<<
>>

При фактической индивидуализации иска исключается и определение в качестве предмета иска определенного способа защиты нарушенного права

. В определениях способа защиты нарушенного права подчеркивается, что особенность правового регулирования способов защиты состоит в том, что они должны быть предусмотрены законом в силу ст. 12 ГК РФ.[142] Следовательно, изменение судом правовой квалификации требования невозможно, поскольку непременно связано с изменением предмета иска, на что управомочен только истец.

Соответственно, при заявлении истцом об изменении способа защиты происходит изменение того субъективного права, которое, по мнению истца, нарушено (оспорено) ответчиком.[143]

Определение предмета иска как спорного правоотношения, вступает в конфликт с процессуальными кодексами, предусматривающими обязанность суда дать юридическую квалификацию спорным отношениям сторон и применить к установленным фактам соответствующую норму права, поскольку применение судом иной нормы права в определенных случаях означало бы изменение судом предмета иска. По аналогичным соображениям, с точки зрения действующего процессуального закона, невозможно определение предмета иска и как субъективного права, если под субъективными правами истца понимать, например, право на возмещение убытков, право на взыскание неосновательного обогащения и т.д.

Соответственно, авторы, полагающие предметом иска правоотношение или субъективное право, должны были бы придерживаться юридической теории индивидуализации иска[144]: чтобы указать в качестве предмета иска субъективное право или правоотношение, истцу необходимо до предъявления иска самостоятельно определить соответствующую правовую норму, чего, однако, действующий процессуальный закон от него не требует.

Что касается основания иска, то если понимать под ним исключительно фактические обстоятельства, истец может указать в основании иска любые факты и привести правовое обоснование своих требований, однако такая правовая квалификация никакого значения для суда иметь не будет. Если суд не связан нормой права, на которую ссылается истец в обоснование заявленного требования, и самостоятельно определяет норму права, подлежащую применению, то указанная истцом норма права не входит в основание иска. Следовательно, и переход суда от одной правовой квалификации к другой

146

допустим, и не влечет изменение основания иска.

Однако определение основания иска как совокупности юридических фактов, на которые ссылается истец, не укладывается в рамки теории фактической индивидуализации иска. Для того, чтобы то или иное обстоятельство включить в основание иска, истец должен знать норму права, в гипотезу которой входит соответствующий факт. Процессуальный закон не требует от истца знания такой нормы, и, поскольку истец не в состоянии самостоятельно определить, является тот или иной факт юридическим, в процессе, основанном на фактической индивидуализации, понимать под основанием иска юридические факты не представляется возможным. В противном случае пришлось бы,

вопреки принципу диспозитивности, признать, что основание иска может быть [145] [146] изменено судом в ходе процесса.[147] В советский период особенности понимания диспозитивности позволяли авторам оправдать активность и инициативу суда в процессе: если истец в основании иска указывал факты, которые не являлись юридическими, суд обязан был «разъяснить истцу необходимость указания фактов, юридически значимых для удовлетворения иска».[148] Однако сейчас мы вынуждены были бы сказать, что, исправляя таким образом ошибки истца, суд в действительности изменяет основание иска.[149]

Сторонники выделения фактического и юридического основания иска, рассуждая в рамках господствующей теории фактической индивидуализации иска, вынуждены придти к выводу, что юридическое основание иска определяется в конечном итоге судом.[150] Если бы суд не обладал полномочиями по изменению

основания иска по собственной инициативе, то в ситуации, когда истец обосновал свои требования не подлежащей применению нормой права, в удовлетворении иска должно быть отказано.

