<<
>>

Материнские и дочерние хозяйственные общества и проблема аффилированных лиц в российском праве

В российском праве правовое регулирование права концернов, т.е.

отношений взаимосвязанных компаний, причем не только материн­ских и дочерних, но и «внучатых» и «правнучатых», также приобре­ло весьма важную роль.

На практике «степени», или цепочки, тако­го «родства» отечественных компаний нередко насчитывают более десятка различных звеньев, в том числе находящихся под действием иных (зарубежных, в том числе офшорных) правопорядков, что при­звано полностью исключить возможность какой-либо ответственно­сти лиц, фактически руководящих деятельностью соответствующих «реальных» компаний.

При этом в действующем российском акционерном законодатель­стве специальное регулирование этих отношений по сути отсутствует

(уже отмечалось, что правила ст. 105 ГК вместо дальнейшего разви­тия получили в нем лишь неоправданные ограничения). Представля­ется также не случайным, что в Концепции развития корпоративного

законодательства на период до 2008 г.1 отсутствует даже упоминание о необходимости развития регламентации взаимоотношений мате­ринских и дочерних АО.

Вместе с тем Концепция развития гражданского законодатель­ства РФ исходит из необходимости совершенствования положений ГК РФ об основных и дочерних обществах. В качестве главного на­правления такого совершенствования названа унификация оснований ответственности материнской компании по долгам дочерней как в от­дельных законах, так и в ГК, причем ориентиром должны быть правила

п. 2 ст. 105 ГК, а не их дополнительные ограничения, установленные

в ст. 6 Федерального закона «Об акционерных обществах». Предпола­галось также существенно ограничить взаимное участие хозяйствен­ных обществ в капиталах друг друга («перекрестное владение»), фак­тически позволяющее управляющим основного общества через дочер­нюю компанию (акционера основного общества) голосовать на общих

собраниях его акционеров[153] [154].

Однако в ходе обсуждения законопроекта о новой редакции ГК представители Минэкономразвития России и рабочей группы по созда­нию МФЦ добились замены в варианте, представленном для первого чтения в Государственной Думе, правил ст. 105 ГК на крайне неопре­деленные нормы об «аффилированных лицах» (от англ. affiliate — свя­зывать, присоединять). Попытки включить эту малопонятную кате­горию в гражданское законодательство Минэкономразвития России

предприняло еще в 2007 г., подготовив законопроект о соответствую­щих изменениях и дополнениях Гражданского кодекса РФ и Федераль­ного закона «Об акционерных обществах». В этом проекте отношения «аффилированных лиц» тесно увязывались с правилами об одобрении органами хозяйственных обществ крупных сделок и сделок с заинтере­сованностью. При этом категорию аффилированных лиц по существу

предлагалось сделать особой группой субъектов гражданского права

(наряду с физическими и юридическими лицами), создав о них новую

самостоятельную главу в подразделе ГК РФ «Лица».

Трактовку понятия «аффилированность» законопроект Минэко­

номразвития предлагал кардинально изменить: традиционную «воз­можность одного лица оказывать влияние на принятие решения другим лицом» он предлагал заменить «возможностью одного лица прямо или

косвенно (через третьих лиц) определять решения, принимаемые дру­гим лицом». Как было отмечено в экспертном заключении по дан­ному проекту, принятому Советом при Президенте РФ по кодифи­кации и совершенствованию гражданского законодательства, такой подход, с одной стороны, необоснованно сужал круг аффилирован­ных лиц (из их числа, в частности, выпадали члены совета директо­ров и иных коллегиальных исполнительных (волеизъявляющих) ор­ганов корпораций), а с другой — столь же необоснованно расширял их

за счет включения в их число различных близких родственников, опе­кунов и попечителей, работодателей и работников (последние стано­вились аффилированными еще и между собой как лица, находящие­ся под единым контролем работодателя).

Вместе с тем предлагаемые

правила об ответственности контролирующих лиц по существу дубли­ровали нормы об ответственности основного общества по долгам до­черней компании, но с существенными ухудшениями: по их смыслу

не исключалась абсурдная в данной ситуации ответственность дочер­него общества по обязательствам материнского, а солидарная ответ­ственность заменялась на субсидиарную[155].

Совет обратил внимание и на то, что «распространение правил

об ответственности материнской компании по сделкам дочерней ком­пании на иных «контролирующих лиц» может привести к изменению

существующей доктрины юридического лица, основанной на огра­ниченной ответственности его участников»1. Иначе говоря, правила об аффилированности при их широком и последовательном приме­нении вполне способны похоронить саму конструкцию юридическо­го лица (к чему достаточно спокойно относится породившее понятие «аффилированность» американское корпоративное право, которое, как уже отмечалось, испытывает традиционное недоверие к самостоятель­ной личности юридического лица, считая возможным сравнительно легко опровергать «презумпцию раздельного существования корпо­рации и ее участников»). К сказанному можно добавить, что ни в од­ной из современных гражданско-правовых кодификаций нет никаких

норм о «гражданско-правовой аффилированности».

