<<
>>

1. Интересы и основные направления политики США в АТР

. Современная внешняя политика Соединенных Штатов реализуется в двух основных направлениях – «атлантическом» (Европейский регион) и «тихоокеанском» (Азиатско-Тихоокеанский мегарегион). В 2010 г. администрация президента Барака Обамы объявила о «возвращении» США в «тихоокеанский дом» после нескольких десятилетий активной атлантической и ближневосточной политики.

Однако именно тихоокеанское направление внешней политики является для Америки традиционным, исторически значимым и официально обоснованным еще в 1823 г. в известной доктрине Монро. Уже в ХIХ веке в общественном сознании американцев сложился устойчивые представления о тихоокеанской судьбе Америки, с которыми они не собираются расставаться и в ХХI веке. Генеральный консул США во Владивостоке Т. Амбрустер отметил (2009 г.), что «Соединенные Штаты являются Тихоокеанским государством на протяжении двух столетий и исполнение роли лидера в развитии интеграции в Азии является для нас естественным. Это входит в сферу наших национальных интересов и, одновременно, идет на пользу нашим соседям в Азии. Азия – это не такой уж дальний наш сосед, она была и продолжает оставаться для нас близким партнером»[40].

Стремительный экономически рост Азиатско-Тихоокеанского региона в 80‑90‑е гг. ХХ века заставил Соединенные Штаты обратить на него особое внимание. По словам профессора политологии университета штата Индиана Дж. Хаусмана, «судьба Америки будет складываться преимущественно под влиянием событий происходящих в странах Тихоокеанского кольца»[41]. Показатели экономического развития АТР в этот период и позже превосходили среднемировые. Для многих стран региона на рубеже веков был характерен рост ВВП на уровне 5-6% в год (для Китая – 8-9%), а внешней торговли ‑ 9-11%. На страны АСЕАН и НИС приходится 60% мирового производства и 40% мировой торговли. Семь ведущих государств региона, включая Японию, Южную Корею и Тайвань, владеют 41% мировых банковских активов[42].

Для сравнения, по итогам 2013 г., в соответствии с данными Всемирного банка безусловным мировым лидером по объему экономики остаются Соединенные Штаты Америки - $ 15 094 000 млн. Экономика Китая, которая два года назад опередила экономику Японии, составляет $ 7 298 097 млн., то есть уже почти половину американской. Япония, с размером экономики $ 5 867 154 млн., находится на третьем месте[43].

Соединенные Штаты на протяжении многих десятилетий активно участвуют в торгово-экономических отношениях в АТР. Прослеживается четкая тенденция к росту торгового оборота США со странами региона. Так, в 1977 г. торговля Америки с тихоокеанскими странами впервые превзошла ее торговлю в Атлантическом океане, а с середины 1990-х гг. и до настоящего времени торговля США в АТР превышает более чем в два раза долю Западной Европы в их торговом обороте. При этом торговля только со странами АТЭС составляет 54-55% от всей американской торговли. Для сравнения – около двух третей современного внешнеторгового оборота РФ приходится на ЕС. В целом, торговля США со странами Восточной Азии к концу первого десятилетия ХХI века оценивалась более, чем в 800 млрд. долл. Соединенные Штаты – торговый «партнер номер один» для региона и самый крупный или второй по величине партнер каждой из крупнейших экономик Азии.

Из десяти крупнейших торговых партнеров Америки пять находятся в АТР, включая Китай, Японию и Республику Корея. Последние 30 лет Тихоокеанский регион остается в той или иной степени в фокусе американской внешней политики.

В период пребывания у власти президента Б.Клинтона (1993-2001 гг.) в американских политико-академических кругах оживилась идея «Тихоокеанского сообщества» как продолжение и развитие идеи «Тихоокеанского века». Она была нацелена на укрепление экономических и военно-политических связей США с их традиционными партнерами (Япония, Корея, Тайвань), равно как и с другими странами региона, выбравшими «путь демократии и рыночной экономики». Идея «Тихоокеанского сообщества» прекрасно вписалась в структуру официальной американской внешнеполитической доктрины «Стратегию расширения» (Strategy of Enlargement), которая предполагала расширение свободного мирового сообщества рыночных демократий.

