<<

ПРОЕКТЫ РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ В СОВРЕМЕННЫЙ ПЕРИОД

После краха советского государства на обломках Российской империи и Советского Союза сохранилась и вновь «расцвела» преемница русской государственности - Российская Федерация. Главные черты российской государственности получили в ней свое дальнейшее развитие.

Это и институт сильной власти главы госу­дарства, и централизация управления, и отсутствие реального на­родовластия и гражданского общества и многое другое. В то же время появились некоторые признаки надвигающейся катастрофы основ российской государственности, кризиса политических цен­ностей. Возник новый раскол элиты и народа: капиталистический уклад вновь привел к опасному расслоению в обществе и утрате доверия к государственным институтам, правосудию и справед­ливости со стороны власти. Поэтому вновь стали актуальными проблемы перспектив российской государственности, ее самобыт­ности, поиска новых идей и принципов государственности кон­сервативного толка.

Еще в середине XIX столетия в России возник своеобразный интеллектуальный раскол между сторонниками западного либе­рального и самобытного русского консервативного пути развития России. Сторонники последнего обращали внимание на то, что рус­ское понимание права предполагает восприятие прав человека не как самоцели, а как средства для исполнения обязанностей христи­анина; государственных должностей и власти как бремени служе­ния, а не привилегии; свободы как освобождения от рабства грехов­ным страстям, а также возможности жить по Божьи; наконец, права как правды, получившей государственную защиту.

88 Кистяковский Б. Ф. Лекции по общему государственному праву. М, 1912. С. 261.

Дореволюционные идеи развития отечественной государствен­ности редко когда существовали самостоятельно и обособленно от идей самобытности российского менталитета, особенностей рос­сийского правосознания и правовой культуры. Так часто упоми­наемая русскими правоведами противоречивость отечественного правосознания всегда выступала той основой, на которой в свою

очередь предполагалось возвести ту или иную систему организа­ции власти. Аналогичным образом и форма государственно-терри­ториального устройства напрямую увязывалась с неповторимым русским характером и особым отношением к праву. Таким обра­зом, связка менталитет - правосознание, по мнению современных исследователей, берет на себя функцию так называемого эволюци­онного вектора, оказывающего непосредственное влияние на раз­витие всей системы государственных институтов, одновременно определяя специфичность каждого отдельного государства[69]. При этом вопрос о специфичности государств тесно увязывается с во­просом о необходимости и допустимости заимствований в про­цессах государственно-правового строительства. В этой связи, как правило, вспоминают известное высказывание И. А. Ильина о том, что «слепое заимствование и подражание нелепо, опасно и может стать гибельным»[70]. Надо сказать, что на российской почве про­блема заимствований и подражаний, как правило, сводится к «по­бедной» экспансии традиционных либеральных ценностей. Один из предшественников движения евразийства К. Н. Леонтьев выра­жал свое отношение к идеям либерализма достаточно негативно. В частности, он отмечал, что «люди, пренебрегая опытом веков и примерами ими же теперь столь уважаемой природы, не хотят видеть, что между эгалитарно-либеральным поступательным дви­жением и идеей развития нет ничего логически родственного...

Прогресс же, борющийся против всякого деспотизма - сословий, цехов, монастырей, даже богатства и тому подобное, есть не что иное, как процесс разложения... процесс сглаживания морфологи­ческих очертаний, процесс уничтожения тех особенностей, кото­рые органически, то есть деспотически свойственны общественно­му телу»[71].

Октябрьская революция 1917 года заложила основы неви­данной реорганизации не только всей правовой сферы, но и науч­но-правовой мысли России и сферы юридического образования. Уже в 1919 году по соображениям политической благонадежности юридико-политические отделения на факультетах общественных наук пришли на смену повсеместно прекратившим свое существо­вание юридическим факультетам. В науке советского государствен­ного права начали появляться первые разработки в области «новой» теории права и государства, разъяснявшие главные отличия проле­тарского права от буржуазного. В середине 20-х годов были обра­зованы факультеты советского права, права и местного хозяйства[72]. Этот период ознаменовался началом специальных комплексных ис­следований в области права в русле так называемой марксистко-ле­нинской идеологии, которая на долгие годы стала политико-право­вым ориентиром для отечественной юридической науки.

