<<
>>

1. Политика России в АТР в ХХI века: теоретические и практические аспекты.

В 1990-е годы Россия предприняла попытка наскоком ворваться в Азиатско-Тихоокеанский регион. Эта попытка оказалась неудачной в значительной степени потому, что политика России в регионе была невнятной, непоследовательной, малоэффективной, и в конечном итоге неадекватной сложившейся архитектонике региональных связей.

Проблема не столько в том, что тихоокеанское направление оставалось третьим, если не четвертым по важности среди российских приоритетов, сколько в непонимании людьми, формировавшими внешнюю политику страны, специфики этого региона, силы его политических и этно-культурных традиций, восприятия в нем России[2]. Российская внешняя политика в Тихоокеанской Азии как бы распадалась на три уровня - глобальный, региональный и двусторонний, каждый из которых существовал сам по себе.

На глобальном уровне Россия пыталась найти в Азии (прежде всего со стороны Китая и Индии) поддержку и опору в ответ на давление Запада в Европе, в частности, на расширение НАТО на Восток. На региональном уровне делались попытки экономической интеграции в регион и решения проблем обеспечения безопасности восточных границ России. Однако главную роль играл уровень двусторонних отношений. Приоритет отдавался Китаю и Индии, но ставилась задача развития связей с США, Японией, двумя Кореями. При этом решались порой противоречащие друг другу политические и экономические задачи, а характер конкретных отношений с соседями, в которых самостоятельную и порой не регулируемую центром роль играли дальневосточные территории, далеко не всегда соответствовал целям, интересам и принципам политики Москвы. В результате «Россия сформировала несбалансированные отношения с Северо-восточной Азией» которые серьезно ограничивали ее возможности на будущее[3].

Попытки исправить положение были предприняты с приходом к власти президента В. Путина в 2000 г. Базовый документ российской внешнеполитической идеологии – «Концепция внешней политики РФ» 2000 г., исходивший из статуса России как «крупнейшей евразийской державы», объявил «сбалансированность» отличительной чертой российской внешней политики. Среди региональных приоритетов присутствовали «развитие азиатского направления», которое расшифровывалось как «дружественные отношения с Китаем и Индией», «устойчивое развитие отношений с Японией», «равноправное участие» России в решении корейской проблемы[4].

«Концепция», однако, являлась откровенным идеологическим наследием 1990-х. «Баланс» в ней был откровенно смещен в пользу Запада. В число главных географических приоритетов России Восточная Азия не попала. Первые три (как и в «Концепциях» 1993 и 1997 годов) – СНГ, ЕС, США (как мировая и атлантическая держава). Тихоокеанская политика России была фактически сведена к развитию двусторонних отношений со странами региона. Полноценная стратегия политики России в АТР, как и в отношении ведущих стран региона (КНР, США, Японии, Индии) так и не была сформулирована. Теоретические основы этой политики вырабатывались в администрации президента РФ и озвучивались преимущественно в выступлениях В. Путина.

Основные постулаты внешнеполитической доктрины российского президента хорошо известны и выглядят следующим образом:

O Мир должен быть многополярным;

O Россия – великая держава;

O Основа внешней политики – приоритет национальных задач;

O Принципы внешней политики России – независимость, самостоятельность, прагматизм, экономическая эффективность;

O Цель внешнеполитической деятельности – интеграция России в мировую экономику и содействие реализации экономических реформ в стране.

Президент России не раз демонстрировал свою убежденность, что вторая голова российского орла должна быть повернута на Восток. Главный мотив для него – видение структуры современного мира и места в нем России как великой державы и самостоятельного полюса. Реализация перечисленных приоритетов предполагала активную внешнюю политику России в Азии и развитие тихоокеанской части страны. Без Сибири и Дальнего Востока России великой державой не быть, а сохранение и развитие этих территорий невозможно без экономической интеграции с АТР.

