии дру­гим потребителям и наличия законодательного ограничения права распоряжаться принадлежащим ООО «Алексеевское» имуществом - ТП-207[190].

В-третьих, предостережение имеет конкретно-информирующий и проспективный характер: 1) проспективный характер предостережения предполагает, что деяние, от которого предлагается воздержаться, еще не совершено; 2) информирующий характер проявляется в том, что пре­достережение содержит юридически значимую информацию: а) о фак­тических обстоятельствах, дающих основания предполагать возмож­ность совершения деяния; б) наличии такой информации у компетент­ного органа (установленной и документированной)^) о юридической оценке деяния со стороны последнего как противоправного (при этом указание в предостережении на возможность привлечения к админист­ративной или уголовной ответственности не может признаваться нару­шением прав адресата, так как при рассмотрении в судебном порядке дела об административном правонарушении, либо уголовного дела, в случае его возбуждения, компетентный орган должен доказать факт на­рушения закона органом или должностным лицом, привлекаемым к от­ветственности[191]); 3) конкретный характер юридической информации, содержащейся в предостережении, выражается в том, что предостере­жение направляется персонально определенному субъекту права в связи с индивидуальной правовой ситуацией, указанием на недопустимость совершения конкретного деяния (конкретным способом, при конкрет­ных обстоятельствах и т. д.)[192].

В-четвертых, порядок объявления (направления) предостереже­ния имеет определенную законодательством официальную процессу­альную форму, порядок объявления (направления) и ознакомления адресата. При этом у последнего возникает юридическая обязанность принять его к сведению.

В-пятых, предостережение - это правовой акт, который не имеет властного, юридически обязывающего содержания. На практике во­прос о характере содержания предостережений (например, относи­тельно обязательности исполнения предостережений прокурора) ре­шается неоднозначно. Судами высказывается позиция, согласно кото­рой «решения, принимаемые прокурором при осуществлении надзора в соответствии с федеральным законом, являются обязательными для рассмотрения лицами, которым они адресованы, их исполнение не может быть поставлено в зависимость от усмотрения данных лиц. Иное означало бы отрицание смысла и юридической силы решения государственного органа Российской Федерации»[193], «предостережение прокурора о недопустимости нарушения закона относится к решени­ям должностного лица, которое содержит властное волеизъявление, порождающее правовые последствия»[194]. Согласно другой позиции су­дебных органов «предостережение прокурора является актом проку­рорского реагирования, который не влечет для лица, в отношении ко­торого оно вынесено, правовых последствий, а имеет характер пред­ложений о недопустимости нарушения закона»[195] [196].

Такая неопределенность вызвана тем, что законодатель при ха­рактеристике прокурорского предостережения употребил термин «требование» и включил в закон положения о возможности привле­чения к ответственности за неисполнение содержания предостереже-

4

НИЯ .

Но содержит ли предостережение требование, т. е. обязательное для исполнения предписание, либо предостережение есть официаль­ное предупреждение (указание) о недопустимости совершения проти­воправного деяния? На наш взгляд, желание видеть в предостереже­нии требование, властное веление - одно из проявлений тенденции универсализации, абсолютизации правового принуждения как метода обеспечения права, гипертрофированности роли принудительности в праве, в правоохранительной деятельности как законодателем, так и отдельными правоприменителями. В предостережении как средстве реагирования управомоченных контрольно-надзорных органов про­является и другое начало в праве, в обеспечении права - юридическое содействие правовой активности. Как пишет А. В. Малько, «всякое социальное управление с точки зрения информации есть двойствен­ное воздействие: 1) в виде со-действия удовлетворению социально ценных интересов ; 2) в виде противодействия удовлетворению интересов антиобщественных»[197]. В предостережении как правовом средстве проявляются эти оба начала - если аспект правового проти­водействия выражается в превентивной направленности указаний, со­держащихся в нем (и он является ведущим, поскольку цель и смысл предостережения- правовое сдерживание неправомерного поведе­ния), то аспект юридического содействия в его конкретно- информирующей функции - сам способ такого сдерживания инфор­мационный, невластный. В этом аспекте предостережение можно рас­сматривать в качестве средства юридического содействия деятельно­сти субъекта права, которому оно адресовано. Оно призвано изменить или подкорректировать готовность лица действовать в правовой сфе­ре путем «негативного информирования» через указание на воздер­жание от совершения деяния[198].

Специфика правовой природы предостережения состоит в ее двойственном характере - с одной стороны предостережение объяв­ляется публично-властными правоохранительными и контрольно­надзорными органами в официальной форме и процессуальном по­рядке, а с другой содержит юридическую и фактическую информа­цию предупредительного плана о недопустимости совершения проти­воправного деяния.

Признание же за предостережением характера требования, пред­писания, властного веления ведет к тому, что оно утратит свое собст­венное назначение (конкретно-информирующую функцию) и качество самостоятельного правового средства (предостережение будет идентич­ным таким средствам реагирования, как представление или предписа­ние, обязательный характер которых сомнений не вызывает[199]).