В начале ХХI века, объявленная президентом Дж.Бушем война мировому терроризму сместила главные американские внешнеполитические приоритеты с Западного на Восточное полушарие, особенно на Ближний Восток. Идеи «Тихоокеанского века» и «Тихоокеанского сообщества» перестали интересовать американскую политическую элиту. Афганистан, Ирак и Иран стали главными приоритетами американской внешней политики. Перенесение второй администрацией президента Джорджа Буша внешнеполитического фокуса США с «войны с терроризмом» на «войну с тиранией»[44] свидетельствовало о том, что основные международные интересы Америки продолжают сосредоточиваться на Ближнем Востоке. В своей иннаугурационной речи в январе 2005 г. президент США Дж. Буш так сформулировал основные приоритеты внутренней и внешней политики своей администрации: «Ирак, Ближний Восток, налоговая, пенсионная и законодательная системы»[45].

Акцентированное внимание Белого дома к Ближневосточному региону, а также к борьбе с международным терроризмом в Ираке и Афганистане в первом десятилетии ХХI века однако не означало полного отсутствия интереса к АТР со стороны США. Это было и остается невозможным, т.к. именно в Северо-Восточной Азии находятся давние и стабильные союзники США - Япония и Республика Корея. Здесь же сосредоточены основные угрозы и вызовы для системы региональной безопасности, сложившейся при участии и доминировании Америки. Прежде всего, это ядерная программа и политический режим КНДР, дестабилизирующие ситуацию на Корейском полуострове. В Азиатско-Тихоокеанском регионе в течение ряда десятилетий набирает силу главный конкурент США и претендент на мировой лидерство – Китай.

Даже в разгар антитеррористических акций на Ближнем Востоке в 2000-е гг., уровень американского интереса и присутствия в АТР существенно не снижался. По мнению посла и советника по вопросам внешней политики США Чарльза Сэлмона, высказанного в это время, отношения с Китаем всегда были очень важны для Америки и теперь стали «наилучшими с момента прорыва при Никсоне». Причина такого оптимизма заключалась в том, что в период президентства Джорджа Буша-младшего, американская элита на какое-то время дала себя убедить в том, что Китай не может быть конкурентом Соединенных Штатов. «Китаю надо решить столько внутренних проблем, что он едва ли является угрозой для США или своих соседей в плане возможности стать гегемоном в регионе»[46].

Однако взаимоотношения США с Китаем вряд ли можно рассматривать так однозначно. Разработка взвешенной стратегии в отношении КНР является важнейшей задачей американской внешней политики на протяжении последних десятилетий. По мнению известного американского политолога, бывшего советника по национальной безопасности Госдепартамента США Френсиса Фукуямы, «Китай всегда был для Вашингтона большой головоломкой. С государствами подобного типа Америке труднее всего иметь дело: Китай нельзя однозначно назвать ни врагом, ни другом; для Соединенных Штатов он одновременно и стратегическая угроза, и ключевой торговый и инвестиционный партнер»[47]. При небрежении Америки к данным проблемам, последние способны не только дестабилизировать ситуацию в регионе, но и поставить под угрозу само американское лидерство.

С приходом в Белый дом президента Барака Обамы (2009 - 2017 гг.), основные приоритеты американской внешней политики сместились в Азиатско-Тихоокеанский регион. Белый дом и Государственный департамент выделяли четыре приоритета США в Восточной Азии:

- поддержка уже сложившихся в регионе взаимоотношений, прежде всего прочный союз США с Японией и Республикой Корея;

- укрепление сотрудничества с новыми державами в Азии, расширения экономических и иных отношений с Китаем;

- укрепление сотрудничества на многосторонней основе, в том числе и в такой форме, как Азиатско-Тихоокеанское Экономическое Сотрудничество (АТЭС);

- в целях обеспечения мира и безопасности в Азии продолжение многостороннего сотрудничества по обеспечению мира и стабильности на Корейском полуострове и в Тайванском проливе.