Определенный прогресс во взглядах на регион продемонстрировала новая Концепция внешней политики Российской Федерации, принятая в июле 2008 г. при третьем Президенте РФ Д. Медведеве. Хотя сам президент не раз показывал, что приоритетным направлением российской внешней политики он считал европейское и атлантическое, новая концепция интерпретировала российскую политику в Азию в более широком контексте. Как утверждала Концепция, «в контексте многовекторной внешней политики Российской Федерации важное и всевозрастающее значение имеет Азиатско-Тихоокеанский регион, что обусловлено принадлежностью России к этому динамично развивающемуся району мира, заинтересованностью в использовании его возможностей при реализации программ экономического подъема Сибири и Дальнего Востока, необходимостью укрепления регионального сотрудничества в сфере противодействия терроризму, обеспечения безопасности и налаживания диалога между цивилизациями».

Важнейшим направлением российской внешней политики в Азии» было названо «развитие дружественных отношений с Китаем и Индией. Концепция декларировала углубление стратегического партнерства с Индией, «отношения добрососедства и созидательного партнерства с Японией», участие России «в поисках политического решения ядерной проблемы Корейского полуострова и «поддержании конструктивных отношений с КНДР и Республикой Корея», «наращивание позитивной динамики отношений с государствами Юго-Восточной Азии», развитие «стратегического партнерства с Вьетнамом» и «многопланового сотрудничества с Индонезией, Малайзией, Таиландом, Филиппинами, Сингапуром и другими странами региона» и даже налаживание «эффективного внешнеполитического и экономического взаимодействия в трехстороннем формате Россия - Индия – Китай»[5]. В то же время приоритет в выборе союзников был обозначен первым зарубежным визитом Д. Медведева, который он совершил в КНР.

Второй важный документ, периода президентства Д. Медведева – это «Стратегия национальной безопасности РФ до 2020 г.», утвержденная Президентом РФ в мае 2009 г.[6]

В соответствии с документом, высшими национальными интересами РФ являются:

· Развитие демократии и гражданского общества, повышение экономической конкурентоспособности страны;

· Повышение жизненного уровня россиян;

· Экономический рост, основанный на инновациях;

· Защита окружающей среды и сохранение природных ресурсов.

К внешним угрозам безопасности государства в стратегии отнесены:

· Политика НАТО и США в Европе;

· Политически нестабильные территории (в том числе Корейский полуостров);

· Дисбаланс в распределении и потребностях в ресурсах;

· Распространение ядерного оружия.

Среди путей обеспечения национальной безопасности страны главным является решение внутренних проблем (укрепление обороны страны; обеспечение безопасности государства и общества; повышение жизненного уровня населения; экономическое развитие; развитие науки, технологии, образования; охрана здоровья; развитие культуры; охрана окружающей среды).

Среди внешних условий обеспечения безопасности необходимо выделить два:

– Поддержание стратегической стабильности

– Равное стратегическое партнерство (прежде всего с ЕС, США и КНР)

Оба имеют самое прямое отношение и к общей обстановке в Восточной Азии и в АТР, и к построению двусторонних отношений России со странами региона.

В результате такого подхода, зависящего как от политики Москвы, так и от объективно развивающихся процессов в регионе и мире, сформировался практический алгоритм российской политики в АТР, в котором ключевую роль играли:

1. Экономические интересы. Их два:

a. экономическое (модернизационное, инновационное) развитие России.

b. «Открытие» ресурсов Сибири и Дальнего Востока.

2. Геополитические интересы (сохранение статуса Великой державы через придание ему азиатского колорита, «равное стратегическое партнерство»).

3. Идеологические интересы (поиски собственной идентичности через идеи евразийства и претензии на мессианскую роль России)

4. Личная политическая воля Владимира Путина, сначала как Президента, а потом – как главы правительства РФ.

Обращаясь к истории России последних двух десятилетий, мы видим, что ее «тихоокеанский проект» уже прошел три стадии:

· 1992-1999: теоретическая, развитие двусторонних отношений с акцентом на развитие российско-китайских связей

· 2000-2006: многосторонняя (диверсификация отношений со странами АРТ: Япония. Южная Корея, Индия, АСЕАН)

· 2007-2011: создание экономической (Тихоокеанская Россия – это мост и хаб, связывающий Азию, Евразию и Европу) и институциональной (АТЭС, АРФ, ВАС и др.) основ для интеграции.

