<<
>>

5.3 Монизм учения Спинозы о субстанции

Бенедикт Спиноза (1632 – 1677 гг.) – нидерландский философ. На формирование философских взглядов Спинозы имели влияние сенсуализм Локка, рационализм Декарта, а также Т. Гоббс и идеи Дж. Бруно. Б.

Спиноза родился в Амстердаме в состоятельной семье испанских евреев (вынужденных скрываться от преследований инквизиции и принять христианство, втайне сохраняя верность своей прежней вере). Семья переехала из Португалии в Голландию, чтобы укрыться (евреев и мавров, вынужденных отречься от своей веры, в Испании называли презрительным словом «марраны»). В школе еврейской общины в Амстердаме Спиноза выучил древнееврейский язык, глубоко изучил Библию и Талмуд. Между 1652 и 1656 гг. он посещал школу Франциска ван ден Эндена (ученого католической формации, ставшего позднее независимым мыслителем), изучал латинский язык и науки. Знание латыни открыло мир классики (а среди них Цицерона и Сенеку), Возрождения и современных философов, в особенности Декарта, Бэкона и Гоббса.

В 1656 г. Спиноза был отлучен от синагоги, проклят и изгнан из общины, друзья-евреи и родственники покинули его. После изгнания из общины Спиноза нашел приют в небольшой деревне в окрестностях Амстердама, где сочинил «Апологию» в защиту собственной позиции.

В 1673 г. философу предложили занять университетскую кафедру в Гейдельберге, однако он вежливо, но твердо отказался, опасаясь, что официальный пост университетского профессора ограничит его свободу как мыслителя.

Он умер от туберкулеза в 1677 г. в возрасте 44 лет.

Основные идеи философии Спинозы изложены в его главном и основном труде «Этика», а также можно отметить его труды «О боге и человеке и его счастье», «Теологическо-политический трактат», «Трактат о совершенствовании разума».

В основу философской системы Спиноза положил учение о единой субстанции. Следуя традиции пантеизма, Спиноза утверждает, что не существует никакой другой субстанции. Бог не стоит над природой, не является творцом вне природы, он находится прямо в ней как ее имманентная причина. Спиноза отвергает личного Бога и понимает его как универсальную причину мира.

Субстанция сама по себе бесконечна и совершенна, что, естественно, исключает возможность какого-либо движения или изменения. Субстанция существует сама по себе с необходимостью и сама является своей собственной причиной.

Для описания единичных вещей, которые являются «конечными», Спиноза использует понятие «модус». Существование модусов характеризуется не только конечностью, но и изменением и движением. Между модусами существуют и внешнее воздействие, и внешние связи.

Субстанция является природой творящей, а единичные вещи – природой сотворенной. Из понятия субстанции как бесконечной, единой и неделимой вытекает понятие детерминизма. Согласно концепции Спинозы, в мире (в сфере субстанции) не происходит ничего случайного. Спиноза подчеркивает, что все имеет свою причину и лишь субстанция имеет причину в самой себе. Все остальные вещи и процессы имеют лишь внешнюю причину своего существования и своего развития. Мир единичного характеризуется как имеющий причины, то есть в мире господствует жесткий детерминизм.

Идеи и вещи представляют собой не что иное, как два разных аспекта одного и того же события.

У каждой идеи неизбежно есть телесное соответствие, так же как у каждого события неизбежно имеется соответствующая идея.

Человека Спиноза трактует человека как единство души и тела. Человек – не субстанция и тем более не атрибут, он состоит из определенных модификаций атрибутов Бога, иначе говоря, «из модусов мышления», идей и «модусов протяженности» – т.е. тела, образующего предмет разума. Душа или разум человека – это идея или познание тела. Спиноза говорит, «чем больше вещей тело приспособлено воспринимать одновременно, тем лучше разум приспособлен к восприятию множества вещей одновременно, а чем больше действий зависят от разума, тем отчетливее познание».

Доктрина параллелизма Спинозы устраняет картезианский тупик. Всякая идея (а под идеей подразумевается любое мысленное содержание, представленное в любой форме – простой или сложной), раз она существует, является объективной, т.е. имеет соответствие в вещном порядке именно потому, что ordo et connexio idearum idem est ac ordo et connexio rerum. Идеи и вещи представляют собой не что иное, как два разных аспекта одного и того же события. У каждой идеи неизбежно есть телесное соответствие, так же как и у каждого события неизбежно имеется соответствующая идея.

