<<
>>

Если окинуть взглядом весь ход наших предыдущих рассуждений по поводу arche и задаться вопросом, что такое философия, то получается, что она известна нам по крайней мере как учение о бытии — онтология.

Она пытается охватить совокупность сущего, а не только его часть, когда ставит вопрос о его высших основаниях. Парменид, пожалуй, как никто другой, своим определением отношения бытия и небытия открыл мышлению путь, по которому философия двинулась вперед уже как онтология.

Специфическим в ее историческом начале как онтологии стало то, что это начало совпало с попыткой исключить движение, а вместе с ним пространство, время и становление из сущности бытия, это тот почин, который оставил отпечаток на всей истории европейской философии и в то же время был настолько пугающим по своему воздействию, что Платон называл Парменида, у которого и возникла идея этого исключения, «достопочтенным» и одновременно «ужасным».1 В «Теэтете» он заставляет Сократа сказать:

Он (Парменид) внушает мне, совсем как у Гомера, «и почтенье, и ужас». Дело в том, что еще очень юным я встретился с ним... и мне открылась во всех отношениях благородная глубина этого мужа.2

Философию, которая ставит вопрос о том, «что есть сущее», мы по привычке называем онтологией.

Выражение онтология, пришедшее к нам из XVII столетия, представляло собой новое словообразование (греч. on —сущее и logos — учение) и подразумевало учение о бытии, о всеобщих понятиях и определениях бытия. Аристотель, пытавшийся придать научную форму конечным причинам сущего, определял эту

1 Гегель, находящийся на другом конце этой истории, пытаясь примирить бытие и ничто в единстве становления, в «Лекциях по истории философии» говорил: «С Парменида началась собственно философия». Хайдеггеровское «Бытие и время» представляет собой на сегодня последнюю грандиозную попытку перевернуть изначальную противоположность бытия и ничто, вопрошая о временности бытия и бытийности времени.

2 Платон. Теэтет.

183е.

128

названную позже онтологией науку как науку, «исследующую сущее как таковое, а также то, что ему присуще само по себе».3 Об этой науке он говорит, что она не совпадает ни с какой конкретной наукой,

так как она не тождественна ни одной из так называемых частных наук, ибо ни одна из других наук не исследует общую природу сущего как такового, а все они, отделяя себе какую-то часть его, исследуют то, что присуще этой части, как, например, науки математические.4

Вопрос об arche, руководствуясь которым мы разрабатывали основные определения сущего, в высшей и первой причине позволяет не только увидеть произошедшее из нее сущее, но и исследовать ее самое как конечное основание. Европейское мышление сегодня по привычке воспроизводит вопрос о причине всего сущего в религиозных категориях иудейско-христианской традиции. А ведь греческая философская мысль там, где она рассуждала об arche, видела отнюдь не творца в его абсолютной различенности и отделенности от мира и его бытия. Античная философия сознавала себя с самого начала как созерцание сущего, которое к тому же является теорией причины сущего, т. е. созерцанием божественного. Поэтому как наука об arche философия является не только онтологией, наукой о сущем, но в то же время и наукой о его высшей и главной причине, т.е. теологией:5

А мышление, каково оно само по себе, обращено на само по себе лучшее, и высшее мышление — на высшее.

Здесь теология не противостоит философии, так как составляет ее собственную часть. В своей ограниченности от философии теология есть рефлектирующая и представляющая себя в понятиях вера. Философское знание было знанием о боге, которое в форме теологии стремилось яснее и лучше осмыслить божественное и как таковое вырабатывало религиозное сознание того времени — греческую народную религию. Вопрос о том, является ли бог предметом знания или веры, еще не ставился. Поэтому теология в это время понималась как наука о боге, о вечном начале, о высшей причине, которая не исчерпывается только познанием сверхъестественного.

Вследствие этого уже во времена Анаксимандра arche приписывали признаки невозникаемости и неуничтожимости, неисчерпаемости и неразрушимости; arche обо-

3 Аристотель. Метафизика. VII, 1. 1028b 2 и далее.

4 Там же. IV, 1. 1003а 23 и далее.

5 См. об этом: Там же. VI, 1. 1026а 12-32, а также XI, 7 1064Ь 1-3.

6 Там же. XII, 7. 1072Ь 18.

129

значилось как to theion, божественное. Ксенофан7 описывал arche как чисто духовное божество, и Анаксагор8 говорил о nous, о мировой душе как о божестве. В продолжение этой традиции Аристотель видел основание теологии в nous (разуме, уме), который как to proton ki-noun akineton, неподвижный перводвигатель,9 поддерживает порядок в космосе.

