<<
>>

4.1 Возникновение христианства и его влияние на разработку психологических проблем

В греческой философии от Платона с его идеей Демиурга и демиургической активности до аристотелевского Вечного Двигателя, от пантеистического монизма стоиков до «метафизической процессуальности» Плотина решения проблемы «источников сущего» были очень различными.

Библия также говорит о «творении»: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт., 1, 1). И создал через «слово». Бог сказал, явилось все. Как и все прочее. Бог непосредственным образом создал и человека: «И сказал Бог: сотворим человека». При этом Он творит из ничего: нет ничего предшествующего, ни платоновского Демиурга, ни других посредников. Из ничего.

Этим понятием «творения из ничего» решительно разрубается гордиев узел апорий, которые терзали греческую онтологию. Бог творит свободно, дает начало всему чистым актом воли, велением блага. Всему дается жизнь как бескорыстный дар. Следовательно, созидание позитивно, ибо обязано благой воле.

В любом случае греческая мысль определенно космоцентрична. Человек и космос никогда радикально не противопоставлялись, напротив, всегда соотносились друг с другом, ибо космос понимался как одушевленный, живой, подобный человеку. И как бы высоко ни ценились заслуги и величие людей, они всегда органично вписывались в горизонт космоцентричной картины мира. Реальностью, превышающей космос, человек никогда не был. «Есть много других вещей по природе более божественных (совершенных), чем человек, они пребывают среди видимого: например, звезды, из которых образован универсум» (Аристотель).

В Библии же, человек не просто момент космоса, вещь среди вещей, в нем распознано существо привилегированное, созданное Богом по образу и подобию самого себя и, стало быть, человек – господин и повелитель всего, что создано для него. «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему, и да владычествует он над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле» (Быт., 1, 26), «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни » (Быт., 2, 7).

И коль скоро человек создан по образу и подобию Божию, то должен изо всех сил уподобляться ему: « не оскверняйте душ ваших Ибо Я Господь ваш, выведший вас из земли Египетской, чтоб быть вашим Богом. Итак, будьте святы, потому что Я свят».

Новое пространство веры и Духа. Греческая философия обесценила веру и верования (pistis) тем, что рассматривала их с познавательной точки зрения. Вера относилась к вещам чувственным, изменчивым, а потому была формой мнения (doxa). Хотя Платон попытался возродить ее ценность, переосмысливая веру как компонент мифа, все же идеалом греческой философии оставалось познание, эпистема (episteme). Мыслители указывали на познание как на исключительную добродетель, реализующую саму сущность человека. Библейское послание призывает человека подняться и перешагнуть через этот горизонт, при новой расстановке акцентов старой проблемы, по ту сторону науки есть вера.

В результате на обломках всех традиционных схем рождается поистине новая антропология (достаточно широко предвосхищенная Ветхим Заветом). Человек предстает отныне не в двух измерениях, как прежде, – «тело» и «душа» (где вместе разум и интеллект), но в трех, – «тело», «душа» и «дух», где дух в точном смысле – это причастность к Божественному посредством веры, открытость человека Божественному слову, Божественной мудрости, которая наполняет его новой силой и дает в известном смысле новый онтологический статус.

Грекам было открыто пространство разума. Христианам открылось новое пространство – пространство веры.

Бессмертие души у греков и воскресение из мертвых Христа. Понятием души мы обязаны грекам. Мы проследили эволюцию представлений от Сократа (душа как сущность человека) и Платона (рациональные доказательства бессмертия души) к Плотину (душа как одна из трех ипостасей). «Психэ» – одна из теоретических фигур, которая лучше других характеризует греческую мысль и ее метафизический идеализм. Даже стоики, открыто проповедуя материализм, отстаивали неуничтожимость души (пусть даже только до финального космического пожара). После Сократа греки без колебаний указывали на душу как подлинную сущность человека и не мыслили самих себя иначе как в терминах тела и души. Душа и ее бессмертная природа – ось всей платоновско-пифагорейской, а также аристотелевской традиции.

Библейское послание сместило проблему человека в иную плоскость. В священных текстах термин «душа» лишен греческих акцентов: христианство не отрицает, что и после смерти от человека остается нечто, выразительно живописуя сретение мертвых в «лоне Авраамовом». Тем не менее не на бессмертие души уповает христианин, но на воскресение из мертвых, что подразумевает возвращение к жизни и даже телесное.