Тем не менее при судебном обжаловании вынесенных предосте­режений адресаты пытаются доказать, что предостережения препят­ствуют их предпринимательской деятельности, затрагивают права и законные интересы, являются вмешательством в оперативно­хозяйственную деятельность[200], но следует отметить, что случаи при­знания незаконными предостережений по названным причинам край­не редки[201], так как, по мнению как прокурорских работников, участ­вующих в соответствующих судебных заседаниях, так и судей, пре­достережение, являясь актом прокурорского надзора, не относится к ненормативным правовым актам, поскольку носит информативный, предупредительный характер, не возлагает на лицо, которому оно объявлено, каких-либо обязанностей. Следовательно, предостереже­ние не может нарушать прав и законных интересов заявителей в сфе­ре предпринимательской и иной экономической деятельности, созда­вать какие-либо препятствия для осуществления юридическим лицом такой деятельности; предостережение направлено на предупреждение возможного совершения правонарушения, не влечет юридически зна­чимых последствий[202].

Предостережение имеет на сегодняшний момент не непосредст­венные правовые последствия (кроме обязанности рассмотреть и принять к сведению), а опосредованные, возможные в будущем (так, в случае совершения деяния, на которое указано в предостережении как на недопустимое, решение вопроса о его субъективной стороне, виновности лица не должно вызывать затруднений при установле­нии). Однако представляется необходимым решить на законодатель­ном уровне вопрос об усилении ответственности за совершение пра­вонарушения, от которого предостерегал компетентный орган в виде, например, дополнения перечней отягчающих ответственность обстоя­тельств в УК РФ, КоАП РФ, НК РФ и другие законы, так как неис­полнение предостережения адресатом свидетельствует о его противо­правной ориентации, низком правокультурном уровне и, разумеется, правовом нигилизме, что в конечном итоге, как правило, приводит к правонарушению, о чем свидетельствуют материалы судебной прак­тики[203].

Особенностью предостережения выступает и тот факт, что как правовое явление оно «рождается» в результате правоприменитель­ной деятельности компетентного органа (в ее ходе устанавливается наличие юридико-фактических оснований и принимается решение об объявлении предостережения), но само по себе предостережение в полной мере правоприменительным актом не является, поскольку по существу (в материально-правовом смысле) лишено властного содер­жания, не устанавливает конкретных прав и обязанностей (за исклю­чением процессуальной обязанности рассмотреть и принять его к све­дению), а представляет собой акт (средство) юридического содейст­вия правовой деятельности субъекта права.

В-шестых, предостережение как правовое средство характеризу­ется нормативно определенным составом субъектов, от которых оно может исходить, и адресатов, которым оно может объявляться. Субъ­ектами, уполномоченными объявлять предостережения, выступают органы публичной власти, наделенные контрольно-надзорными функциями. Предостережение прокурора о недопустимости наруше­ния закона применяется только в отношении должностных лиц (ста­тья 25.1 Закона о прокуратуре), оно не может быть адресовано граж­данам и (или) юридическим лицам; антимонопольный орган направ­ляет предостережение также в адрес должностного лица хозяйствую­щего субъекта, решение о направлении предостережения принимается руководителем антимонопольного органа (ст. 25.7 Закона о защите конкуренции); предостережение органов Федеральной службы безо­пасности объявляется только физическим лицам, поскольку только их российский уголовный закон признает субъектами преступлений.

Вышеизложенное позволяет сформулировать следующую дефи­ницию предостережения как правового средства: это невластный, юридически не обязывающий правовой акт уполномоченных органов, объявляемый при наличии сведений о возможном нарушении закона и в целях предупреждения его совершения индивидуально опреде­ленному субъекту права в установленном процессуальном порядке (при отсутствии оснований для привлечения этого лица к юридиче­ской ответственности), содержанием которого является конкретная информация о недопустимости совершения в будущем конкретного противоправного деяния. По нашему мнению, приведенные в дефи­ниции сущностные характеристики предостережения позиционируют его как одно из оптимальных правовых средств, позволяющих пре­одолевать препятствующие юридические факторы посредством пра­воприменительной деятельности компетентных органов, эффективно устранять или минимизировать негативное воздействие препятствий. Здесь следует отметить и экономический эффект, достигаемый в ре­зультате своевременного направления предостережения. Всем извест­на фраза клиницистов о том, что любую болезнь легче предупредить, чем лечить. Она в полной мере распространяема и на правовую жизнь, так как успешная превенция правонарушений позволяет сэко­номить трудовые затраты правоприменителей, а также соответст­вующие бюджетные расходы[204]. Но в настоящий момент российская правоохранительная и судебная система по-прежнему ориентирована не на профилактику, а на выявление правонарушений и применение соответствующих карательных мер[205].