Счиать философское мышление, которое есть мышление arche, еще и мышлением о самом совершенном, о божественном, означало в конце концов более уточненное, а именно «теологическое» определение arche. Хотя Аристотель определял высшую из всех наук, ту, которая вопрошает об arche, о высших принципах,10 с одной стороны, как теорию, т.е. как созерцание сущего как такового (on he on), с другой — как учение о божественном, тем не менее онтология и теология, по его мнению, не совпадают. Их исходный вопрос, а именно вопрос об arche, тот самый, который Аристотель анализировал, правда, иначе, чем раннегреческая традиция, следует осмысливать путем сравнения бога и бытия, а равно и через их дифференциацию. В созерцании nous arche раскрывается уже не параллельно со структурой сущего, причиной которого оно и является, напротив, оно показывает себя в своем тождестве и своем отличии от этого сущего. Наука об arche как учение о бытии и о боге названа Аристотелем prote philosophia. Употербля-

7 Ксенофан из Колофона, греческий философ, поэт и рапсод. Его рождение да тируется около 580 г. до н.э., смерть —около 485 г. Он стремился заменить ан тропоморфизм многобожия монотеизмом. В своих сатирических стихах «Silloi» критиковал традиционные нравы и представления.

Ему приписывают поэму «О природе».

8 Анаксагор из Клазомен в Ионии —ранний греческий натурфилософ, родил ся, предположительно, в 500 г. до н.э., в 460 г. прибыл в Афины и стал другом Перикла. В 432 г. за учение о звездах, показавшееся священникам выступлени ем против государственной религии, ему было предъявлено обвинение, Анаксагор бежал в Лампсаку, где и умер в 428 г. Он рассматривал nous в качестве arche: «.. .Ум же есть нечто неограниченное и самовластное и не смешан ни с одной ве щью, но — единственный — сам по себе... Ибо он тончайшее и чистейшее из всех вещей, и предрешает абсолютно все и, и обладает величайшим могуществом. И всеми [существами], обладающими душой, как большими, так и меньшими, пра вит Ум. И совокупным круговращением [мира] правит Ум, так что [благодаря ему это] круговращение вообще началось (Анаксагор. Фрагменты. В 12). Он написал философскую поэму «О природе».

9 Это никоим образом не означает, что Аристотель не допускал для греческой народной религии представления об отделенности бога от мира. Для него бог также «отдельное» (choriston, ср.: Аристотель. Метафизика, IV, 1. 1026а 10-16), хотя он не исключает и того, что бог как неподвижный двигатель управляет миром.

10 Ср.: Там же. I, 2. 982Ь.

130

емое ныне вместо выражения «первая философия» и привычное для нас слово «метафизика» описывает как сферу онтологии, так и сферу теологии.

Долгое время полагали, будто название «метафизика» вначале было понятием из области библиотечной классификации и введено в оборот во времена Августина составителем аристотелевских научных работ: в собрании сочинений Аристотеля именно ту книгу, в которой речь шла о «первой философии», sophia, пришлось поставить после физики (гр.: ta meta ta physika). Согласно этому пониманию неоплатоники первыми свели словосочетание «метафизика» к тому, что ее предметом стало то, что выходит за рамки природы и составляет собственно действительность. Тем не менее Кант в любом случае был прав, полагая, что понятие метафизики «возникло как приблизительное, а потому настолько же приблизительно отражало и понятие самой науки».11

Действительную причину этого наименования можно найти, следуя аристотелевским путем познания. Первые причины сущего, того, что действительно предшествует сущему, природе, и в чем она имеет свой принцип, открываются только за пределами самого сущего. Исследования о природе, как их излагал Аристотель в «Физике», предшествуют в процессе познания вопросу об arche, который на самом деле более первичен и фундаментален. В этом смысле первоначальное обозначение prote philosophia, которое, впрочем, присутствует и у Декарта в заглавии его «Размышлений о первой философии», правда, резко отличаясь от Аристотелева, соответствует названию метафизика.