Поэтому Спиноза не проводит различия в абсолютном смысле между идеями ложными и истинными; он различает только менее и более адекватные идеи. Знаменитая доктрина Спинозы о трех «родах познания» представляет три «степени познания»: мнение и воображение; рациональное познание; интуитивное познание.

1. Первая форма – эмпирическая, т.е. связанная с чувственным восприятием и образами, которые всегда «беспорядочны и неясны». Любопытно, что Спиноза относит к первой форме познания общие понятия (дерево, человек, животные), а также такие, как ens (сущее), res (вещь), aliquid (нечто). Очевидно, он по-своему разделяет мнение номиналистов об интерпретации общих понятий, сводя их к чему-то вроде бесцветного образа или неясным и расплывчатым представлениям.

Эта форма познания, теоретически неадекватная по сравнению с последующими формами, тем не менее практически незаменима. Ее «ложность» заключается в недостатке ясности. Действительно, она ограничивается частными случаями, не передает связи и отношений причин, т.е. общего порядка Природы.

2. Познание второго рода, называемое Спинозой ratio (рассудок), является познанием собственно научным, иными словами, такой формой познания, которая находит типичное выражение в математике, геометрии и физике. Однако это не означает, что ratio представляет только математику и физику. Имеется в виду форма познания, основанная на общих для всех людей адекватных идеях (во всяком случае, все люди могут их иметь) и представляющая общие характеристики вещей: «Есть некоторые идеи или знания, общие для всех людей, воспринимаемые адекватно, т.е. ясно и отчетливо». Речь может идти, например, об идеях количества, формы, движения и им подобных. Тем не менее рациональное познание, в отличие от первого рода познания, ясно и отчетливо улавливает не только идеи, но и их неизбежные связи (можно сказать, что идеи ясны только в том случае, если найдены связи между ними). Следовательно, рациональное познание устанавливает причинную цепочку в ее необходимости. Поэтому речь идет об одной из форм адекватного познания, даже если она не самая совершенная.

3. Третий род познания получил у Спинозы наименование интуитивного; он заключается в видении вещей исходящими от Бога. Точнее, так как сущность Бога познается посредством составляющих ее атрибутов, интуитивное познание отталкивается от адекватной идеи атрибутов Бога и приходит к идее сущности вещей. Одним словом, речь идет о Божественном озарении.

«Рационализм» Спинозы в действительности представляет собой формальный рационализм, выражающий видение на уровне интуиции и местами почти граничащий с мистикой. Суть спинозизма заключена в том, чтобы чувствовать и видеть все в Боге.

Как высшую цель философского пути он проповедовал видение вещей «sub specie aeternitatis» (с точки зрения вечности), освобождающее от страстей состояние мира и покоя. Мир, покой и беспристрастие, по единодушному утверждению современников, символ существования Спинозы.

«Трактат об усовершенствовании разума» представляет собой разновидность беседы о спинозовском методе в области этики. В то время как Декарта интересовал гносеологический аспект, Спиноза исследует, какая истина способна придать смысл человеческому существованию, есть ли она благо, которое, будучи обретенным, обеспечило бы человеку счастье.

Анализ страстей. Человеческие страсти обязаны своим происхождением отнюдь не «слабостям» и «недостаткам» индивида и не «бессилию» и «непостоянству» его души (или мыслей), поэтому их не следует ненавидеть и порицать, но необходимо объяснять и понимать, как любую другую реальность Природы.

Спиноза предполагает, что страсти берут начало из влечения (conatus), устойчиво сохраняющегося в течение неопределенного периода времени. «Conatus» в умственной сфере называется волей, в телесной – влечением (appetites). Положительный модус его мы называем удовольствием или радостью (laetitia), противоположное явление мы называем неудовольствием или печалью (tristitia). Из этих двух главных страстей возникаю все остальные. В частности, мы называем «любовью» аффект удовольствия, а «ненавистью» – аффект неудовольствия, с идеей внешней причины.

Аналогичным способом из человеческого сознания Спиноза выводит все страсти. Философ характеризует «страсть» как «неадекватную и смутную идею». Пассивность ума вызывается именно неадекватностью идеи. И поскольку для Спинозы разум и тело суть одно и то же в двух различных аспектах, то оба рассмотренных выше определения страсти согласуются друг с другом. На основе этого легко объяснить заключительную дефиницию: « аффект, называемый страстью души (animi pathema), представляет собой смутную идею о наличии жизненной силы в теле либо в одной из его частей, присутствующей в большей или меньшей степени».

