<<
>>

1. Политический реализм и неореализм. Реализм трансграничных взаимодействий.

Политический реализм считается наиболее последовательной интерпретацией сущности и причин политических событий ‑ таких, как вооруженные конфликты, военные альянсы, дипломатические переговоры и межгосударственные отношения в целом[167].

Одной из причин популярности реалистов в разные периоды истории стал «принцип реальности» и объективность их взглядов. Политический реализм (лат. realis – действительный, вещественный) анализирует международно-политическую сферу, в которой главным, способным оказывать реальное влияние на развитие событий является государство. «Существуют разные формы реализма, но за всеми ними стоит одна объединяющая идея: на сцене международных отношений выступают единые «действующие лица», называемые государствами. … государства рассматриваются как дискретные единицы, функционирующие почти так же, как индивиды в обществе. Традиционные реалисты описывают взаимодействия между государствами в таких терминах, как “враждебность” и “дружественность”; неореалисты, такие, как Кохейн и Най, говорят о государстве в терминах “чувствительности” и “уязвимости”; а Уолтц говорит даже об “инстинкте выживания» государств”[168]. Комплекс представлений классического реализма сводит международные отношения к сцене, на которой государства преследуют свои эгоистические интересы.

Антропоцентрические представления о государстве были заложены уже в философской базе теории. Исходный пункт реализма – человек, обладающий естественным правом оберегать жизнь. Из права на жизнь следует право на силовой способ действия; чтобы избежать всеобщего истребления людей во время «войны всех против всех» (Томас Гоббс), появляется государство - автономная система ценностей, управляемая государственным деятелем, действия которого рациональны. Учитывая, что человеческая природа неизменна, и человек всегда будет нуждаться в защите высшей ценности – жизни, постоянным интересом государства, его «рациональной необходимостью» станет поддержание социального мира и порядка внутри страны и защита от внешних угроз[169]. Соответственно на международной арене государство будет естественным образом отстаивать свое существование (жизнь), используя силовой способ действия.

Научное обоснование теории в трудах одного из основателей теории[170] – Ганса Моргентау («Политические отношения между нациями: борьба за власть и мир» 1948 г.), сформулировано буквально по пунктам. «Ключевой категорией политического реализма является понятие интереса, определенного в терминах власти. … Именно оно обусловливает специфику политической сферы, ее отличие от других сфер жизни экономики (понимаемой в категориях интереса, определенного как богатство), этики, эстетики или религии. Без такого понятия теория политики, внутренней или внешней, была бы невозможна, поскольку в этом случае мы не смогли бы отделить политические явления от неполитических….»[171]. Таким образом, первые три из «шести основных принципов политического реализма» Моргентау говорят об объективности интереса и подчинение его законам политики. Остальные три посвящены морали. Мораль политического действия может не соответствовать моральным законам; политический реализм отрицает тождество между моралью конкретной нации и универсальными моральными законами; рациональность не противоречит морали.

Теория рассматривает любой феномен с точки зрения политики и специфичности всего политического, но это не означает, что реалисты отрицают важность других сфер общественной жизни. Интересно, что в этот период политика и экономика в теории составили разные сферы; интересом в политике названа власть, а интересом в экономике ‑ богатство.

Именно из-за интереса исключительно к сфере политики, реализм получил название «политического». Результативность действий политика нельзя оценивать с точки зрения морали, – поэтому сферу политики понадобилось «вывести» из моральных суждений. Однако полностью заменить оценку происходящего критерием «рациональности» оказалось невозможным, и реалисты начали добавлять к своим действиям знак «плюс», соответственно к действиям противников ‑ «минус». Это делает осмысленным «баланс сил» в пользу добра, свободы, союзников и т.д.; при этом мораль становится одной из составляющих силы: «С точки зрения наступательного реализма мораль бесполезна, однако нравственный реализм рассматривает мораль в качестве одного из составляющих элементов реальной силы государства, ведь именно благодаря ей можно углублять отношения с союзниками, за границей - завоевывать новых друзей, а внутри страны – получить поддержку народа[172]. Г. Моргентау не отрицает, что законы морали существуют; но одно дело ‑ знать, что нации являются субъектом морального закона, другое ‑ утверждать, что хорошо и что плохо в отношениях между нациями. Если в поиске «наименьшего зла» реализм аморален, то он аморален сознательно и в интересах наций, а не ценности «абсолютного добра». В конце концов, добрые намерения не имеют практически никакого отношения к позитивным результатам.