Аристотель, как впрочем и Платон, и досократики, первую философию характеризует в ее единстве с онтологией и теологией как мудрость, дающую основание знанию. В вопросе о первых принципах и причинах сущего prote philosophia не стремится к знанию ради «какой-то пользы» и, по Аристотелю, «совершенно свободна» от всех наук, «так как она существует только ради себя самой»:

Ибо и теперь и прежде удивление побуждает людей философствовать, причем вначале они удивлялись тому, что непосредственно вызывало недоумение, а затем, мало-помалу продвигаясь таким образом далее, они задавались вопросом о более значительном, например о смене положения Луны, Солнца и звезд, а также о происхождении Вселенной. Но недоуме-

11 Kant I. Vorlesungen über Metaphysik // Kant I. Gesammelte Schriften. Bd 28. S. 174.

131

вающий и удивляющийся считает себя познающим (поэтому и тот, кто любит мифы, есть в некотором смысле философ, ибо миф создается на основе удивительного). Если, таким образом, начали философствовать, чтобы избавиться от незнания, то, очевидно, к знанию стали стремиться ради понимания, а не ради какой-нибудь пользы».12

То есть в метафизике сущее освобождается от всех функциональных связей и отношений к цели, рассматривается только так, «как оно есть» и что есть его причина. Эта «бесполезность и бесцельность» метафизики сегодня является основанием нападок на нее. Тем не менее это определение не стремится сказать ничего другого, кроме того, что она, как и свобода, сама в себе имеет собственное значение.

Сегодня уже давно вышедшее из употребления понятие метафизики обычно выражает стремление к тому, чтобы разрабатывать онтологию независимо от понятия бога, от arche, а с другой стороны, разрабатывать теологию, ограничиваясь откровением, без оглядки на сущее как таковое.

Хотя уже со времен античности постоянно возобновляются попытки устранить из метафизики онтологию (как например, у ученика Аристотеля Теофраста),13 в которых вопрос о сущем как таковом вытесняется вопросом о высших сущностях, образ метафизики в двойственности онтологии и теологии до сих пор имеет большой успех. Следуя этому направлению, Фома Аквинский в своих комментариях к «Сентенциям» называет предметом метафизики как сущность сущего (ratio entis), так и бога. Он хотел назвать метафизику еще и «божественной наукой» (theologia sive scientia divina) потому, что она иначе, чем теология откровения (theologia sacrae scripturae), которой бог «обладал» в своем самооткровении, указывала на бога как причину сущего. В противоположность Фоме Аквинскому, Оккам14 отказывал метафизике в первенстве среди наук и вообще оспоривал ее научный характер. Причем это было свойственно не только философской и теологиче-

12 Аристотель. Метафизика. I, 2. 982b 12-21.

13 Теофраст, называемый также и Титрамом, родился в 371 г. до н.э., ученик и последователь Аристотеля, был школьным старостой перипатетиков, считается основателем ботаники как науки; в конце IV в. написал книгу «Характеры». Его смерть датируется 287 г.

14 Вильгельм фон Оккам — английский теолог и философ, родился в 1290 г., в юности примкнул к ордену францисканцев, учился и преподавал в Оксфорде. Его комментарий к «Сентенциям» Петра Ломбардского спровоцировал ожесточенную полемику, в результате которой он вынужден был покинуть Оксфорд. Папа Иоанн XXII распорядился провести расследование в отношении его учения, правда, труды его не были официально осуждены. Умер в 1349 г. в Мюнхене.

132

ской критике, на этот процесс все большее влияние оказывало зарождающееся естествознание, ставящее под сомнение в своем нововременном понятии метафизики как науки и требующее ее нового обоснования.

Попытка Канта реабилитировать метафизику осуществлялась не в виде постановки вопроса о первых принципах сущего, вместо этого он поставил вопрос о возможности знания этих принципов. Прежде чем может быть представлено бытие сущего в его структуре, согласно Канту, следует проверить понятия и принципы нашего мышления относительно их способности к решению такой задачи. Следовательно, это требовало «метафизики метафизики»,15 которая могла бы как «Критика чистого разума» определиться с возможностью такой науки. Вместе с этим следовало дать и новое по содержанию определение метафизики. Очевидно, что со времени Канта эта новая метафизика, будучи по преимуществу онтологией, обычно называлась «трансцендентальной философией». Кант стремился пробраться к самому источнику метафизического познания, который для него олицетворял разум. Поэтому он считал необходимым и оправданным, что разум сам себя может делать предметом собственных исследований и в критике самого себя определять свои возможности и границы. В результате первые принципы, archai, исследование которых считалось предметом метафизики, рассматривались не как определения сущего, а как определения самого разума, который «есть способность, дающая принципы априорного знания».16 Это стало специфической заслугой кантовской теоретической философии.