В связи с основополагающим тезисом разработчиков законопро­

екта о необходимости «отойти от формалистических подходов к аф­филированным лицам», «на смену формалистическим критериям вве­сти критерий более содержательный и сущностный» А.Л. Маковский особо подчеркнул, что «оборот держится на определенности. Тот, кто,

грубо говоря, торгует, должен знать, что будет следовать за опреде­ленными действиями и фактами. А когда ему закон говорит: а может быть, будет так, а может быть, так, а может быть, этак, то оборот на­чинает бояться реальных вещей, уходит в тень. Поэтому мне кажет­ся, что тезис о необходимости деформализации этих отношений сам по себе очень опасный...

гражданское право ведь не случайно держит­ся на конструкциях субъектов. Вот это — субъект имущественных от­ношений, а вот это образование — не субъект. Этот может отвечать, а этот не может отвечать. И очень четко старается это разграничить, и очень четко старается сказать, что, как правило, ответственности одного субъекта за другого нет. То, что есть, это исключение. И эти исключения должны быть в законе всегда жестко и четко очерчены. Если вы уходите в это направление деформализации, в эту сторону, то вы начинаете подрывать гражданский оборот в целом. Мне кажет­ся, что это очень опасный путь»2.

Следует также отметить, что формирующееся российское корпора­тивное право уже имеет печальный опыт поспешного некритического

заимствования отдельных норм и институтов американского корпора­тивного права с сугубо отрицательными последствиями для граждан­ского оборота. Речь идет о конструкциях крупных сделок и сделок с за­интересованностью, широко используемых недобросовестными участ­никами имущественного оборота для отказа от совершенных и даже полностью или частично исполненных сделок, причем на контраген­тов акционерных обществ при этом необоснованно перекладывается

бремя (риск) несения последствий недобросовестных или незаконных

действий исполнительных органов общества[156].

Аналогичная по сути ситуация складывается и с попытками заме­ны ст. 105 ГК РФ нормами об аффилированности. При этом остаются

без внимания и ставшие очевидными невозможность и нецелесооб­разность создания как специального гражданско-правового понятия аффилированности, так и единого понятия аффилированности, об­щего для всего действующего законодательства - от налогового до ан­тимонопольного (как установлено отечественными исследователями, эту категорию в настоящее время используют свыше 25 самых разных

законодательных актов).

Тем не менее весной 2010 г. Минэкономразвития России разра­ботало очередной законопроект о введении в российское граждан­ское законодательство общих норм об аффилированности, на этот раз

«с целью устранения недостатков ст.

105 ГК РФ», действие которой ограничивается хозяйственными обществами и не распространяется на сделки других видов юридических лиц. Предлагалось также вклю­чить в ГК РФ специальную норму о совершении юридическими ли­цами «сделок с конфликтом интересов» (фактически уже известных сделок с заинтересованностью).

В своем экспертном заключении по данному законопроекту Совет при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию граждан­ского законодательства указал, что при реализации предложенного широкого понимания аффилированности, с одной стороны, все рав­но не будут остановлены многие фактические злоупотребления (на­пример, заключение руководителем юридического лица сделки с ли­цом, находящимся с ним в дружеских отношениях, т.е. фактически аффилированным, или в результате подкупа со стороны формально

не связанных с ним лиц), а с другой - добросовестным участникам гра­жданского оборота придется проверять любую сделку на предмет воз­можной заинтересованности в ее совершении со стороны любых аф­филированных лиц, что повлечет дополнительные расходы и потерю

оперативности в решении хозяйственных вопросов. Вследствие этого

«гражданский оборот в значительной мере утрачивает стабильность, так как у его участников появляется возможность оспорить сделку с целью недобросовестно избежать ее исполнения, когда сделка бы­ла изначально приемлемой, но впоследствии (в результате измене­ния рыночной конъюнктуры и т.п.) перестала представлять интерес

для указанной стороны. В этот момент вспоминаются все возможные

ее пороки (крупный характер, формальная заинтересованность в ней

кого-то и т.п.), что представляет собой недобросовестное распределе­ние рисков. В результате институт, призванный препятствовать зло­употреблениям (институт крупных сделок или сделок с заинтересо­ванностью), сам становится эффективным оружием в руках недобро­совестных лиц»[157].

Однако Минэкономразвития России при активной поддержке не­которых правительственных инстанций удалось включить в оконча­тельный текст предназначенного для первого чтения в Государствен­ной Думе законопроекта о новой редакции Гражданского кодекса РФ

ст.

532, посвященную аффилированности (наряду со специальной

ст. 533 о лицах, контролирующих юридическое лицо). Несмотря на со­держащийся в ее п. 2 длинный перечень признаков аффилированно­сти (включающий, например, отношения между физическим лицом

и его супругом, а также их наиболее близкими родственниками и свой­ственниками, выходящие далеко за рамки взаимосвязей юридических лиц, но одновременно исключающий из числа юридических лиц пуб­лично-правовые образования), устанавливалось право суда в конкрет­ных случаях признавать отсутствие аффилированности при формаль­ном наличии ее признаков и, наоборот, признавать наличие аффили­рованности при отсутствии ее формальных признаков, перечисленных в этой норме. Более того, эти нормы были дополнены специальными правилами о «лицах, контролирующих юридическое лицо» и об их осо­бой ответственности (ст. 533 и 534 законопроекта), причем распростра­нявшимися на все виды юридических лиц, а не только на корпорации (в том числе некоммерческие). При этом правила ст. 105 ГК РФ пред­полагалось признать полностью утратившими силу.