В этой связи небезынтересным является и рассмотрение во­проса, касающегося политико-правовых взглядов консервативного направления, в большей степени характерных для русского зарубе­жья. Консервативные идеи государственности в том или ином виде продолжали жить и развиваться в научных трудах русских ученых, по воле обстоятельств оказавшихся за пределами своей родины. Конечно, на консервативные идеи и концепции русского зарубежья драматические и переломные события начала прошлого века ока­зали очень серьезное влияние. Часть авторов, видя определенную историческую закономерность в произошедших событиях, спра­ведливо предполагала, что идеи консервативной государственности нуждаются в уточнении и некоторой модификации. Другие предпо­читали оставаться на прежних традиционных позициях. Третьи до­пускали в проектах консервативной государственности обсуждение некоторых элементов либерально-демократического характера как необходимого условия обеспечения жизнеспособности системы го­сударственного управления на новом историческом этапе развития. Следует заметить, что на консервативные идеи русского зарубежья

92 Ищенко О. А. Государственно-правовая концепция в трудах М. Я. Острогорского // История государства и права. 2015. № 19. С. 25-30.

серьезное влияние оказали не только события Октябрьской револю­ции, но и первые десятилетия строительства нового советского го­сударства, а также Великая Отечественная война.

Следует заметить, что большинство отечественных ученых-юри­стов, оказавшихся далеко от родины, очень внимательно наблюдали за событиями, характеризовавшими первые годы советской власти, а их научные исследования были в определенной степени привязаны к успехам или просчетам новой власти. Тот факт, что драматичные события начала прошлого века были обусловлены достаточно объ­ективными обстоятельствами, вынуждал представителей отечествен­ной эмиграции видеть новые конторы стремительно меняющегося мира и развивать консервативную концепцию русской государствен­ности на стыке прошлого, будущего и настоящего. Речь шла о своео­бразном «синтезе национальности с современностью»93.

Отметим, что непосредственно в период революционных событий многие русские ученые, своими глазами наблюдавшие крушение общественно-политических устоев государства, много внимания уделяли поиску причин произошедшего. Анализу под­вергались актуальные моменты российской истории, социально-по­литические аспекты государственной власти, культурные традиции народов, населяющих территорию страны и многое другое, что могло бы дать ключ к пониманию происходящих событий. Что же касается периода послереволюционных исследований российского зарубежья, то, по мнению современных исследователей, следует об­ратить внимание на «яркие контрасты между всесторонним и глу­боким изучением политического спектра дореволюционной России и его фрагментарным, хаотичным отображением в ракурсе России за­рубежной»94. При этом часть представителей консервативного лагеря зарубежной науки, как и раньше, несмотря ни на какие обстоятель­ства, продолжала отстаивать идеи абсолютной монархии, доказывая неоспоримые преимущества самодержавия. Так, например, один из видных представителей Высшего Монархического Совета, профессор Т. В. Локоть не видел для освобожденной от большевиков России

93 Солонеет И. Л. Белая империя. М., 1997. С. 311.

94 Ищенко О. А. Государственно-правовая концепция в трудах М. Я. Острогорского // История государства и права. 2015. № 19. С. 25-30.

иного пути, кроме как монархического, еще более жесткого, чем это было до революции[73], также, как и видел в «будущем России» исключительно то, что «испытано и одобрено историей»[74]. Не имея возможности заглянуть далеко вперед, Н. Д. Тальберг считал, что «многострадальный русский народ, только что испивший до дна чашу с ядом чистейшего социализма», не позволит принести себя в жертву «идолу всех социалистов Марксу»[75]. Отрицая возможность существования социалистической республики, автор не допускал и возможности построения буржуазной республики, объективно ука­зывая на все неприглядные стороны либеральных идей и форми­рующегося парламентаризма, которые, по мнению ученого, были несовместимы с христианским мироощущением русского народа. Не видел он никакого практического смысла и в институте ограни­ченной конституционной монархии - «монарх конституционный» «царствует, но не правит». В этом смысле конституция олицетво­ряет некую «кабальную запись», которая с его же добровольного согласия лишает его полноценной власти. Идеальная модель госу­дарственного управления сводится к формуле «народу - мнение, а царю - решение»[76] [77].