Как явления природного мира страсти неукротимы: одна порождает другую с неотвратимой силой. «Без сомнения – говорит философ, – дела человеческие шли бы намного лучше, если бы человек умел говорить и молчать по необходимости. Однако опыт доказывает, что меньше всего люди способны контролировать свою речь и обуздывать влечения. И если бы из опыта не было известно, что мы совершаем много вещей, в коих позднее раскаиваемся, а часто, когда мы взволнованы или возбуждены противоречивыми страстями, даже зная, каково лучшее решение, выбираем худшее, то ничто не помешало бы думать, что мы поступаем сообразно свободной воле. Так, ребенок уверен, что он «свободен» требовать молока, разгневанный подросток убежден, что он «свободно» стремится к мщению, а трус – к бегству. Равным образом пьяница убежден, что он разумно и свободно говорит то, о чем бы в трезвом уме промолчал, помешанные, болтуны, дети и многие другие уверены, что говорят сообразно своей воле, в то время как они просто не в состоянии обуздать свою болтливость. Итак, сам опыт не меньше, чем рассудок, доказывает, что люди сознают только собственные желания и поступки, но не ведают об их причинах».

Из этого кажущегося беспощадным анализа Спиноза выводит этически позитивное заключение. Если мы предполагаем, что поступки людей, которые мы считаем вредными, вызваны их свободной волей, мы начинаем их ненавидеть, однако если нам известно, что они не вольны в своих действиях, мы не станем их ненавидеть или, во всяком случае, будем ненавидеть намного меньше.

«Поистине вещи, которых добивается простонародье, не только ничем не помогают, но даже вредны, поскольку часто приводят к смерти их обладателей и всегда ведут к смерти тех, кто ими одержим. Сколько доведенных до гибели из-за своих богатств, и сколькие подвергаются опасности из-за страсти к накопительству, платя жизнью за собственное безрассудство! Не меньше и тех, кто, чтобы добиться почестей или сохранить их, закончили самым жалким образом. И, наконец, бесчисленны примеры людей, приблизивших свою гибель из-за чрезмерного сладострастия. Так в чем же причина этих зол? Мне казалось, что любое счастье или несчастье зависят только от природы предмета, к которому нас привязывает любовь. Действительно, из-за вещей безразличных никогда не возникает ссор, не бывает печали, когда их теряют, зависти, если ими владеют другие, они не вызывают ни страха, ни ненависти, в общем, никаких страстей: все, напротив, обычно случается из-за любви к тем вещам, которые могут погубить. Иначе происходит с любовью к тому, что вечно и нескончаемо: она наполняет душу чистой радостью, очищая от печали, именно такого блага мы должны желать и искать всеми силами».

Решение всех сомнений может прийти следующим образом. Удовольствия, богатство, почести, говорит Спиноза, – зло, если их добиваются как цели (ведь они таковыми не являются), но как средства, т.е. инструменты, необходимые для жизни в соответствии с высшей целью, они нейтральны: « поиски денег, наслаждений, любовь к славе – препятствия в том случае, если кто-нибудь добивается их ради них самих, а не в качестве средства для чего-либо другого, наоборот, если они нужны как средство, то не становятся препятствием, поскольку могут принести большую пользу».

В духе параллелизма Спиноза трактует человека как единство души и тела. Человек – не субстанция и, тем более, не атрибут, он состоит из «определенных модификаций атрибутов Бога», иначе говоря, «из модусов мышления», идей и «модусов протяженности» – т.е. тела, образующего предмет разума. Душа или разум человека – это идея или познание тела. Параллелизм настолько совершенен, что, говорит Спиноза, «чем больше вещей тело, по сравнению с остальными, приспособлено воспринимать одновременно, тем лучше, по сравнению с другими, разум приспособлен к восприятию множества вещей одновременно, а чем больше действий тела зависят от него самого, тем отчетливее познание».

В Природе, по мнению Спинозы, нет «совершенства» и «несовершенства», «добра» и «зла», так же как не существует целей, поскольку все происходит под знаком самой строгой необходимости. «Совершенное» и «несовершенное» – конечные модусы человеческого мышления, рождающиеся из сопоставления человеком произведенных им предметов с присущей Природе реальностью. В результате получается, что «совершенство» и «реальность» – одно и то же. А значит, ни о какой природной реальности нельзя сказать, что она «несовершенна». Из всего сущего нет ничего неполноценного, ущербного: все именно таково, каким и должно быть.

При укоренившемся представлении о человеке как субъекте, пекущемся главным образом о сохранении и продлении собственного существования, Спинозе не остается ничего другого, как заключить, что те вещи, которые называют «добром», на самом деле просто полезны, а «зло» представляет собой противоположность: «Я понимаю под хорошим то, что нам достоверно известно как полезное. Под плохим, наоборот, – то, что, как нам достоверно известно, препятствует обладанию добром».