С учетом действия принципа диспозитивности в современном процессе, применение судом иных норм, нежели указанные в исковом заявлении, авторы предлагают считать не изменением основания иска, а «вынесением решения по существу спора, которое полностью отвечает принципу законности». Таким образом, при фактической индивидуализации иска

правовое основание якобы логично выводится «за скобки» основания иска. Это вызывает два возражения: во-первых, нет смысла во включении в состав элементов иска компонента, который не имеет индивидуализирующего значения. Юридическое основание может иметь индивидуализирующее значение, только если его изменение невозможно по инициативе суда без учета мнения истца. Во- вторых, нельзя не учитывать связь правового и фактического основания иска: норма права, составляющая правовое основание иска, определяет фактическое основание иска. Как справедливо отмечал А.А. Добровольский, факты не могут быть юридическими безотносительно к указанию той правовой нормы, которая и делает их таковыми. Каждая норма права обладает самостоятельной, свойственной только ей гипотезой. При применении судом иной нормы права, которая не была указана истцом при предъявлении иска, будет одновременно изменено (дополнено, сокращено) и фактическое основание для того, чтобы [151] [152]

обосновать наличие всех фактов, указанных в гипотезе применяемой нормы.[153]

Противники подразделения основания иска на фактическое и правовое аргументируют свою позицию именно тем, что истцу не требуется ссылаться на законы и иные нормативные акты, поскольку «суд знает закон».[154] Если бы в ситуации, когда истец неправильно определил подлежащие применению нормы материального права, суд был вынужден отказать в удовлетворении исковых требований, нарушался бы принцип процессуальной экономии, что привело бы к неоправданному увеличению количества дел, рассматриваемых судами, поскольку истцы будут вынуждены предъявлять новые иски, отличающиеся от первоначальных лишь ссылками на иные нормы материального права.[155]

Если от истца не требуется знания правовой нормы, нет оснований полагать, что он должен указать в исковом заявлении юридические факты, ибо это в конечном итоге означает дать правовую квалификацию отношений с ответчиком. Если считать основанием иска именно юридические факты, то только совокупность фактов и права определяет характер правового требования истца к ответчику и дает возможность индивидуализировать иск. Следовательно, с позиции «основание иска - юридические факты» переход суда от одной правовой квалификации к другой невозможен, поскольку неизбежно означает изменение судом основания иска.

Наконец, и тот подход, в соответствии с которым в условиях фактической индивидуализации иска под основанием предлагается понимать правоотношение, имеет внутренние противоречия. С одной стороны, отмечается, что если истец сам не в состоянии вывести связь фактических обстоятельств с конкретным правоотношением, то это должен сделать судья при решении вопроса о приеме искового заявления. Включая в основание иска правовой и фактический компоненты в их единстве и давая суду возможность уточнять и тот, и другой по ходу рассмотрения дела, ученые, тем не менее, указывают, что право на изменение основания иска принадлежит истцу; суд должен рассмотреть дело в пределах заявленного требования. При этом отмечается, что основание иска должно служить целям его индивидуализации. Приведенные тезисы прямо

исключают друг друга. В.М. Гордон справедливо отмечал, что только тогда, когда юридическая квалификация фактов дела является необходимой для предъявления иска, основанием иска может быть не просто совокупность фактов, а правоотношение. Однако это означает, что юридическая квалификация, предложенная в иске суду, является для него обязательной. Соответственно, [156] [157] ученые, полагающие основанием иска правоотношение, неизбежно должны были бы придерживаться теории юридической индивидуализации.

Обратимся далее к определениям содержания иска, с точки зрения их соотношения с теориями индивидуализации. При определении содержания иска как вида судебной защиты суд вправе, хотя бы в рамках одного вида исков, - например, иска о присуждении - перейти от одной правовой квалификации к другой, и такой переход не составит изменения содержания иска.[158] Если же содержание иска представляет собой способ защиты в материально-правовом значении, то, учитывая, что способ защиты нарушенного права определяется подлежащей применению правовой нормой,[159] при изменении судом правовой квалификации произойдет и изменение содержания иска.