Итак, государства – рациональные акторы, которые в своих действиях опираются на силу. «Рассматривая понятие силы как синоним могущества государства, к слагаемым этого могущества Г. Моргентау относил: географическое положение, природные ресурсы (прежде всего продовольствие и сырье), промышленный потенциал, военный потенциал (качество и количество уровня развития), численность населения, национальный характер, моральный дух общества, качество дипломатии и способности правительства добиваться поддержки своей внешней политики общественным мнением страны»[173]. Если основным критерием государственного величия является его самодостаточность, то она слагается из максимального объема ресурсов ее территории[174]. Важнейшим фактором развития государства становится географическое положение государства (географический детерминизм), а теория политического реализма получает прочную связь с геополитикой – наукой о контроле над пространством[175]. Роль природно-географических факторов в международных отношениях с точки зрения реалиста часто преувеличена; игнорируются негосударственные и субнациональные акторы, ситуация видится с точки зрения столкновения интересов государств; основным вектором внешней политики становится экспансия. «Рамки политического реализма оставляют немного места для анализа содержательных проблем сотрудничества между государствами в целом и приграничных взаимодействий в частности, а географический детерминизм в политическом реализме в настоящее время смотрится весьма архаично»[176]. Таким образом, географическое положение подходит к базовой категории политического реализма – государству и его границам как непроницаемому барьеру.

Например, общая для соседей по речной российско-китайской границе, проблема наводнений, заставляет одного актора воздвигать сотни километров дамб и плотин, другого ‑ беспокоиться о повышении уровня воды во время паводков. Дамбы, которые обрамляют и спрямляют русла, сдерживают ординарные паводки, но провоцируют катастрофические наводнения: скорость потока, зажатого дамбами, существенно возрастает, увеличивается и быстрота подъема уровня воды; максимальные высоты паводков и т.д. Динамично развивающийся Китай остро переживает сегодня энергетический и экологический кризис, который формирует основу гидротехнического противоречия. «…. даже умеренное развитие сельского хозяйства в провинции Хейлунцзян приведет к необходимости добывать откуда-то дополнительные объемы воды. Проще всего брать ее из Амура. В связи с этим …. [предсказываются] крупные трения между Китаем и Россией. Скорее всего, для Китая долгосрочная цель гидростроительства на Амуре – не только производство электроэнергии, но и создание запасов пресной воды. Она может пойти на ирригацию сельхозугодий северо-восточного Китая и использоваться для переброски на юг в стремительно деградирующие районы рек Ляо, Хуанхэ, Хуай. Для Амурского бассейна конечный результат один – деградация равнинных природных комплексов в результате иссушения и тотального освоения, рост концентраций загрязнителей в реке, гибель водной экосистемы, засоление, опустынивание; в общем быстрое расползание зоны экологического бедствия до российских границ включительно»[177].

В условиях анархии международных отношений (отсутствия центральной власти) и легитимного применения силы, единственной рациональной реакцией суверенных государств является практика баланса сил[178]; барьеры анархии нельзя устранить, но можно «передвинуть» посредством изменения союзов государств и участия в блоках[179]. Так в традиционной реалистической концепции силы ориентир на силы вероятного противника делает понятие баланса[180] сил ключевым в теории политического реализма. При этом баланс сил не рассматривается буквально; это «относительное равновесие потенциалов, означающее многофакторное выражение отношений взаимозависимости между различными сторонами, призванное удерживать устойчивость сложившегося качества»[181]. Стратегия доминирующего союза во избежание перевеса сил у какой-либо страны делает баланс сил базовой категорией всех видов безопасности, которые только возможны в дискурсе реалистических теорий.

«Серьезная засуха, которая случилась [в 2012 г.] на Среднем Западе в США, особенно ‑ в штате Айова, может серьезно отразиться на производстве кукурузы и соевых бобов. …. Американцы ….опасаются, что сокращение поставок может вызвать рост цен на кукурузу и соевые бобы, а значит ‑ и серьезные затруднения в США, и тогда Россия, будучи экспортером пшеницы, получит солидное конкурентное преимущество, если начнет поставлять свой товар по доступным ценам в Азию…. Несмотря на то, что Россия сама пострадала от засухи, она продолжила экспорт зерна за рубеж….. Решающим в этом “великом пшеничном противостоянии” между Россией и США станут понимание проблем, доступность и быстрота поставок товара. Не менее важную роль играет и стремление России способствовать решению проблемы голода в мире. Если США выберут свернуть экспорт из-за возможных последствий изменения климата, Россия, бесспорно, сможет использовать это с пользой для себя: при таком раскладе российская пшеница заполнит обеденные столы в Юго-Восточной Азии. И в любом случае это приведет к изменению схем продажи и потребления пшеницы в этой части мира, включая Филиппины»[182].