Следовательно, «добродетель» становится не чем иным, как достижением пользы, а «порок», наоборот. Спиноза решительно утверждает: «Чем больше человек старается и чем более он способен добиться собственной пользы, т.е. сохранения собственного существования, тем большей добродетелью он одарен, и наоборот, лишь никчемный человек пренебрегает собственной пользой, т.е. не заботится о самосохранении». «Для нас действовать по добродетели означает не что иное, как жить, заботясь о самосохранении, руководствуясь разумом и собственной пользой». Человек, руководствующийся в своем поведении Рассудком, наиболее полезен другим людям. Спиноза прямо заявляет, что человек, руководствующийся рассудком, близок к Богу.

Познание как освобождение от страстей и основа добродетели. Еще Сократ говорил, что порок – это невежество, а добродетель – знание, и этот тезис в самых разнообразных формах повторялся в ходе развития философии. Вот один из красноречивых примеров этого тезиса в «Этике» с отзвуками суждений Сократа и стоиков: «Усилия, направленные на самосохранение, фундаментальны. Однако сущность человека – его Разум, поскольку он познает ясно и отчетливо. Значит, всякое разумное усилие не что иное, как познание. Ни об одной вещи мы не знаем достоверно, хороша она или плоха, но ведет ли она действительно к познанию или препятствует ему – разуму открыто».

Однако возрожденные классические античные тезисы у Спинозы приобретают новый смысл. «Как только мы сформируем ясную и отчетливую идею», страсть перестает быть страстью. «Поясни свои мысли – и ты перестанешь быть рабом страстей».

Истинная сила, освобождающая и возвышающая человека, – ум и познание: « сила души определяется только знанием, и наоборот, ее бессилие (или страсть) оценивается как утрата знания, из этого следует, что в высшей степени пассивна душа, большей частью состоящая из неадекватных идей Власть над аффектами дает ясное и отчетливое знание и особенно знание третьего рода. Если это познание и не устраняет аффекты абсолютно, избавляя сознание от рабства, оно, тем не менее, способствует тому, чтобы аффекты занимали в душе минимальное место, а любовь к вечному и неизменному – максимальное. Такую Любовь не может осквернить ни один из пороков, присущих обычной земной любви, напротив, такая Любовь будет постоянно расти, занимая все большую часть души».

В процитированном выше отрывке Спинозой упоминается третий род познания, а именно: на основе интеллектуальной интуиции, воспринимающей все как исходящее от Бога (т.е. в качестве модусов Его атрибутов). В такой форме познания все несет радость, максимально возвеличивая человека.

Вот знаменитое суждение Спинозы, в котором он определяет «amor Dei intellectualis». «Интеллектуальная Любовь души к Богу является частью бесконечной любви Бога к себе Самому».

Еще раз мы встречаемся с отголосками тезисов Сократа и стоиков в философии Спинозы, когда он говорит, что испытываемое нами при высшем интеллектуальном познании блаженство – не только добродетель, но также и единственная и наивысшая награда за добродетель. Другими словами, для Спинозы добродетель несет награду в себе самой, и Рай наступает уже здесь, на земле.

Завершает «Этику» одна из древних максим стоиков: очень трудно потревожить душевный покой мудреца, если он в самом деле мудрец: осознавая себя, и Бога, и все вещи моментами вечной необходимости, царящей в природе, мудрец никогда не перестает им быть и всегда уравновешен. Указанный путь не прост, но досягаем. Все истинно редкое должно быть труднодоступным.

<< | >>
Источник: Коротина О.А.. История психологии: учебное пособие. – Владивосток: Изд-во ВГУЭС,2015. – 179с.. 2015

Еще по теме 5.3 Монизм учения Спинозы о субстанции:

  1. 3 Учение о субстанции В. Спинозы и Г.В. Лейбница
  2. СПИНОЗА
  3. Политическое и правовое учение Б. Спинозы
  4. Субстанция и акциденция
  5. Бенедикт (Барух) Спиноза
  6. 2. Политическое и правовое учение Спинозы
  7. § 3. Политическое и правовое учение Спинозы
  8. СУБСТАНЦИЯ
  9. XIII. ИЗМЕНЕНИЕ ПОНЯТИЯ СУБСТАНЦИИ
  10. Раздел 1. МУДРОСТЬ КАК СУБСТАНЦИЯ ЖИЗНИ
  11. 1. Отношения управления и собственности - субстанция общества.
  12. ПОЛИТИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ БЕНЕДИКТА СПИНОЗЫ