Именно это последнее обстоятельство представляло самое серьезное препятствие для греческих философов, которые полагали абсурдным, что плоть, источник любой негативности и всяческого зла, должна воскреснуть.

Древние греки жили в пространстве полиса и для полиса, лишь в нем представляя себя. Уничтожение полиса сделало греческого философа индивидуалистом, отчаявшимся найти новый тип сообщества. Христианин же не принадлежит политическому обществу и никакому другому естественному окружению: он живет в Церкви, в горизонтальном и вертикальном измерении одновременно, ибо, живя в этом мире, он живет не для него, естественно себя проявляя, он имеет корни сверхприродные. Христианин в Церкви Христа живет в благодати Христа.

Предшественником Отцов Церкви можно считать Филона Александрийского (ок. 15 / 10 гг. до н. э. – ок. 40 / 50 гг. н. э.). Иудей по происхождению он родился в Александрии между 15-м и 10 гг. до н. э. Он утверждал, что буквальный смысл Библии не самый интересный и важный, Библия имеет смещенный смысл, согласно которому библейские персонажи и события символизируют моральные, духовные и метафизические истины. Эти самые зашифрованные истины, обсуждаемые на разных уровнях, требуют особого состояния души для понимания (что не есть еще в подлинном смысле вдохновение). Аллегорическая интерпретация как метод прочтения Библии нашла поддержку среди Отцов Церкви и стала на долгие времена константой патристики.

В антропологии Филон частично следует Платону, выделяя в человеке тело и душу. Затем, мало-помалу, вызревает более рафинированная концепция, открывающая в человеке третье измерение, радикально меняющее природу и смысл первых двух. Согласно этому взгляду, где уже доминирует библейская составляющая, человек образован из тела, души-интеллекта и Духа, что нисходит от Бога.

Так мы получаем три измерения человеческой жизни:

¾ в физическом измерении – чисто животная жизнь тела,

¾ в рациональном пространстве живет душа-интеллект,

¾ в высшем божественном измерении душа восходит к Духу.

Сама по себе душа смертна, но она может стать бессмертной в той мере, в какой Бог дарует ей свой Дух, насколько она себя в Духе взращивает и живет в нем. Так рушатся все доводы Платона, на которых он пытался основать бессмертие души. Душа сама по себе беспомощна, смертна, но может стать бессмертной в той мере, в какой она способна жить по Духу.

От познания космоса необходимо перейти к познанию самих себя, существенно то, что в момент трансцендирования, выхода за пределы самих себя, уже познав самих себя, мы приходим к осознанию, что то, чем мы обладаем – не наше – и возвращаем это Тому, кем мы одарены. В этот самый момент, в точном смысле слова, Бог с нами и в нас. Наивернейший момент для встречи тварного со своим Творцом именно в признании своего полного ничтожества. Необычайно высокая слава души в том, чтобы преодолеть тварность, свои пределы, связав себя только с нетварным, согласно священным предписаниям посвятить себя Ему. Потому-то тем, кто связывал себя с Ним и служит Ему непрерывно, взамен Он дарует себя. Счастье состоит в том, чтобы быть целиком и полностью скорее в Боге, чем в самих себе.

Величественной представляется попытка синтеза разума, философии и христианской веры, предпринятая Оригеном (ок. 185 – 253 гг.). Греческие теории (в особенности Платона и стоиков) использованы им как концептуальные элементы рациональной интерпретации Священного Писания. Ориген родился около 185 года в Александрии. Он был брошен в тюрьму и казнен в 253 году.

В центре размышлений Оригена Бог и Троица. Бог мыслится под знаком бестелесности.

По своей природе Бог непознаваем, это реальность «непостижимая и неисповедимая». Что бы мы ни мыслили о Нем, должно помнить, что Он превосходит все. Ибо Его природа не подвластна уму человеческому, даже самому чистому и ясному».

Единородный Сын Бога – вторая личность Троицы. В то время как Отец есть абсолютное единство, Сын, будучи Сам един, включает в себя множество активностей, а потому в Писании назван различными именами, соответствии с той или иной активностью. Христос обладает двумя натурами: Он – истинный Бог и подлинный человек. Не внешним образом человек, а человек как таковой, с душой и телом: душа Христа играет роль посредника между божественным Логосом и человеческим телом.