Практически сразу новая администрация в Вашингтоне акцентировала свое внимание на взаимоотношениях с Китаем, что во многом объяснялось необходимостью китайской финансовой помощи Америке в условиях продолжавшегося мирового экономического кризиса. Внешнеполитический план «Обамы-Байдена» был нацелен на расширение экономического сотрудничества двух великих держав – США и Китая в АТР. Вашингтон предложил Китаю стратегию взаимодействия по модели G-2 – приоритетного двустороннего партнерства, от которой Пекин уклонился. О решительном повороте Соединенных Штатов к Азиатско-Тихоокеанскому региону, возвращении их «домой», в Пасифику в ХХI веке, было объявлено немного позже, в 2010 г. Пока же Госдепартамент отмечал актуальные в то время универсальные угрозы миру и международной безопасности. Среди них – финансовый кризис, терроризм, оружие массового поражения, продовольственная безопасность, эпидемии, изменение климата, энергетическая уязвимость стран. Преодоление этих угроз невозможно, по мнению Вашингтона, без участия Америки, поэтому США были готовы работать с азиатскими «лидерами» для разрешения экономического кризиса, который угрожает Восточной Азии и России.

Доминирующее экономическое положение Америки в Тихоокеанском регионе, и ее лидерский политический статус предопределяют потребность США как в региональной стабильности и безопасности, так и в сохранении status quo. Для их поддержания Америка использует традиционный комплекс мер, составляющий одновременно основу системы региональной безопасности в АТР – двусторонние и многосторонние договоры и соглашения, а также американское военное присутствие в регионе. После сокращения американских вооруженных сил в начале 90-х гг. ХХ века президентом Джорджем Бушем – старшим, их общее количество в Тихоокеанском регионе до настоящего времени сохраняется в количестве около 100 тыс. военнослужащих. Американское военное присутствие в регионе закреплено двусторонними договорами США с азиатскими странами, являющимися основой региональной системы безопасности со времен холодной войны. По мнению Вашингтона, современная безопасность в Азии обеспечивается не столько посредством многосторонних договоров, сколько за счет двусторонних отношений с участием Америки, в том числе американо-японского Договора безопасности и связки США - Южная Корея.

В отличие от Европы, региональная стабильность и безопасность которой основывается на системе многосторонних договоров и союзов (НАТО, ЕС и т.д.), азиатские политические игроки нередко склонны «доверять» Америке больше, чем друг другу. Кроме того, в их отношения вмешиваются такие субъективные факторы, как националистические настроения, историческая память и т.д. Весьма показателен в этом отношении пример взаимоотношений Японии и Южной Кореи – союзников США по системе региональной безопасности в АТР. Так, встрече лидеров этих двух азиатских государств весной 2006 г. воспрепятствовал визит тогдашнего премьер-министра Японии Дзюнъитиро Коидзуми в токийский храм Ясукуни-дзиндзя, где захоронен прах военных преступников, казненных по приговору Токийского трибунала. Республика Корея (как и КНР) расценила это как приверженность японского руководства своему «милитаристскому прошлому». Азиатским странам нередко легче договориться с третьей стороной – США, нежели между собой, поэтому система многосторонней безопасности в АТР менее эффективна, чем двусторонние договоры.

Особое место в союзнических отношениях Соединенных Штатов занимает Япония, а в системе региональной безопасности в АТР - японо-американский военно-политический союз, сложившийся на основе Сан-Францисского мирного договора 1951 г. Согласно условиям этого договора в Японии должно дислоцироваться около 50 тыс. военнослужащих США (в настоящее время их около 33 тыс.). По официальному мнению Госдепартамента и Министерства обороны Соединенных Штатов, «американо-японское оборонное сотрудничество служит краеугольным камнем военной стратегии Японии и США в Восточной Азии»[48].

Администрация президента Б. Обамы продолжила традиционную внешнеполитическую стратегию, нацеленную на укрепление сотрудничества с Японией. Премьер-министр Японии Таро Асо был первым, с кем президент Обама провел встречу 23 февраля 2009 г., вскоре после своего вступления в должность. Первый зарубежный визит госсекретаря Х.Клинтон также был в Японию, что подчеркивало серьезную заинтересованность Вашингтона в альянсе с Токио. Американская сторона, как правило, подчеркивает общность интересов и партнерство двух стран в решении наиболее актуальных проблем – безопасности, глобального потепления и международного пиратства. США и Япония разрабатывают совместные проекты в области космических исследований, медицины и преодоления последствий разного рода катастроф. Укрепление партнерства с Японией является для США фактором сохранения мира и стабильности в Азии.