Главное достижение России в АТР за последние 20 лет – перевод отношений со странами региона из плоскости преимущественно военно-политической в общественно-политическую и отчасти экономическую. Наибольший прогресс достигнут в связях с Китаем. Окончательное установление российско-китайской границы перевело двусторонние отношения в новое качественное состояние. Активный политический диалог между Россией и КНР, общность задач, решаемых внутри каждого из государств, и тождественность подходов к большинству глобальных и региональных проблем способствуют развитию иных форм двустороннего обмена, где хватает и достижений, и нерешенных проблем.

Положительную динамику демонстрировали отношения с Индией, которые строились на основе общности российского и индийского подходов к АТР. Оба государства провозгласили курс на экономическую интеграцию в регион. Оба придерживаются, в принципе, совпадающих взглядов на обеспечение национальной и региональной безопасности. У двух государств немало общих интересов для развития двусторонних отношений, объективно в поле действия которых попадают и восточные районы России[7].

На отношения России с Японией, Южной Кореей и США (как тихоокеанской державой) еще в значительной степени влияло наследие «холодной войны», и даже не столько «материальное» (Курильские острова, разделенный Корейский полуостров), сколько идеологическое, ментальное.

Другими достижениями России Азии стали полупризнание в региональных организациях (АТЭС, АРФ, АСЕАН), вхождение в региональные переговорные процессы (участие в Шестисторонних переговорах по корейской проблеме), рост объемов торгово-экономических связей со странами региона[8].

Однако достигнутые результаты не позволяли говорить об успешном выполнении поставленных задач. Ни Россия в целом, ни ее восточные (тихоокеанские) районы не смогли занять заметного места в международной торговле и на рынке капиталов АТР, Россия продолжала «оставаться на периферии экономической интеграции в Северо-Восточной Азии и в Восточной Азии в целом»[9]. Ни для одного из государств АТР экономические связи с Россией не играли сколько-нибудь заметной роли: во-первых, масштабы этих связей были в разы меньше объемов экономических отношений стран АТР между собой или с государствами Европейского сообщества; во-вторых, в них преобладал простой товарообмен (преимущественно сырья на готовую продукцию), практически отсутствовала производственная кооперация, а потоки взаимного движения капиталов и рабочей силы были просто мизерны.

2012 год стал ключевым для модернизации внешней политики России, в том числе и в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Так, одним из первых актов вновь избранного Президента стал указ «О мерах по реализации внешнеполитического курса Российской Федерации», подписанный им в день вступления в должность – 7 мая 2012 г. Указ предписывал Министерству иностранных дел РФ, в том числе, разработать до декабря 2012 г. новую редакцию Концепции внешней политики Российской Федерации.

15 февраля 2013 г., представляя новую Концепцию членам Совета безопасности РФ, В. Путин сделал акцент на неизменности основных принципов внешней политики Российской Федерации, положенных в основу концепции: «прежде всего открытость, предсказуемость, прагматизм, нацеленность на достижение и отстаивание национальных интересов, безусловно, без всякой конфронтации»[10]. Эти принципы в полной мере соответствуют базовым элементам внешнеполитической доктрины В. Путина, сформировавшейся ещё в начале его первого срока пребывания на посту президента и уже упомянутой выше.

Концепция внешней политики 2013 г.,[11] как и ее предшественница 2008 г., декларирует «многовекторный характер» внешнеполитического курса России. При этом одна из главных дилемм, которую вынуждена решать и пока никак не может решить российская власть – это найти свое место между Европой и Азией. Концепции внешней политики России 2000 и 2008 годов позиционировали Россию как «крупнейшую евразийскую державу». В новой редакции такое определение отсутствует, зато появились положения о важности «формирования Евразийского экономического союза» как «связующего звена между Европой и Азиатско-Тихоокеанским регионом».