Как никто другой Ориген пристально внимателен к индивидуализации Святого Духа, его освящающему действию. Неоплатоническое влияние ощутимо и здесь: «Бог Отец, который все обнимает, простирая могущество до каждого из существ, участвуя в его бытии, делает его тем, что оно есть, Сын, будучи ниже Отца, достигает лишь созданий рациональных, еще ниже Святой Дух, Он достигает только святых.

Действие Святого Духа не распространяется никак на бездушные существа или тех, кто, хотя и с душой, но бессловесен, и уж совсем никак на тех, кому дан разум, но они во власти зла, абсолютно глухи к добру».

В 313 году произошел решительный поворот: Константин принял Миланский эдикт, которым была санкционирована свобода христианского вероисповедания и культа. Были наконец прекращены преследования, и христианская мысль становится легальной и преобладающей.

Августин Аврелий (354 – 430 гг.) родился в Тагасте (Нумидия, Африка). Его отец Патриций был мелким собственником, связанным с язычеством (крещен был лишь в конце жизни). Напротив, его мать Моника была истой христианкой. Закончив школу в Тагасте, благодаря финансовой помощи друга отца, он едет в Карфаген, чтобы совершенствоваться в риторике.

Августин преподавал сначала в Тагасте (374 г.), затем в Карфагене (375 – 383 гг.), однако студенческие волнения заставили его бежать в Рим в 384 г. В тот же год он едет в Милан, где становится профессором риторики. Здесь он встречает поддержку манихеев, сторонником которых на некоторое время становится. Однако в 386 году он принимает христианство. Это стоило ему места профессора, он подает в отставку и возвращается в деревню (в Брианце), где остается в обществе друзей, матери, брата, сына Адеодата. В 387 г. Августин принимает крещение от епископа Амвросия и возвращается в Африку. По пути, в Остии, умирает его мать Моника. Вернувшись в Тагаст, он распродает наследство и основывает религиозное братство, быстро прославившееся святостью образа жизни. В 391 г. в Гиппоне епископом Валерием Августин был назначен священником. Там он открыл монастырь. В 395 г. после смерти Валерия, приобщенного вскоре к лику святых, Августин становится епископом. В маленьком городке Гиппоне он вступает в непрестанные схватки с еретиками и схизматиками, тогда же пишет свои известные сочинения. Умер он в 430 г., когда вандалы осаждали город.

Плотин изменил образ мыслей Августина, переведя их в новую категориальную плоскость, которой уже были чужды материалистические схемы, так, универсум и человек предстали перед ним в другом свете. Обращение в веру изменило в Августине все: образ жизни, строй мысли, ему открылись новые горизонты. Вера становится субстанцией жизни и мышления, которое, в свою очередь, стимулируемое и подтверждаемое верой, завоевывает все новые вершины. Рождается христианская философия, философствование в вере, широко подготовленное греческими отцами Церкви, зрелый плод которой мы находим в трудах Августина.

К.Ясперс в работе «Великие философы» отметил: «Обращение есть предпосылка августиновой мысли. Лишь в этом преображении вера обретает определенность не как пришедшая через доктрину, но как Божий дар.

Уникальное и чрезвычайное происшествие, по сути своей отличное от всего: осознание непосредственного прикосновения Самого Бога, в результате которого человек преображается даже в телесности своей, в бытии своем, в целях своих Вместе с образом мышления меняется и образ бытования Такое обращение не философская перемена-ломка, которую затем необходимо день за днем осознавать это внезапный прорыв, биографически датируемый, в жизнь, которая вдруг обретает новый фундамент .

Августин признается, что его восхищение философией в прошлом было преувеличенным. Блаженство не в ней, а в страстном влечении к Богу, однако блаженство это принадлежит лишь будущему, есть одна только дорога к нему, и этот путь – Христос. Ценность философии (как простой диалектики) снижена. Библейско-теологическое мышление становится существенным».

Вера не подменяет и не заменяет разумного понимания, никогда его не элиминирует. Напротив, вера стимулирует и подвигает понимание. Вера – это способ согласного понимания – «cogitare cum assensione» («мыслить с одобрением»), именно поэтому без мысли нет и не может быть веры. И наоборот, разумное понимание никогда не элиминирует веры, но цементирует ее посредством максимального прояснения. Вера и разум взаимодополнительны. «Верю, потому что абсурдно», «credo quia absurdum» – этот ход решительно чужд духовному строю Августина. Рождается, таким образом, позиция, которая позже откристаллизуется формулами: «credo ut intelligam и intelligo ut credam» – «верю, чтобы понимать», «понимаю, чтобы верить».