Учитывая анархичность мира, защитные свойства реалистической политики с той же силой могут становиться атакующими. Поскольку пространство – важный ресурс для развития, получается, что «география необходима для войны»[183] ‑ тезис, объединяющий политический реализм и геополитику. В рациональном выборе, при котором политические отношения могут быть только отношениями борьбы; перераспределение зон геополитического влияния в динамике послевоенного урегулирования поделило политическую арену на сильные великие державы и зависимые государства, не способные к политическим инициативам. Руководствуясь интересами «в терминах власти», сильное государство пребывает в состоянии вечной борьбы за глобальную гегемонию, слабое – присоединяется к силе. В системе региональных процессов это принимает форму трансграничных контактов, которые, в оценке реалиста, могут быть следствием: «а) необходимости укрепления чьих-то геополитических позиций ("имперская версия"); б) попыток сбалансировать влияние конкурирующей державы ("версия баланса сил"); в) создания системы коллективных отношений для защиты общих экономических интересов ("версия гегемонистской стабильности")»[184].

Кульминация второго цикла эры после окончания холодной войны ознаменовалась «местью географии». По мнению Роберта Каплана, мир по-прежнему остается ареной вечной борьбы за выживание посреди жестоких ограничений, которые география поставила на нашем пути. «Неудачи начального периода войны в Ираке укрепили убеждение реалистов, которое так недооценивали идеалисты 1990‑х, в том, что наследие географии, истории и культуры действительно жестко определяет, чего именно можно достичь в любом определенном регионе мира…..Ведь карты явным образом опровергают само понятие равенства и единства человечества, напоминая нам о фундаментальных различиях, которые столь наглядно делают людей неравными и разделяют их, заставляя народы вступать в конфликты, на которых и основывается любой реализм» [185].

Итак, международные отношения в политическом реализме ‑ это силовое взаимодействие государств. Общими для представителей политического реализма являются следующие ключевые положения парадигмального характера: 1) главный актор на международной арене – государство; 2) политика государств делится на внутреннюю и внешнюю (не связаны между собой); 3) цели – национальные интересы, определенные в терминах власти; 4) средства – сила или угроза ее применения; 5) баланс сил – относительно равномерное распределение силового потенциала между возможными противниками[186]. «Формула реализма» такова: сумма внешних политик государств составляет международные (в этой теории ‑ межгосударственные) отношения, на первый взгляд представляющие собой анархию национальных стремлений. Жизненная необходимость добиваться максимального объема власти (контроля) в каждом политически важном вопросе делает эти стремления рациональными. Интересы сильнейших государств – это вопросы высокой политики, которые становятся движущей силой международного развития и меняют картину мира.

Таблица 1

Международные отношения в классической теории политического реализма:

Участник 1 (актор) + Участник 2 (актор)… = МО = анархия

внешняя политика государства 1 +

внешняя политика государства 2

внешняя политика государства n…

= Международные отношения = межгосударственные отношения (сумма внешних политик государств) = анархия

«все против всех»

<< | >>
Источник: Л.Н. Гарусова. Международные отношения, трансграничное сотрудничество, региональная безопасность в АТР [Текст]: учебное пособие. Научн. ред. д.и.н., проф. Л.Н. Гарусова. Общ. ред. к.и.н., доц. Н.В. Котляр. – Владивосток: Изд-во ВГУЭС,2015. – 230 с.. 2015

Еще по теме 1. Политический реализм и неореализм. Реализм трансграничных взаимодействий.:

  1. Политический реализм и неореализм. Реализм трансграничных взаимодействий
  2. Тема 8. Региональные аспекты классической и современной теории международных отношений Н.В. Котляр[166] 1. Политический реализм и неореализм. Реализм трансграничных взаимодействий 2. Либерализм и неолиберализм. Коллективная безопасность: глобальный и региональный аспект 3.Социалистическая теория международных отношений. Мир-системные процессы в АТР
  3. Неореализм (структурный реализм)
  4. Политический реализм
  5. РЕАЛИЗМ
  6. Австралийский реализм.
  7. Глава 10. РЕАЛИЗМ И ИДЕАЛИЗМ В ПОЛИТИКЕ
  8. 5.9. Вахненко Р.В. Международный туризм: уникальная система трансграничного взаимодействия между Россией и Китаем
  9. Тема 3. Китай в системе международныхотношений в АТР С.А. Иванов[80] 1. Потенциал Китая в системе трансграничных отношений АТР 2. Политика добрососедства как основа трансграничных отношений Китая 3. Участие китайских регионов в трансграничных отношениях 4. Россия и Китай в системе трансграничных отношений в АТР
  10. Взаимодействие государства и права с другими элементами политической системы
  11. Неореализм и неолиберализм: основные различия
  12. Трансграничная секьюритизация
  13. §2. Виды трансграничных инвестиционных фондов
  14. §1. Понятие трансграничного инвестиционного фонда
  15. §1. Характеристика и содержание правосубъектности, ответственность трансграничных инвестиционных фондов
  16. Потенциал Китая в системе трансграничных отношений в АТР
  17. 1. Потенциал Китая в системе трансграничных отношений АТР.
  18. Международная, или трансграничная, секьюритизация. Офшорные зоны