Раздел Концепции, посвященный АТР, начинается с посыла о «возрастающем значении», которое «приобретает укрепление позиции России (выделено автором) в Азиатско-Тихоокеанском регионе», и объясняется это значение «принадлежностью нашей страны к этому самому динамично развивающемуся геополитическому пространству». При этом, однако, «самому динамично развивающемуся геополитическому пространству» в перечне региональных приоритетов России отводится лишь пятое место, не только следом за СНГ, Европой, США, что традиционно повторяется с первой Концепции внешней политики РФ 1993 г., но теперь уже и после Арктики и Антарктики. Любопытно при этом, что в Указе Президента «О мерах по реализации внешнеполитического курса РФ» от 7 мая 2012 г. в списке региональных приоритетов АТР находился на третьем месте (вслед за СНГ и Европейским Союзом). Вопрос о том, кто автор корректировки приоритетов остается открытым.

В феврале 2011 г. в статье, опубликованной в газете «Московские новости» ещё в статусе главы правительства России, В. Путин, как бы включаясь в затянувшуюся дискуссию о месте России в мире, выразил свою точку зрения: «Россия — неотъемлемая, органичная часть Большой Европы, широкой европейской цивилизации». Там же будущий президент определил магистральный курс Российского государства: «к созданию от Атлантики до Тихого океана единого экономического и человеческого пространства — общности, называемой российскими экспертами «Союзом Европы», который только укрепит возможности и позиции России в ее экономическом повороте к «новой Азии» и предложил «поработать в пользу создания гармоничного сообщества экономик от Лиссабона до Владивостока»[12]. Вот и в Концепции-2013 Россия объявляется «неотъемлемой, органичной частью европейской цивилизации», а ее основной задачей в отношениях с Европейским союзом провозглашено «продвижение к созданию единого экономического и гуманитарного пространства от Атлантики до Тихого океана».

Место и роль России в этом пространстве, исходя из Концепции-2013, достаточно скромны: «ключевое транзитное направление по обеспечению торгово-экономических связей между Европой и Азиатско-Тихоокеанским регионом». При этом из новой концепции исчезла достаточно фантастическая задача предыдущего документа, нацеливавшего на создание «системы общерегиональной коллективной безопасности и сотрудничества, обеспечивающей единство Евро-Атлантического региона - от Ванкувера до Владивостока».

Таким образом, энтузиазм по поводу ускоренного движения России в Азию и скорой интеграции России в Азиатско-Тихоокеанский регион следует поумерить. Европоцентризм в российской политике по-прежнему доминирует. Несмотря на длительные и активные разговоры о необходимости интеграции России в экономику АТР, Концепция-2013 высказывается на этот счёт весьма осторожно и декларирует лишь «заинтересованность» России «в активном участии в интеграционных процессах» в регионе и не более того. Такую формулировку следует признать отражением реальности. На большее сегодня Россия претендовать просто не в состоянии.

В то же время заметное внимание, существенно большее, чем в предыдущей концепции, уделено проблемам обеспечения безопасности в АТР. Вероятно, сыграла свою роль жесткая критика в адрес разработчиков Стратегии национальной безопасности РФ 2009 г., в которой Азиатско-тихоокеанскому региону места вообще не нашлось.

Общий посыл к теме безопасности в обеих Концепциях мало отличается. И там, и тут говорится о необходимости оздоровления военно-политической обстановки в Азии, «где сохраняется значительный конфликтный потенциал, наращиваются военные арсеналы, увеличивается опасность распространения оружия массового уничтожения». Но если в первой из них действия России сводились лишь к «деятельному участию» «в поисках политического решения ядерной проблемы Корейского полуострова», поддержании «конструктивных отношений с КНДР и Республикой Корея» и абстрактном «укреплении безопасности в Северо-Восточной Азии», то Концепция-2013 уже декларирует активность России в различных региональных объединениях (прежде всего, на площадке Восточноазиатского саммита), приложение усилий «по формированию в Северо-Восточной Азии эффективных механизмов укрепления мира, безопасности, взаимного доверия и взаимовыгодного сотрудничества как регионального компонента новой архитектуры безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе» и, в конечном счете, – создание в АТР «транспарентной и равноправной архитектуры безопасности и сотрудничества на коллективных началах».