Во времена Христиана Вольфа,17 учителя Канта, для онтологической метафизики общепринятым было название metaphysica generalis, а для теологической метафизики— теtaphysica specialis. В триаде психологии,18 космологии и теологии последняя претерпевала рас-

15 Kant I. Gesammelte Schriften. Bd 10. S.269.

16 Кант И. Критика чистого разума. С. 120.

17 Христиан Вольф родился в 1679 г. в Бреслау (Вроцлав), изучал математику и философию, был профессором в Галле и Марбурге. Умер в 1754 г. в Галле. Вольф был первым, кто в своих сочинениях и лекциях использовал немецкую терминологию. Произведения: «Логика, или Разумные мысли о силах человеческого рассудка», «Рациональная философия».

18 Психологию здесь следует понимать не в современном смысле как эмпирическое исследование психической жизни, т. е. поведения отдельных индивидов или групп индивидуумов. Классическая психология задавалась вопросом о сущности человека и соответствовала бы сегодня той науке, которая называется антропологией. Кант в своей «Критике чистого разума» показал, что всякое самопознание разума с необходимостью ведет к познанию его границ, таким образом, он целиком

133

ширение. Это вытекало из убеждения, что любое философское определение мира и человека, выходившее за рамки результатов эмпирического знания, имеет метафизический характер. Причем для современной метафизики, как ее подразделял Вольф, главное состояло в том, что в ней отсутствовало единство онтологии и теологии, так как для metaphysica generalis ответ на вопрос об абсолютном основании бытия уже был недоступен. Кант еще сохраняет это различие, по-прежнему определяя метафизику как единую в себе науку. Он надеется показать, что metaphysica generalis, т.е. онтология, имеет своей предпосылкой три предмета metaphysica specialis — рациональную психологию, рациональную космологию, а в качестве единства двух последних — опять-таки рациональную теологию. Единство мыслящего субъекта, единство ряда условий явлений и в качестве единства их обоих — единство определений всех предметов вообще (я и мир) — это только условия возможности познания сущего, хотя это единство по своему характеру является исключительно постулатом. То есть эти идеи единства являются необходимыми идеями разума, но сами не могут рассматриваться как конструктивные определения су-

щего19.

Если со времен Аристотеля метафизика подразделялась на онтологию и теологию, то это означало следующее: онтология уже осознала, что метафизика в целом не только теоретическая философская дисциплина, но включает в себя и вопросы этики, поскольку на ее вопросы невозможно ответить без знания проблем этики и высших принципов сущего. Платоновская и аристотелевская этика, и даже «Критика практического разума» Канта—это не просто этика, а этика, ищущая принцип, обосновывающий все возможные этики. Так, например, Кант задается недвусмысленным вопросом об условиях возможности этики. В плане его вопроса о благе мы можем сказать то же, что и о теоретических дисциплинах, — этот вопрос содержит как онтологические, так и теологические перспективы.

С точки зрения немецких идеалистов20 понятие метафизики дискредитировало себя, и поэтому оно подлежало замене, как, например, у Фихте понятием «наукоучения», и все же у них, как и в современной

и полностью находится в рамках той традиции, которая еще со времен Платона толковала сущность человека с помощью понятия души.

19 В этом смысле такие кантовские идеи чистого разума, как мир, душа, бог, соответствуют постулатам практического разума — свободе, бессмертию, бытию бога.

20 Представители немецкого идеализма — это прежде всего Фихте, Шеллинг и Гегель.

134

философии, сохранилось желание время от времени под названием метафизики описывать центральные философские вопросы.

Философия, включая и кантовскую, исследует проблемы метафизики прежде всего в связи с вопросом о возможности предметного познания и этики. Во-первых, для того, чтобы доказать, что не все конституирующие познание предпосылки можно выяснить с помощью конкретно-научного анализа, причем здесь речь идет об условиях определяющих основную структуру всех предметов. Во-вторых, в связи с этикой о метафизике нравов говорят там, где установлено, что различие между «добром» и «злом» несводимо к нормативным законам, напротив, что само это различие связано с нормативными условиями оценки. Это сужение метафизической постановки вопроса не в последнюю очередь было следствием критики Кантом догматической формы метафизики и последующей ее критики, прежде всего со стороны Ницше. Хайдеггер в своей критике метафизики исходил из того, что философия со времен Платона искала arche, т.е. причину всего сущего, опять же в самом сущем. Поскольку это было совершенно не случайно, метафизика смогла вообще возникнуть как наука. Теперь уже мы можем по поводу нашего вопроса «Является ли философия метафизикой?» сказать: там, где философия искала изначальное единство всего сущего в первом основании или причине, она всегда в рамках европейского мышления оставалась метафизикой. Но она оставалась мышлением и там, где предпринимала попытку не только не быть метафизикой, но иногда и самой философией. Упразднение метафизики в эмпирических и материалистических теориях вплоть до попытки перевести философию как «теорию» в «практику» революционной, преобразующей мир деятельности обязано вопросу об arche, но только другого рода метафизики. К сущности этой науки принадлежит, и это уже заметил Аристотель, то, что «издревле и ныне, и постоянно ставится и доставляет затруднение».21 А это значит: где уделяется должное внимание критике метафизики, там кажется, что она черпает свои проблемы в конечном счете не из данного мира.