Все беды, постигшие Россию, Н. Д. Тальберг связывал с по­пытками насаждения либеральных порядков и деятельностью пар­тий либерального толка. Программа государственного устройства и управления, предложенная Н. Д. Тальбертом, была очень подробна и сводилась к тому, что определенные элементы самоуправления и децентрализации на местах должны были сочетаться с жесткой еди­ноличной самодержавной властью, не исключающей некоторого делегирования государственно значимых полномочий. В частности, у «православного царя-самодержца» есть представитель-наместник, который осуществляет координацию работы глав различных мини­стерств и ведомств. Следить за исполнением законов призван Глав­ный государев Сенат. В свою очередь на местах управление должно было происходить через доверенных самодержцу лиц, начальников областей (губерний и так далее), которые наиболее важные решения могли принимать при участии членов областного совета, в который входили представители духовенства, выборных органов и другие. Особая важность придавалась тесному взаимодействию самодерж­ца с Церковным собором и Святейшим патриархом как главными представителями Русской православной церкви.

Крупнейшей фигурой русского зарубежья был выдающийся русский мыслитель, философ и теоретик права и государства Па­вел Иванович Новгородцев. Его взгляды после большевистского переворота и вынужденной эмиграции сильно изменились от ли­беральных к консервативным. В своей статье, посвященной само­бытности отечественной правовой культуры, он писал, что имен­но в том факте, что у нас нет и быть не может таких произведений, как «О духе законов» и «Об общественном договоре», отсутствие которых иностранцу покажется необразованностью и правовым нигилизмом отсталого Востока, «непосредственно проступает своеобразие нашего положения, и что отсутствие апологии пра­ва и государства в русской литературе имеет свою основу именно в том, что русский дух выражает себя в вечном стремлении к че­му-то высшему, чем право и государство»99. Европоцентризм не позволит увидеть самобытной русской философии права, начало которой, по убеждению П. И. Новгородцева, положили славянофи­лы. Именно ранние славянофилы, по его мнению, сформулировали проблему русской идеи, видя ее сущность в самобытном религиоз­ном понимании жизни.

Интересным в этой связи представляется отношение к консти­туции. Новгородцев в своей статье показывает, что особенностью русского правосознания является то, что оно сложилось изначально

99 Новгородцев П. И. О своеобразных элементах русской философии права // Русская философия права: философия веры и нравственности. СПб., 1997. С. 212.

на основе православного мировоззрения, согласно которому «выс­шая цель культуры состоит не в строительстве внешних форм жиз­ни, а в ее духовной, внутренней сущности. Не конституции, а ре­лигии образуют высший продукт духовного творчества и высшую цель жизни. Не государство, а церковь воплощает с величайшей глубиной и полнотой истинную цель истории и культуры»[78].

И. И. Новгородцев в своих поздних работах решительно от­вергает западный путь для России, полагая неприемлемым сводить смысл государства и государственно-правового развития к правово­му государству. Критика его основана на невозможности из средства делать цель: в идеале правового государства оно есть земной бог. осуществление нравственной идеи на земле. В западных странах личность сжата, раздавлена в тесных рамках, стала неприметным атомом сложной системы, пылинкой, вовлеченной в бурю и водово­рот безжалостного объективного процесса строительства внешней культуры, сложного формально-рационального механизма. Все по­литические свободы хотя и налицо, и этих свобод, перечисленных в конституциях, так много, но одной подлинной свободы - духовной - нет. Ее здесь не знают не из-за законного запрета или юридической невозможности, а вследствие объективных условий культурного порядка, на основе его механического автоматизма, его нивелирую­щего гнета над человеком, его внешнего, сухого, механистического господства над людьми.

В работах «Демократия на распутье» и «Восстановление свя­тынь» Новгородцев подвергает критике конституционно-демо­кратический идеал и в консервативном стиле выступает против принципов правового либерализма с его автономией личности, космополитизмом и моральной свободой. Парламентскую демо­кратию он, как и Кельзен, именует «системой релятивизма», пре­вращающейся в систему либо олигархизма. либо демагогического деспотизма. «Путь автономной морали и демократической поли­тики привел к разрушению в человеческой душе вечных связей и вековых святынь. Вот почему мы ставим теперь на место автоном­ной морали теономную мораль и на место демократии, народовла­стия - агиократию, власть святынь»[79]. Ученый вместо теократии предлагает агиократию или власть святынь, вечных, традиционных ценностей, проверенных временем и историей, политическим и правовым опытом народа. Воссоздание России может быть совер­шено только подвигом и порывом общего национального объеди­нения, только духом связанности высшими началами и святынями, сознанием ответственности перед целым. Ученый пишет о том, что русская культура национальна и своеобразна, органически связана со своим прошлым, что она должна быть святыней, стоящей выше всяких партийных интересов. «Все, живущие в России, выросшие в колыбели русской культуры и под сенью русского государства, и могут, и должны объединяться и еще одним высшим началом, проч­нее всего связывающим, а именно - преданностью русской культуре и русскому народу... Это не угнетение, а приобщение к высшему единству, к единству и общению не только формально-юридическо­му, но и духовному»[80].