Продемонстрируем выявленную связь между значением правовой квалификации исковых требований и определением элементов иска на примере следующего дела, рассмотренного Президиумом ВАС РФ (далее - Постановление Президиума ВАС РФ № 8467/10 от 16.11.2010 года по иску ООО «МаГ» к ОАО «Группа «Илим»).[160]

ООО "МаГ" (истец) обратилось в арбитражный суд к ОАО "Группа "Илим" (ответчик) с иском о взыскании убытков. Изначально предъявленный в суд иск был обоснован наличием у истца расходов, понесенных им в связи с выполнением работ по ремонту переданного ответчиком железнодорожного тупика. В договоре субаренды земельного участка и дополнительном соглашении к нему стороны

определили, что переданный земельный участок предназначается, в том числе для восстановления находящегося на нем и пришедшего в негодность железнодорожного тупика, принадлежащего ответчику. Работы по

восстановлению железнодорожного тупика истец обязался выполнить своими силами, средствами и за свой счет. Однако решением арбитражного суда по другому делу[161] договор субаренды признан незаключенным в связи с отсутствием согласования его сторонами предмета договора - переданного в субаренду земельного участка. Истец, ссылаясь на восстановление тупика, наличие расходов, а также на невозможность использования тупика для собственных нужд в связи с признанием договора субаренды незаключенным, обратился в арбитражный суд с иском, первоначально определив взыскиваемую сумму как убытки. В порядке ст. 49 АПК РФ истец заявил в ходе процесса об изменении предмета иска и указал на взыскание указанных денежных средств как суммы неосновательного обогащения. Однако арбитражный суд не принял изменения иска, полагая, что в данном случае имеется одновременное изменение предмета и основания иска, и в удовлетворении иска, рассмотренного в первоначальном виде - как требование о взыскании убытков - отказал. Постановлением апелляционного суда решение суда первой инстанции было оставлено без изменения с указанием на то, что предметом иска является требование о взыскании убытков, а основанием - неисполнение ответчиком обязательств по договору, поэтому изменение предмета иска на требование о взыскании неосновательного обогащения влечет и изменение его основания на отсутствие договорных отношений.

Арбитражный суд кассационной инстанции не согласился с квалификацией судами первой и апелляционной инстанций искового требования, которое следовало рассматривать как взыскание неосновательного обогащения, и отменил принятые ранее судебные акты, указав, что нижестоящие арбитражные суды, «рассматривая требования истца по правовым основаниям, заявленным первоначально, не учли, что требования истца направлены на восстановление нарушенного права путем взыскания расходов, понесенных в рамках незаключенного договора»[162]. Однако в связи с неотносимостью представленных истцом доказательств к обстоятельствам неосновательного обогащения ответчика в удовлетворении иска было также отказано.

Президиум ВАС РФ отменил решение суда первой инстанции и постановления судов апелляционной и кассационной инстанций и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав, что «поскольку истцом заявлено требование о взыскании денежной суммы, последующее определение ее как суммы неосновательного обогащения при указанных фактических обстоятельствах не может являться изменением предмета иска».

В приведенном деле арбитражные суды рассматривали предмет иска как материально-правовое требование истца к ответчику. Арбитражные суды первой и апелляционной инстанции в рассмотренном деле определили предмет иска именно как требование о взыскании убытков и требование о взыскании неосновательного обогащения, соответственно, что возможно только в рамках теории юридической индивидуализации иска. Арбитражный суд кассационной инстанции и Президиум ВАС РФ продемонстрировали более широкий подход к определению материально-правового требования, именуя предметом иска требование о взыскании денежной суммы, вследствие чего переход от одной правовой квалификации к другой не был расценен как изменение предмета иска.