В дискуссиях по этой проблеме, состоявшихся после принятия на­званных норм в первом чтении, правила об аффилированности бы­ло предложено изъять из текста законопроекта о новой редакции ГК,

восстановив в нем нормы ст. 105 о «материнских» и дочерних компа­ниях. При этом учитывалось, что в тексте законопроекта появилась ст. 531, посвященная ответственности лиц, уполномоченных высту­пать от имени юридического лица или определяющих его действия.

Согласно п. 3 этой статьи «лицо, имеющее фактическую возможность

определять действия юридического лица», включая возможность да­вать указания его органам и (или) членам его коллегиальных орга­нов, «обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно» и «несет ответственность за убытки, причиненные им юридическому лицу по его вине». Данное общее правило по сути поглощает нормы об аффилированности, которые при необходимо­сти можно ввести в специальные законы о хозяйственных обществах (тем более, что невозможно и нецелесообразно создавать общую ка­тегорию аффилированности для всех разнородных правоотношений).

Эту позицию поддержал профильный Комитет Госдумы по гра­жданскому, уголовному, процессуальному и арбитражному законо­дательству, руководивший работой по подготовке законопроекта ко второму чтению. Однако Правительство РФ под влиянием Минэко­номразвития России и особенно руководства рабочей группы по со­зданию МФЦ упорно настаивало на включении в текст ГК РФ вместо норм ст. 105 правил об аффилированных лицах. Окончательное реше­ние по этому вопросу должно быть принято при внесении измененно­го текста гл. 4 ГК РФ на обсуждение во втором чтении.

В любом случае можно констатировать, что в действующем рос­сийском корпоративном праве пока отсутствует развернутая регла­ментация права концернов (или холдингов) в понимании развитых

зарубежных правопорядков. Имеются лишь отдельные попытки тако­го регулирования, которые не основаны на каком-либо едином про­думанном подходе к этой одной из наиболее сложных частей корпо­ративных отношений.

<< | >>
Источник: Суханов Е.А.. Сравнительное корпоративное право. 2014

Еще по теме Материнские и дочерние хозяйственные общества и проблема аффилированных лиц в российском праве:

  1. Влияние дочерней системы на материнскую не приводит к кардинальным изменениям в последней по той причине, что любые кардинальные изменения в материнской системе равносильны гибели дочерней системы.
  2. § 4. Проблема уСтавного каПитала хозяйСтвенных общеСтв в роССийСком Праве 1. Уставный капитал хозяйственных обществ по действующему законодательству
  3. решение вопросов о приобретении акционерным обществом выпущенных им акций; XII. определение условий оплаты труда должностных лиц акционерного общества, его дочерних предприятий, филиалов и представительств.
  4. А Е. АБОВА.. Защита прав граждан и юридических лиц в Российским и зару­бежном праве (проблемы теории и практики)., 2002
  5. Ответственность основного общества ПО ОБЯЗАТЕЛЬСТВАМ (ДОЛГАМ) ДОЧЕРНЕГО ОБЩЕСТВА
  6. Дочерние и зависимые общества
  7. Проблемы корпоративного управления в российском праве
  8. 1.1. Проблемы, связанные с информацией о хозяйственных обществах в Украине, требующие разрешения на уровне Директив ЕС
  9. Вопрос 40. Какую ответственность несут аффилированные лица перед обществом с ограниченной ответственностью?
  10. § 4. коммерчеСкие корПорации в роССийСком Праве 1. Общества с ограниченной ответственностью
  11. § 1. Имущественные права участников хозяйственных обществ как элементы содержания корпоративных правоотношений 1. Критерии классификации имущественных прав участников хозяйственных обществ
  12. § 2. гражданСко-Правовой СтатуС объединений гоСударСтвенных юридичеСких лиц в роССийСком Праве 1. Особенности гражданско-правового статуса государства и его юридических лиц
  13. Подраздел 6. Законодательство о хозяйственных обществах § 1. Законодательство о статусе и видах хозяйственных обществ
  14. Вопрос 33. Что представляет собой хозяйственное общество и в чем состоит его отличие от хозяйственного товарищества?
  15. Фальсификация решения общего собрания акционеров (участников) хозяйственного общества или решения совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества (ст. 1855 УК РФ)
  16. Раздел V. ПРОБЛЕМЫ РЕФОРМИРОВАНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О ВЕЩНОМ ПРАВЕ Глава 9. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РЕФОРМИРОВАНИЯ РОССИЙСКОГО ВЕЩНОГО ПРАВА