В работе «Восстановление святынь» П. И. Новгородцев ука­зывает на главную причину «величайшего кризиса правосознания»: «Это кризис неверия, кризис культуры, оторвавшейся от религии, кризис государства, отринувшего связь с церковью, кризис закона человеческого, отказавшегося от родства с законом Божеским»[81].

Глубокий внутренний перелом пережил и ученик П. И. Новго- родцева И. А. Ильин в конце 20-х годов (после высылки Ильина из Советской России). Мыслитель, первоначально ориентировавшийся на традиции либерализма, западную философию права, на свобод­ную интерпретацию христианской традиции, всем своим образом мыслей связанный с западной культурой, стал придерживаться на­ционально-монархического, почвеннического консерватизма, пре­вратился в защитника русского православия. Октябрьская катастро­фа и тоталитаризм нового режима заставили Ильина пересмотреть свои взгляды на адекватность западных государственно-правовых форм российским реалиям. Особенно явно этот пересмотр содер­жит речь Ильина, произнесенная в 1922 году на общем собрании Московского юридического общества при Московском универси­тете (позже она была опубликована в Берлине в журнале «Русская мысль»). Здесь он впервые негативно оценивает произошедшую в феврале 1917 года буржуазную революцию.

Окончательный разрыв с либеральной интеллигенцией и по­ворот к консерватизму наметился в статье «О сопротивлении злу (Открытое письмо В. X. Даватцу)»104. Критикуя традиции «русской сентиментальной интеллигенции XIX века до г. Бердяева и г. Айхен- вальда включительно», Ильин утверждает, что последняя однажды уже предала Россию на поток и разграбление, а Русскую православ­ную церковь - на поругание дьяволам. «Я следую традиции древ­неправославной, русско-национальной; а для нее иностранец не я, а господа сверхгуманные непротивленцы...»105. Ильин говорит о необходимости пересмотра своих государственно-правовых и фи­лософских воззрений в соответствии с «древнеправославной, рус­ско-национальной» традицией.

И. А. Ильин дальнейшие свои философско-правовые и публи­цистические работы «Путь духовного обновления», «О монархии и республике», «Основы христианской культуры» и многочисленные статьи посвятил разработке и пропаганде национальной, религиоз­ной и государственной идеи великодержавной России, воздвигну­той на основах подлинно «христианской, волевой и благородной государственности», идеи «Богу служащей и потому священной ро­дины». Мыслитель теперь убежден в возможности разрешения всех проблем жизни на пути возрождения ценностей религиозно-наци­онального консерватизма: веры, любви, свободы, совести, семьи, патриотизма, национализма.

И. А. Ильин также видел прямую связь между правосознанием народа и желательной формой правления, в частности, республикан­ской или монархической. Мыслитель сравнивал страну и ее жителей с «живой индивидуальностью», обладающей неповторимой душой, и именно поэтому каждый народ заслуживает свою индивидуаль­ную форму государственного и политического устройства и свою

104 Ильин И. А. Собрание сочинений. М., 1996. Т. 5. С. 243-267.

105 Там же. С. 260.

индивидуальную конституцию, так как «нелепо вводить в стране государственную форму, не считаясь с уровнем и навыками народ­ного правосознания»[82]. Однако до возвращения к системе традици­онного монархического правления в России, то есть до восшествия на престол законно избранного царя, по мнению автора, допуска­лось небольшое отступление монархической идеи и введение ин­ститута национального диктатора, верховного правителя, временно исполняющего обязанности царя, в чьих руках должна была быть сосредоточена вся законодательная, судебная и управленческая власть. Ученый рассматривал авторитарный режим как переходную форму государственного устройства, хотя и в таком случае не ви­дел причин полностью отказываться от идей народного представи­тельства, правда, с правом исключительно совещательного голоса. «...Глава государства... выслушивает советы народа, но правит са­мостоятельно»[83]. Практически как у Тальберта: «народу - мнение, а царю - решение». Одновременно И. А. Ильин отстаивал принцип «национальной диктатуры», опирающейся на самых достойных для государственного управления людей, которых он относил к профес­сиональной, патриотичной, национально ориентированной элите. Земский собор и Государственный совет предполагались как пред­ставительные учреждения новой России, которые также зависели от власти верховного правителя.