Если бы суд в качестве предмета иска рассматривал определенный способ защиты нарушенного права, то удовлетворение заявления, с которым в порядке ст. 49 АПК РФ обратился истец, повлекло бы изменение не только предмета, но и основания иска. Первоначально истец в качестве способа защиты указал на возмещение убытков, ссылаясь на ст. 15 ГК РФ, а впоследствии заявил о взыскании неосновательного обогащения, ссылаясь на ст. 1102 ГК РФ. Иск о возмещении убытков и иск о взыскании неосновательного обогащения по фактическому основанию отличаются друг от друга. В основание иска о возмещении убытков входят наличие договорных отношений между ним и ответчиком, исполнение им своих обязательств по договору, неисполнение ответчиком своих обязательств по договору и причинение ему ответчиком убытков, а в основание иска о взыскании неосновательного обогащения - отсутствие договорных отношений между ним и ответчиком, неосновательное приобретение ответчиком имущества за счет истца.

Если понимать под предметом иска спорное правоотношение, то в рассмотренном деле также имело место изменение предмета иска, поскольку первоначально при обращении в арбитражный суд истец указал в качестве предмета иска договорное правоотношение, связывающее его с ответчиком и возникшее из договора субаренды земельного участка, а впоследствии - правоотношение, вытекающее из неосновательного обогащения ответчика за счет истца. В этом случае судам также пришлось бы констатировать одновременное изменение истцом не только предмета, но и основания иска.

Проведенный анализ показывает, что определение элементов иска неизбежно обусловлено теорией индивидуализации. Основной недостаток существующих в процессуальной литературе подходов к определению элементов иска заключается в том, что они в подавляющем большинстве не укладываются в рамки теории фактической индивидуализации иска, а элементы иска в них традиционно рассматриваются в отрыве от действия принципа состязательности. Учение об иске и его индивидуализации должно формироваться в контексте действия состязательного начала гражданского судопроизводства. Именно состязательность предопределяет содержание элементов иска, и игнорирование этой связи приводит к упразднению индивидуализации иска в рамках существующей процессуальной формы как таковой. Уже в советский период критерии тождества исков стали размытыми, а ограничения, установленные законодателем в виде запрета на изменение более чем одного элемента иска, перестали удовлетворять потребностям практики. Определяемые без учета действия состязательного начала элементы иска не способны в полной мере выполнять отведенную им функцию определения тождества исков в условиях состязательного процесса. Функции индивидуализации иска не могут быть реализованы в условиях, когда выбор надлежащего способа защиты нарушенного субъективного материального права осуществляется не истцом в исковом заявлении, а судом путем реализации полномочия по применению норм материального права к фактам, установленным по итогам исследования и оценки совокупности представленных доказательств.

<< | >>
Источник: Кашкарова Ирина Николаевна. Индивидуализация иска в гражданском судопроизводстве. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Санкт-Петербург, 2015. 2015

Еще по теме При фактической индивидуализации иска исключается и определение в качестве предмета иска определенного способа защиты нарушенного права:

  1. § 1.1. Теории юридической и фактической индивидуализации иска: значение правовой квалификации для индивидуализации иска.
  2. 2) Предмет иска, понимаемый как способ защиты нарушенного права.
  3. Основание иска составляют юридические факты, с которыми норма материального права связывает возможность использования соответствующего способа защиты нарушенного права или охраняемого законом интереса
  4. § 1.2. Теоретические аспекты учения об иске: теории иска; критерии определения тождества исков (элементы иска).
  5. , стабильность гражданского оборота требует от суда установления определенности правоотношений тяжущихся, что недостижимо приюридической индивидуализации иска.
  6. Изложенный вывод прямо противоречит теории фактической индивидуализации иска.
  7. Лишь теория фактической индивидуализации иска позволяет учесть, что истец может заблуждаться
  8. 25. ПОНЯТИЕ ИСКА. ПРЕДМЕТ, ОСНОВАНИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ИСКА. ВИДЫ ИСКОВ
  9. Статья 161. Обжалование, опротестование определений по вопросам обеспечения иска
  10. Статья 48. Изменение основания или предмета иска, отказ от иска, признание иска, мировое соглашение, соглашение об урегулировании спора (конфликта) в порядке медиации или соглашение об урегулировании спора в порядке партисипативной процедуры