В свою очередь, Япония неизменно демонстрирует Соединенным Штатам свою готовность к сотрудничеству в сфере региональной безопасности, равно как и в других областях. Вступивший в должность премьер-министра Японии в сентябре 2008 г. Таро Асо в своей программной речи, произнесенной в парламенте, сразу обозначил основной внешнеполитический приоритет страны. Укрепление союза с США он назвал главным принципом своей дипломатии[49]. Нынешний премьер-министр Японии Синдзо Абэ также подтверждает приверженность своей страны политическому союзу с Америкой. Актуализация северокорейской военной и ядерной угрозы весной 2013 г. привела к дальнейшему укреплению союзнических отношений Вашингтона и Токио.

Тем не менее, японо-американский союз постепенно эволюционирует в своем развитии. Ф. Фукуяма уверен, что современные союзные отношения Токио и Вашингтона, несмотря на свою прочность и стабильность, начинают меняться от покровительственных, зависимых отношений периода холодной войны в сторону «альянса равноправных партнеров». В свою очередь, Япония все в большей степени позиционирует себя в качестве регионального лидера. Так, премьер-министр Японии Синзо Абэ, еще в 2006 г., выступая перед депутатами японского парламента, заявил, что считает Японию страной, которой не только доверяют в мире, уважают и любят, но и страной, «которая демонстрирует лидерство»[50].

Другим ключевым союзником США в Восточной Азии является Республика Корея. В соответствии с американо-корейским договором о взаимной обороне (1954 г.) США взяли на себя обязательство оказывать военную помощь Республике Корея. В конце 1990-х гг. в поддержку этого обязательства в Южной Корее было дислоцировано 37 тыс. военнослужащих США. В 2005 г. по согласованию с Сеулом 12 тыс. американских солдат были переброшены с Корейского полуострова в Ирак. Как и Япония, Южная Корея в качестве союзнической помощи США, отправила в Ирак свои воинские подразделения (600 человек). В 2009 г. военное присутствие США на Корейском полуострове до 25,5 тыс. «военного персонала»[51]. С 2013 г. на фоне активизации антисеульской политики северокорейского режима, военный контингент США на Корейском полуострове вновь увеличился до 28 тысяч человек.

Заметное недопонимание между Республикой Корея и США возникло единожды - в первые годы ХХI века по вопросу об отношении к КНДР. В это время южнокорейцы осуждали США «за излишне враждебное» отношение к Северной Корее и недооценку их политики «солнечного тепла». На этом фоне особенно были заметны антиамериканские настроения в среде корейской молодежи, которая считала, что Вашингтон препятствует налаживанию конструктивных отношений с Северной Кореей. «Новое поколение корейцев стремится не к конфронтации, а к примирению с Северной Кореей»[52]. Приход к власти в 2008 г. в Республике Корея консервативного по своим политическим убеждениям президента Ли Мён Бака, сориентированного на сотрудничество с США, сгладил эти «шероховатости». Политика нынешнего (с 25 февраля 2013 г.) президента Республики Корея – Пак Кын Хе, жестко настроенной против северокорейского режима «династии Кимов», не выбивается из проамериканского русла.

Ядерная угроза со стороны Северной Кореи, её отказ от программы шестисторонних переговоров в 2009 г., а также провокационные действия Пхеньяна против Южной Кореи, участившиеся с приходом к власти молодого лидера Ким Чен Ына, делают современный союз США и Южной Кореи (равно как союз США и Японии) весьма прочным. Б. Обама, еще будучи кандидатом в президенты, заявлял: «Мы должны значительно улучшить координацию совместной деятельности с нашими партнерами в Японии и Южной Корее, также как в Китае и России, особенно для гарантий достижения результатов, контроля в ядерной сфере. Если Северная Корея откажется разрешить проводить жесткий контроль, мы должны инициировать … возобновление использования санкций, от которых недавно отказались и введения новых ограничений»[53]. В этом заявлении фактически была намечена американская стратегия в отношении КНДР на второе десятилетие ХХI века, реализуемая сегодня.