Анализ теоретических проблем предостережения и соответст­вующего законодательства, практики применения предостережения, а также констатация незаслуженно низкой частоты внесения предосте­режений позволяют сформировать предложения прикладного порядка.

Во-первых, следует расширить перечень правоохранительных органов, должностных лиц и профессиональных сообществ (напри­мер, адвокатура, нотариат, саморегулируемые организации и проч.), уполномоченных направлять предостережения с целью преодоления юридических препятствий. Яркой иллюстрацией действенности и востребованности предостережения как правового средства преодо­ления юридических препятствий выступает пример инициативного использования в практике одной из московских коллегий адвокатов предостережения о недопустимости нарушения закона в качестве ме­ры адвокатского реагирования: «Часть 3 ст. 7 Уголовно­процессуального кодекса РФ устанавливает: «Нарушение норм на­стоящего Кодекса судом, прокурором, следователем, органом дозна­ния или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказа­тельств». Казалось бы, данной нормы достаточно для вменения в обя­занность суду, прокурору, следователю, органу дознания или дозна­вателю не допускать нарушения закона. Однако из одного уголовного дела в другое, как показало участие в их производстве, эти самые должностные лица преднамеренно нарушают закон, игнорируя все возражения, жалобы, ходатайства, заявления, подаваемые стороной защиты после нарушения примененной нормы закона. Именно без­различие к нормам закона, к заявляемым участниками процесса воз­ражениям, жалобам, ходатайствам, заявлениям об уже состоявшемся нарушении понудило нас письменно предостерегать суд, прокурора, следователя, орган дознания или дознавателя о недопустимости на­рушения закона, норму которого он начинает (собирается, намерен) применять. Такая мера адвокатского реагирования используется нами при производстве важных, решающих следственных (судебных) дей­ствий в качестве гарантии установления не только нарушения закона, но и прямого умысла в случае совершения этого действия»[206].

Во-вторых, представляется возможным включение предостере­жения в арсенал правовых средств, используемых при выполнении своих функций контрольными и надзорными органами, такими как Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека (содействие преодолению препятствий в реа­лизации прав в области защиты прав потребителей, санитарного бла­гополучия населения), Федеральная служба по надзору в сфере обра­зования и науки (устранение препятствий в реализации права на обра­зование обучающимися) и др. Например, внедрение предостережения в деятельность Федеральной службы финансово-бюджетного надзора, Федеральной налоговой службы расширит предметно-содержа­тельную область применения предостережения как правового средст­ва преодоления препятствий в реализации прав и законных интересов, предупреждения правонарушений, распространив ее на сферу финан­сово-хозяйственной деятельности (бюджетной, налоговой и т. д.), ко­торая связана с решением сложных юридических вопросов, в том числе с проблемой административных барьеров для малого и средне­го бизнеса.

В-третьих, предостережение возможно эффективно использо­вать в профсоюзной работе на локальном уровне правового регулиро­вания в организациях всех форм собственности как правовое средст­во, способствующее преодолению юридических препятствий в реали­зации прав и законных интересов работников.

В завершение отметим, что развитие теоретических представле­ний о предостережении и его дальнейшее внедрение в правопримени­тельную практику позволит субъектам права располагать одним из оптимальных правовых средств преодоления юридических препятст­вий в реализации своих прав и законных интересов.

1.11.

<< | >>
Источник: М. Абдрашитов.. Юридические препятствия в реализации прав и законных интересов: вопросы идентификации и преодоления : моно¬графия / В. М. Абдрашитов и др. ; под ред. В. Ю. Панченко, А. А. Петрова. - Красноярск : Сиб. федер. ун-т, 2016. - 396 с. . 2016

Еще по теме Предостережение как правовое средство преодоления юридических препятствий в реализации прав и законных интересов:

  1. Оценка правовых режимов как способ распознавания и преодоления юридических препятствий в реализации прав и законных интересов
  2. Правовой эксперимент как средство недопущения юридических препятствий в реализации прав и законных интересов
  3. Избирательность правоприменения как юридическое препятствие в реализации прав и законных интересов граждан: распознавание и преодолени
  4. Страховые механизмы преодоления юридических препятствий в реализации прав и законных интересов
  5. Идентификация и преодоление юридических препятствий в реализации прав и законных интересов в сфере финансового права
  6. Преодоление коллизий в праве как нормативных препятствий в реализации прав и законных интересов
  7. Моделирование преодоления юридических препятствий в реализации прав и законных интересов (о некоторых общих подходах к использованию математических методов для оптимизации правовых систем)
  8. ГЛАВА 1 Методологические и теоретические основы идентификации и преодоления юридических препятствий в реализации прав и законных интересов
  9. ГЛАВА 2 Отраслевые и межотраслевые проблемы идентификации и преодоления юридических препятствий в реализации прав и законных интересов
  10. М. Абдрашитов.. Юридические препятствия в реализации прав и законных интересов: вопросы идентификации и преодоления., 2016