В последнее время метафизика получает, в особенности в англосаксонских регионах, новую оценку как рефлексия импликаций опытного знания (P.-F. Strawson).22 Дитер Генрих, признав метафизику знанием, полученным «вопреки» знанию, возникшему из основопо-

21 Аристотель. Метафизика. VII, 1. 1028b 2 и далее.

22 Strawson P. Individuals — An Essey in descriptive Metaphysics. London, 1959; на нем. яз.: Einzelding und logisches Subjekt. Stuttgart, 1972.

135

лагающей связи мира и Я, выразительно подчеркивает, что «жизнь без метафизики... неудачна».23 После грандиозной попытки Гегеля еще раз доказать, что философия есть знание о том, что существует, не появилось ничего даже в малейшей степени сравнимого со столь значительным воззрением. В случае же, когда философия и признает необходимость возрождения задач метафизики, она видит их в разработке метафизикой преимущественно проблем самой себя.

23 Henrich D. Fluchlinien. Frankfurt/M., 1982. S.23. Ср.: Henrich D. Was ist Metaphysik — was Moderne? // Henrich D. Konzepte — Essays zur Philosophie in der Zeit. Frankfurt/M., 1987 См. об этом также: Habermas J. Rückkehr zur Metaphysik — eine Tendenz in der deutsche Philosophie? // Merkur. 10 (1985). S. 898ff.

<< | >>
Источник: ХАЙМО ХОФМАЙСТЕР. ЧТО ЗНАЧИТ МЫСЛИТЬ ФИЛОСОФСКИ.. 2006

Еще по теме Если окинуть взглядом весь ход наших предыдущих рассуждений по поводу arche и задаться вопросом, что такое философия, то получается, что она известна нам по крайней мере как учение о бытии — онтология.:

  1. Если оглянуться на ход наших размышлений, то нетрудно заметить, что вопрос об arche, т. е. вопрос об основе и причине всего сущего, остался невыясненным именно в отношении этого сущего
  2. Надо понять, что такое человек, что такое жизнь, что такое здоровье и как равновесие, согласие стихий его поддерживает, а их раздор его разрушает и губит.
  3. Молитва — невероятно мощный инструмент, хотя я считаю, что нам нужно разобраться и понять, что это такое на самом деле и как это работает.
  4. ♥ Насколько реально добиться, по крайней мере, увольнения врачей М., установивших неправильный диагноз, назначивших изначально (в декабре) неправильное лечение и, как следствие, потерявших время, в результате чего, на мой взгляд, и наступила смерть моего мужа? И что вообще вы посоветуете делать дальше? (Елена)
  5. Три вопроса «Что я могу знать?», «Что я должен делать?» и «На что я могу надеяться?», все без исключения представляющие интерес для Канта, он объединяет в один — «Что такое человек?».
  6. ♥ Что делать, если пациент считает, что то, что прописал врач, причинило вред его здоровью? Как это доказать в суде? (Иван)
  7. Почему день сменяет ночь? Что такое жизнь? Что такое смерть и что есть сон?
  8. Что такое мораль? Откуда она берётся?
  9. Я думаю, что такой подход к Интенциональности позволит нам увидеть способ решения нескольких традиционно известных проблем, касающихся ментальных состояний.
  10. Раздел II. Учение о бытии (Онтология)
  11. ♥ Вопрос: как я могу доказать, что предыдущее лечение – неполное (фактически услуг оказано меньше, чем заплачено денег)? Как я могу истребовать обратно заплаченные деньги и возмещение морального ущерба? Заранее спасибо. (Юлия)
  12. Что такое политическая философия?