По мере того, как развивается политическая ситуация в мире и Азиатско-тихоокеанском регионе и новые поколения приходят к власти, оставшаяся со времен холодной войны система региональной безопасности – «система сдержек и противовесов» также будет изменяться. Разумеется, что роль США в новой системе также может стать иной. К подобному заключению подводят высказываемые в азиатском политико-академическом сообществе сомнения, как в целесообразности американского лидерства в регионе, так и необходимости базирования региональной системы безопасности на военном присутствии США. Понятно, что перемены в системе региональной безопасности вряд ли произойдут стремительно, но и исключать их из перспектив развития АТР было бы неправильно.

Первая администрация президента Барака Обамы (2009-2013 гг.) официально провозгласила Азиатско-Тихоокеанский регион главным направлением своей внешней политики. Вторая президентская администрация Барака Обамы (2013-2017), сформированная в феврале 2013 г., подтвердила готовность США к активному взаимодействию со странами АТР и «восстановлению» там регионального стратегического баланса. Внешнеполитические приоритеты Америки в Азиатско-Тихоокеанском регионе остаются неизменными, несмотря на некоторое усиление внимания Вашингтона к Евро-Атлантическому и Ближневосточному направлениям. Именно в страны АТР - Таиланд, Мьянму и Камбоджу Барак Обама совершил свои первые визиты и принял участие в саммите Восточной Азии после переизбрания на второй президентский срок в ноябре 2012 г.

В «программном» выступлении в Конгрессе 26 февраля 2013 г. Джозефа Юна - заместителя нового госсекретаря Джона Керри, было подтверждено особое значение АТР для внешней политики США. Г-н Юн заметил, что «восстановление нашего стратегического баланса («rebalance») в Азиатско-Тихоокеанском регионе отражает глубокое признание того, что Соединенные Штаты должны существенно увеличить свои политические, экономические и оборонные инвестиции в Азиатско-Тихоокеанский регион, имеющий фундаментальное значение для нашего будущего процветания и безопасности» [54]. Тем самым, он фактически повторил тезис бывшего госсекретаря Хиллари Клинтон о том, что «одна из наиболее важных задач американского государственного управления на следующее десятилетие состоит в том, чтобы существенно увеличить инвестиции - дипломатические, экономические, стратегические и иные в Азиатско-Тихоокеанский регион»[55]. Современная стратегия США в АТР, по словам Дж. Юна, должна быть расширена за счет Южной Азии. «Мы связаны с Азией нашей географией, истории, союзами, экономиками и человеческими отношениями, значение которых будет только возрастать в следующем десятилетии. С учетом географических, исторических и экономических связей, Южная Азия будет играть решающую роль в этом начинании»[56].

Ключевые направления современной тихоокеанской стратегии США были определены еще в 2010-2011 гг. президентом Бараком Обамой и тогдашним госсекретарем Хиллари Клинтон. Так, в своем выступлении перед слушателями известного аналитического центра «Восток-Запад» в Гонолулу в январе 2010 г. госсекретарь сформулировала тезис об АТР как главном приоритете американской внешней политики в ХХI веке. «Отношения в Азиатско-Тихоокеанском регионе являются приоритетом для Соединенных Штатов. Будущее Америки связано с будущим Азиатско-Тихоокеанского региона и будущее этого региона зависит от Америки»[57].

В своей концептуальной статье «Тихоокеанский век Америки» (ноябрь 2011 г.), Х. Клинтон обосновала политические и экономические причины «поворота» американской внешней политики в сторону АТР: «Будущее геополитики решается в Азии, а не в Афганистане или Ираке и Соединенные Штаты должны быть прямо в центре событий»[58]. По её словам, АТР является «домом» для традиционных американских союзников – Японии, Южной Кореи, Австралии и Филиппин, а также важнейших «поднимающихся» держав - Китая и Индии. В АТР сгруппированы и «перспективные» партнеры Америки - Индонезия, Малайзия, Сингапур, Бруней, Новой Зеландия, страны Тихоокеанских островов, и «молодые демократии» - Вьетнам, Монголия. Сотрудничество с этими странами является «частью американской стратегии вовлечения в регионе».