С незначительными вариациями идея такой «транспарентной и равноправной архитектуры безопасности и сотрудничества» появилась в ряде двусторонних соглашений России со своими стратегическими партнерами в Азии. В течение последнего года она зафиксирована в Совместных заявлениях, опубликованных по итогам переговоров В. Путина с Президентом СРВ Чыонг Тан Шангом[13], Премьер-министром Республики Индия М. Сингхом[14] и Председателем КНР Си Цзиньпином[15]. Сама концепция была озвучена в сентябре 2010 г. на встрече Д. Медведева и Ху Цзиньтао, которые и высказались за создание в АТР «открытой, транспарентной и равноправной архитектуры безопасности и сотрудничества, основанной на принципах международного права, внеблоковых началах и учете законных интересов всех сторон»[16].

Еще один важный тезис концепции связан с ситуацией на Корейском полуострове. В упомянутой выше статье в «Московских новостях» В. Путин писал о неприемлемости для России ядерного статуса КНДР. Концепция-2013 подтвердила приверженность России безъядерному статусу Корейского полуострова и её готовность «всемерно содействовать последовательному продвижению этого процесса на основе соответствующих резолюций Совета Безопасности ООН, в том числе в рамках шестистороннего переговорного формата». Россия остается приверженцем мирного решения корейской проблемы и главным его инструментом видит Шестисторонние переговоры.

<< | >>
Источник: Л.Н. Гарусова. Международные отношения, трансграничное сотрудничество, региональная безопасность в АТР [Текст]: учебное пособие. Научн. ред. д.и.н., проф. Л.Н. Гарусова. Общ. ред. к.и.н., доц. Н.В. Котляр. – Владивосток: Изд-во ВГУЭС,2015. – 230 с.. 2015

Еще по теме 1. Политика России в АТР в ХХI века: теоретические и практические аспекты.:

  1. Политика России в АТР в XXI веке: теоретические и практические аспекты. 1.3. Основные векторы современной тихоокеанской политики России. 1.1. Политика России в АТР в ХХ! веке: теоретические и практические аспекты
  2. Тема 1. Внешнеполитическая стратегия России в Азиатско-Тихоокеанском регионе: основные тенденции В.Л. Ларин[1] 1. Политика России в АТР в XXI в: теоретические и практические аспекты. 2. Основные векторы современной тихоокеанской политики России.
  3. Тема 2. ТИХООКЕАНСКАЯ ПОЛИТИКА США В ХХI ВЕКЕ: ВОЗМОЖНОСТИ И РИСКИ Л.Н. Гарусова[39] 1. Интересы и основные направления внешней политики США в АТР. 2. Фактор Китая и России в современной тихоокеанской стратегии США.
  4. Интересы и основные направления внешней политики США в АТР. 2.2. Фактор Китая и России в современной тихоокеанской стратегии США. 2.1. Интересы и основные направления политики США в АТР
  5. Теоретические и практические аспекты локального регулирования корпоративных отношений
  6. Глава 2 НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ И НЕЗАКЛЮЧЕННОСТЬ ДОГОВОРА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
  7. Тема 4. эволюция политики японии в АТР Б.М. Афонин[86] 1. США как главный военно-политический союзник Японии в АТР 2. Японо-китайские отношения в прошлом и настоящем 3. Политика Япония на Корейском полуострове 4. Российско-японские отношения: возможности и ограничения
  8. Активизация региональной политики России на Дальнем Востоке в начале XXI века
  9. Современный философский процесс в начале ХХI века
  10. Интенсификация политики России на Корейском полуострове в начале XXI века
  11. 1. Интенсификация политики России на Корейском полуострове в начале XXI века.