«Как же люди отправляются в путь, чтобы восхититься горными вершинами, грозными морскими волнами, океанскими просторами, блужданиями звезд, но при этом оставляют в небрежении самих себя?» Эти слова Августина, с петрарковской интонацией, в «Исповеди» играют программную роль. По-настоящему проблема всех проблем – это не космос, а человек. Не мир загадка, но мы сами.

Впрочем, проблема человека интересует Августина не как абстрактная, с точки зрения его сущности вообще. Это проблема конкретного Я, человека как невоспроизводимого индивида, как личности в ее отдельности и особенности.

Августин еще принимает некоторые греческие формулы, определяющие человека: например, сократово-платоновскую формулу: «Человек – это душа, которая нуждается в теле». Впрочем, понятия души и тела у него обретают новый смысл, проходя через призму концепции творения, воскресения и воплощения Христа. Отсюда понятие «тела» куда более весомо, чем «пустая оболочка», которой стыдился Плотин.

Особая новизна заключена во взгляде Августина на человека внутреннего как образ и подобие Бога и Троицы, в коей три Лица при их сущностном единстве. Эта специфическая тематика радикально изменила концепцию «Я», где личность реализуется в той мере, в которой отражены три лика Троицы и их Единство.

Таким образом, в душе отражается Бог. «Душа» и «Бог» суть столпы августинианской христианской философии. Не в испытаниях природы и мира, но, углубляясь в душу, мы находим Бога. Тайнопись души – знаки Бога. «Познай себя самого» – этот совет Сократа, по Августину, стал означать познание себя как образа и подобия Бога. В таком смысле наше мышление – это воспоминание о Боге, познание, которое к нам приходит, это разум Бога, а любовь, которая рождается и приходит от одного и от другого, это любовь Бога. Есть, стало быть, в человеке нечто более глубокое, чем он сам, и этот остаток в мышлении, «abditum mentis» (сокровенное разума), есть не что иное, как неистекаемая тайна Бога Самого, ведь и Его, Бога, жизнь, и наша в последней своей глубине невыразимы, неизрекаема жизнь внутри себя, неартикулируема мысль Бога, как и любовь в том, что она есть сама по себе» (Э. Жильсон).

Познавательный процесс Августин интерпретирует так.

1. Ощущение, как учил Плотин, не есть аффект, воздействие, претерпеваемое душой. Чувственные объекты действуют на чувства, результат этого воздействия не ускользает от внимания души, которая, в свою очередь, тоже действует, но по обратной схеме, не извне, но изнутри себя самой, формируя представление об объекте, что и есть восприятие.

2. Впрочем, восприятие не первая ступенька познания. Душа в отношении ко всему телесному обладает автономией и спонтанной активностью, поскольку вместе с разумом она оценивает и судит на основе тех критериев, в коих присутствует некий «плюс», относительно телесных объектов. Последние, как известно, текучи, изменчивы и несовершенны, между тем критерии оценки, которыми душа обладает, неизменны и совершенны. Это особенно убедительно, когда мы оцениваем чувственные объекты в свете математических, геометрических, эстетических концепций или же когда судим о поступках в функции этических параметров.

3. Встает проблема: откуда же душа обретает эти критерии познания, чтобы судить о вещах, если их нет в самих вещах? Потому и необходимо заключить, что по ту сторону нашего ума есть некий Закон, который называется истиной, и нет сомнений, что эта неподверженная изменениям природа, превышающая душу человеческую, существует. Человеческий интеллект, следовательно, находит истину в виде объекта, выше себя. С ее помощью он судит, и сам оценивается ею. Истина – мера всех вещей, и тот же интеллект измерен и оценен Истиной.

4. Эта истина, данная чистому интеллекту, образованная из Идей, есть высшая умопостигаемая бестелесная реальность, о которой говорил Платон.