США стали ведущим торговым и инвестиционным партнером АТР, источником инноваций, «которые приносят пользу рабочим и бизнесу по обе стороны Тихого океана». Соединенные Штаты – торговый партнер «номер один» для региона и самый крупный или второй по величине партнер каждой из крупнейших экономик АТР - Китая, Японии, Республики Корея, Мексики, Канады, Гонконга. По данным Госдепартамента в 2009 - 2012 гг. страны АТЭС импортировали 60% от общего объема экспорта американских товаров и около 40% экспорта американских частных услуг, поддерживая при этом примерно шесть миллионов американских рабочих мест[59]. В АТР сосредоточены главные для США вызовы ХХI века – подъем Китая, растущее влияние Индии, региональная нестабильность, в том числе и связанная с ядерной угрозой КНДР. Все эти факторы заставляют Вашингтон не только укреплять свои традиционные политические союзы, но и привлекать новых региональных партнеров. Одним из них могла бы стать и Россия. В свою очередь, статус России в АТР во многом детерминирован внешней политикой Соединенных Штатов Америки - мирового и регионального лидера. Поэтому периодические ухудшения взаимоотношений Москвы и Вашингтона становятся весьма существенным препятствием для продуктивного встраивания России в интеграционные процессы и систему безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

<< | >>
Источник: Л.Н. Гарусова. Международные отношения, трансграничное сотрудничество, региональная безопасность в АТР [Текст]: учебное пособие. Научн. ред. д.и.н., проф. Л.Н. Гарусова. Общ. ред. к.и.н., доц. Н.В. Котляр. – Владивосток: Изд-во ВГУЭС,2015. – 230 с.. 2015

Еще по теме 1. Интересы и основные направления политики США в АТР:

  1. Интересы и основные направления внешней политики США в АТР. 2.2. Фактор Китая и России в современной тихоокеанской стратегии США. 2.1. Интересы и основные направления политики США в АТР
  2. Тема 2. ТИХООКЕАНСКАЯ ПОЛИТИКА США В ХХI ВЕКЕ: ВОЗМОЖНОСТИ И РИСКИ Л.Н. Гарусова[39] 1. Интересы и основные направления внешней политики США в АТР. 2. Фактор Китая и России в современной тихоокеанской стратегии США.
  3. Тема 4. эволюция политики японии в АТР Б.М. Афонин[86] 1. США как главный военно-политический союзник Японии в АТР 2. Японо-китайские отношения в прошлом и настоящем 3. Политика Япония на Корейском полуострове 4. Российско-японские отношения: возможности и ограничения
  4. Политика России в АТР в XXI веке: теоретические и практические аспекты. 1.3. Основные векторы современной тихоокеанской политики России. 1.1. Политика России в АТР в ХХ! веке: теоретические и практические аспекты
  5. Тема 9. Этнокультурные и религиозные традиции как фактор международных отношений в АТР Н.В. Петрова[305] 1. Цивилизационные особенности Китая и США в контексте международных отношений в АТР. 2. Трансграничное гуманитарное сотрудничество России и Китая: основные тенденции.
  6. Тема 1. Внешнеполитическая стратегия России в Азиатско-Тихоокеанском регионе: основные тенденции В.Л. Ларин[1] 1. Политика России в АТР в XXI в: теоретические и практические аспекты. 2. Основные векторы современной тихоокеанской политики России.
  7. Основные направления внешней политики.
  8. Основные направления промышленной политики НИС
  9. 2.3.2. Основные направления бюджетой политики на 2016 год и на плановый период 2017 – 2018 годов
  10. Цивилизационные особенности Китая и США в контексте международных отношений в АТР
  11. 1. Цивилизационные особенности Китая и США в контексте международных отношений в АТР
  12. 4.2.2. Основные направления внешней политики России в XVI в. Ливонская война
  13. 1. США как главный военно-политический союзник Японии в АТР.
  14. США как главный военно-политический союзник Японии в АТР