Под конец жизни Ильин писал о необходимости собственного самобытного государственно-правового творчества. Россия должна сама выковать свое «общественное и государственное обличие, ко­торое ей в тот момент исторически будет необходимо»[84]. Однако в его проекте конституции будущего исходными стали следующие принципы:

1. Диктатором, вождем или монархом не должно быть лицо не­популярное или с недоброй репутацией, или иноземное, или ино­верное, или бесчестное, или безвольное.

2. Формы государства не должны сильно напоминать ни до­революционный строй, ни строй революции; во всяком случае они должны своей исторической национальностью и новизною, хотя бы новизною наименования, будить надежды и доверие.

3. Все органы должны быть признаны ответственными. Если это будет монарх, то ответственность должна быть организована в пределах династической корпорации перед лицом династического совета.

4. Ответственность неверховных органов должна быть акту­альной, убедительной, всеобще наглядной.

5. Автономия национальных областей в смысле культурном должна быть утверждена принципиально и проведена на деле.

6. Принципу самоуправления должно быть уделено место всю­ду, где это осуществимо без особого вреда; в особенности же в сфе­ре бытовой, культу рной, религиозной и благотворительной.

7. Принцип законности должен проводиться неукоснительно и наглядно.

8. Неправый произвол должен караться демонстративно.

9. Равенство перед законом должно нарушаться только в сторо­ну явной справедливости.

10. Всякое подрывание авторитета или доброй репутации орга­нов власти должно караться в уголовном порядке быстрым процес­сом. Всякая нелояльная агитация также[85].

Таковы краткие положения его «Проекта Основного зако­на России». Согласно ему верховную власть следует мыслить в будущей России нс как подчиненную народу или законодательной палате, а как самостоятельную, правовую, творческую реальность, концентрирующуюся в главе государства. Правотворчество и зако­нодательная власть осуществляются им и теми органами, которые согласно конституции привлекаются им к исполнению данных функ­ций. Формально такое правление будет самодержавием, однако, по мысли Ильина, спасти Россию от внутреннего распада и внешнего расхищения сможет только такая власть, поэтому она возникнет и создастся независимо от того, хотим мы этого или нет.

России не подойдет ни диктатура, ни аристократия или де­мократия. Ее новый государственный строй - это порыв творче-

109 URL:http://project03.m/cod/03.php#PARTl.

ской самодеятельности лучших народных сил, несущих лояльное и жертвенное служение государству. России нужна не подавляющая диктатура, а пробуждающая, воспитывающая и вовлекающая. Не просвещенный абсолютизм, а полновластие лица, оформляющего подлинно аристократический всенародный отбор людей: диктато- риальная аристо-демократия или всенародно несомое единовластие. Ильин предлагает не просто объединение главы государства и его партии, не «дуалистический» строй и не две силы: власть палаты или народа и правящего главы, а одну: власть правящего главы, ведущего народ, страну и все учреждения. Будущей России необходимо един­ство: глава, ведущий палату, глава, ведущий правительство, глава, ве­дущий армию, глава, ведущий суд, глава, ведущий самоуправление (местное и национальное). Нужно дифференцированное единство, а не кое-как склеиваемое и балансирующее множество.

Ильин предлагает для жизненного усиления главы государства, как в смысле авторитета, так и в смысле верности воленаправления, создать при нем особый, стоящий вне учреждений Совет Непри­косновенных или Совет Старейшин в составе 30 человек, который должен существовать и при диктатуре, и при монархии и попол­няться посредством особого сочетания из назначения (от главы) и избрания (от палаты) так, чтобы каждый Старейшина был и назна­чен, и избран. Полномочия Старейшины пожизненны, сместить его нельзя. Он может или сам сложить свое звание, или подвергнуться единогласному исключению из Совета (в случае особой важности - душевное заболевание или совершение позорящего поступка). Со­вместительствовать Старейшина не может. Каждый Старейшина и весь Совет имеют право независимого суждения обо всем проис­ходящем в государстве; право обращения к главе государства с со­ветами, докладами, указаниями, ходатайствами и законопроектами. В особенности же Совет имеет право ревизии всех учреждений и публичных дел во всем государстве; это право осуществляется от­дельными Старейшинами или целыми комиссиями по особому по­ручению последнего; информация о таком поручении доводится до сведения главы государства.