В теории Августина рассматривается понятие воли. Можно утверждать, что именно с него берет начало философская рефлексия воли, переворачивающая греческую антропологию, преодолевающая моральный интеллектуализм, его предпосылки и выводы. Беспокойная внутренняя жизнь самого Августина и его духовное формирование в лоне латинской культуры подвигли его к такому толкованию Библии, которое можно было бы назвать волюнтаристским (от «волюнтас» – воля). Кроме того, Августин – первый писатель, сумевший в точных терминах описать конфликты воли: «То был я, который хотел, я, который не хотел, то был именно я, который желал одержимо этого, отвергая безоглядно другое. Посему боролся я с самим собой, раздирая себя самого».

Свобода – свойство воли, а не разума, как это понимали греки. Так находит свое разрешение парадокс Сократа о возможности понимать благо и все же творить зло. Разум принимает, но воля отвергает благо, поскольку она, хотя и принадлежит человеческому духу, имеет свою автономию, образуя инаковость разума. Разум познает, но выбирает воля: ее выбор может быть иррациональным, т. е. не имеющим разумного обоснования, не согласующимся с пониманием.

Зло – это любовь к себе, надменная спесь, благо – любовь к Богу, т. е. желание и любовь к благу истинному. Это равно справедливо как в отношении к индивиду, так и к человеку как существу общественному. Люди, которые живут в Боге, вместе образуют «град небесный». «Две разновидности любви, – пишет Августин – порождают два града: любовь к себе, вплоть до презрения к Богу, рождает земной град, любовь к Богу, вплоть до полного самозабвения, рождает град небесный. Первая возносит самоё себя, вторая – Бога. Первая ищет людскую славу, вторая устремлена к высшей славе Бога».

Если, начиная с Сократа, бытовал в философии взгляд, согласно которому добродетелен тот, кто знает, что такое благо и добродетель по науке, то Августин считает: достоин звания человека тот, кто любит, более того, тот, кто умеет любить лишь то, что достойно любви.

<< | >>
Источник: Коротина О.А.. История психологии: учебное пособие. – Владивосток: Изд-во ВГУЭС,2015. – 179с.. 2015

Еще по теме 4.1 Возникновение христианства и его влияние на разработку психологических проблем:

  1. Выявление психологических проблем либо факторов риска их возникновения
  2. Влияние теоретических аспектов конституционного принципа презумпции невиновности на решение проблем в сфере обеспечения национальной безопасности и решение проблем обеспечения и защиты прав и свобод человека Конституционным судом Российской Федерации (В. М. Абдрашитов)
  3. § 67. Причины возникновения и сущность глобальных проблем
  4. Техника влияния психологическим воздействием на людей
  5. Методическая разработка для специалистов, работающих с населением радиоактивно загрязненных территорий России и Беларуси по работе с психологической травмой
  6. Ответ Нищие, на первый взгляд, парадоксален: в смерти Бо­га повинно само христианство, вся его история.
  7. Глава IV Язычество и христианство в половине IV века. Юлиан Отступник. Характеристика его царствования
  8. Глава IV Язычество и христианство в половине IV века. Юлиан Отступник, Характеристика его царствования
  9. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ДОВЕРИТЕЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  10. ГЛАВА 1. МЕТОДИЧЕСКИЕ РАЗРАБОТКИ, НАПРАВЛЕННЫЕ НА ПОВЫШЕНИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ УСТОЙЧИЫОСТИ ВСЕХ ГРУПП НАСЕЛЕНИЯ ЧЕРЕЗ УКРЕПЛЕНИЕ ЛИЧНОСТНЫХ И МИКРОСОЦИАЛЬНЫХ КОПИНГ-РЕСУРСОВ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИХ ПРЕОДОЛЕНИЕ СТРЕССА
  11. § 2. Характер влияния представления о равномерности времени на решение методологических вопросов его измерения.
  12. 29. Экономический кризис 1974–1975 гг. и его влияние на развитие западной цивилизации
  13. Глава 8 (xviii-xx) Характер Константина. — Его преемники. — Мотивы и последствия обращения Константина в христианство.
  14. ! Задание 7.3. Составьте схему, отражающую этапность разработки локального нормативного акта. Попробуйте конкретизировать схему на примере разработки определенного документа.
  15. 1. Значение римского права состоит в его влиянии на развитие юридической науки и практики.
  16. 3.Рыночное равновесие и его модели. Изменения спроса и предложения и их влияние на цену.
  17. Теории возникновения государства: теологическая, патриархальная, договорная, теория насилия, классовая (марксистская), психологическая и др.
  18. § 18. Возникновение государства. Его цель и задачи
  19. § 1. Возникновение общества, его Понимание