По мнению Ильина, воплощая идею, которая лежала в основе ведомства Патриарха Филарета по искоренению неправды на Руси, такой Совет явится в то же время защитником обиженных, живым оком главы государства, источником законодательных идеи и почи­нов, всероссийским авторитетом правды и справедливости, школой администрации, и. наконец, источником подготовки кандидатов на посты министров и наместников. Помимо этого, он явится живой отдушиной для предметно-политического общественного мнения. Тем самым он не ослабит, а усилит власть, обеспечивая и укрепляя доверие народа к ней.

Говоря о территориальном устройстве, Ильин считает, что Россия должна быть разделена на ряд наместничеств (приблизи­тельно в размере губернии или небольших «областей»). Наместник представляет главу государства в пределах своего наместничества, но работает с более простой системой учреждений, создавая Со­вет наместничества совещательного характера посредством назна­чения, выборов и кооптации. Такими уцелевшими после распада СССР единицами будут: приходы, школьные и университетские советы, рабочие союзы, остатки кооперативов; быстро объединятся советы домовладельцев в городах, советы врачей, судебные кол­легии, представители размежевывающихся колхозов, союзы лиц с высшим образованием. Выборные съезжаются по местам, образуют коллегию, выбирают нескольких лиц в совет наместника (трех); на­местник может пополнить этот список назначением или совместно с избранными кооптацией; он может привлечь и других со сторо­ны. Слагается совет наместничества, между членами его разделя­ются функции управления. Совет действует как единство, ведомое наместником; орган един, ответственность едина. Аналогично соз­даются и низшие (окружные, то есть уездные) органы управления. Таким образом, может и должна быть обеспечена в общих чертах сила государственной власти в будущей России.

<< |
Источник: Овчинников А. И., Федоренко С. П.. Российская государственность: история и современность: учебное пособие. - Ростов н/Д: ФГКОУ ВО РЮИ МВД России, 2017. - 96 с.. 2017

Еще по теме ПРОЕКТЫ РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ В СОВРЕМЕННЫЙ ПЕРИОД:

  1. Михаил Михайлович Сперанский — русский политический мыслитель и государственный деятель, автор проектов реформ российского самодержавия.
  2. 2.2. Современные российские тенденции социального развития
  3. 12.3 Государственный режим современного Российского государства
  4. 12.2 Государственное устройство современного Российского государства
  5. РЕФОРМИРОВАНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО И ГОСУДАРСТВЕННОГО СТРОЯ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ПЕРИОД РЕВОЛЮЦИИ 1905-1907 гг.
  6. В историческом плане развитие российской юриспруденции в XIX в. можно условно подразделить на три основных периода:
  7. 6.4.3. Лаврентьев А.В. Развитие российско-китайских автомобильных сообщений: исторический опыт и современные тенденции
  8. Овчинников А. И., Федоренко С. П.. Российская государственность: история и современность: учебное пособие. 2017, 2017
  9. СОДЕРЖАНИЕ ПРАВООТНОШЕНИЙ В ИСПОЛНИТЕЛЬНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
  10. 2.2. Сведения о достижении значений показателей (индикаторов) государственной программы Приморского края «Развитие туризма в Приморском крае» на 2013-2017 годы (наименование государственной программы). Отчетный период 2013 год
  11. Концепция суверенной демократии как основа модернизации российского государства на современном этапе социального развития страны
  12. Развитие государственной системы и права Российской империи в первой пол. XIX в.
  13. КОНСТИТУЦИОННАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ КАК ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЕ ВЫРАЖЕНИЕ стРАТЕгии соврЕмЕнного рАзвития ОБщЕствА И гОсудАРствА
  14. 3.3. Современные подходы куправлению проектом
  15. РУМЯНЦЕВ Павел Александрович. РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО МЕХАНИЗМА В СУБЪЕКТАХ РФ В ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД 1990-х - ПЕРВОГО ДЕСЯТИЛЕТИЯ 2000-х гг. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. 2016, 2016
  16. Надругательство над Государственным гербом Российской Федерации или Государственным флагом Российской Федерации (ст. 329 УК РФ)