<<
>>

— Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзии, настоящей опас­ности, хочу свободы, и добра, и греха.

— Иначе говоря, вы требуете права быть несчастным, — сказал Мустафа.

— Пусть так,—с вызовом ответил Дикарь. —Да, я требую.

— Прибавьте уж к этому право на старость, уродство, бессилие; право на сифилис и рак; право на недоедание; право на вшивость и тиф; право жить в вечном страхе перед завтрашним днем; право мучиться всевозможными люты­ми болями.

Длинная пауза.

— Да, это все мои права, и я их требую.

— Что ж, пожалуйста, осуществляйте эти ваши права, — сказал Мустафа Монд, пожимая плечами.45

В конце концов Дикарь предпочел убить себя, но не жить, как наркоман в этом полностью контролируемом обществе.

Мораль представляется очевидной. Хаксли предостерегает нас о том, что может случиться, если мы сделаем счастье, поря­док и научное планирование центральными критериями обще- -ства. Приходит евгеника, кондиционирование и немедленное удовлетворение в форме секса, наркотиков и потребительства; уходят — творчество, свобода и мораль. По Хаксли, свобода

История будущего

211

приходит прежде всего.

Он сам говорит об этом в предисловии, которое он написал для издания 1946 года, по прошествии че­тырнадцати лет и Второй мировой войны после первоначаль­ной публикации в 1932 году. Книга, писал он, была призывом, «децентрализовать прикладную науку и использовать ее не как цель, для которой люди должны служить средством, но как средство для создания расы свободных индивидуумов».46 Ясно, что Хаксли примкнул к Дикарю.

Стоп. Вернемся. Предположим, что «длинная пауза», ко­торой Дикарь приветствовал яркое описание Главноуправите­лем страдания, связана со свободой. Это не было легким реше­нием ; за тишиной — бунт противоречивых эмоций и аргументов. И при этом мы не должны предполагать, что Хаксли однозначно поддержал Дикаря. Фактически существует серьезное основание утверждать, что интеллектуально он был ближе Главноупра-вителю, Мустафе Монду.

Как указал Дэвид Брэдшоу, Хакс­ли писал «Дивный новый мир» на фоне краха Уолл-стрита 1929 года, Большой депрессии, и это походило на общее по­гружение в хаос. И у Хаксли возникло глубокое отвращение к хаосу. «Вполне возможно, — писал он уже в 1927 году, — что эти обстоятельства заставят гуманиста обратиться к научной пропаганде, так же как либерала они могут заставить искать прибежища в диктатуре. Любая форма порядка — лучше, чем хаос». Во время Депрессии казалось, что эти обстоятельства на­ступили.

Приверженность Хаксли к планированию стала явно оче­видной, когда он посетил современный индустриальный завод в Северной Англии, как раз перед тем как он начал писать свой роман. Ему понравилось то, что он увидел. Завод, писал он, построен как «упорядоченная вселенная... посреди мира бес­плановой алогичности». Фабрикант был управляющим недав­но сформированных Британских химических производств. Его звали Монд.

Еще более поразительным представляется то, что Хаксли фактически был сторонником евгеники. В 1932 году, когда был издан «Дивный новый мир», он утверждал на радио Би-би-си, что евгеника мола бы предотвратить «быстрое ухудшение...

212

Дэвид А. Уилсон

всего западноевропейского генофонда». Подобно многим дру­гим интеллектуалам, Хаксли позднее такие идеи оставил, ког­да Гитлер и холокост подтолкнули их к их ужасающему заклю­чению. Хотя во время написания книги они были менее дос­тойны его порицания, чем позднее, когда они предстали перед миром.

Короче говоря, Хаксли в 1932 году интеллектуально при­влекали и эмоционально вызывали отвращение планирование и евгеника. Именно поэтому он придал Главноуправителю луч­шие черты. Именно поэтому он заставил Дикаря выбрать сво­боду. И именно поэтому он написал такую пугающую книгу о будущем.47

Безусловно, самым известным и волнующим антиутопи­ческим произведением был роман Джорджа Оруэлла «1984», который Э.М. Форстер охарактеризовал как «некий злобный апокалипсис». Вопреки распространенному мнению, роман «1984» никакого отношения к 1984 году не имел.

Первоначаль­но Оруэлл намеревался назвать его «Последний человек в Ев­ропе», а настоящее название он получил, инвертируя последние две цифры года его написания, 1948 года. Это вполне соответ­ствовало реальности, так как книга была действительно о тота­литаризме в его, Оруэлла, время. В лучшей традиции «пророче­ства как предостережения» Оруэлл экстраполировал возможное будущее из зловещих тенденций, которые в зародыше уже су­ществовали. Цель была не в том, чтобы предсказать тоталитар­ное будущее, но чтобы предотвратить его: книга была написа­на в 1948-м, а не в 1984 году. И именно потому, что роман «,1984» был столь созвучен переживаниям его собственной эпохи и был написан с такой честностью и ясностью, он обладал такой не­посредственностью и резкостью, что это выделяет его из всего написанного в этом жанре.48

Главной составляющей произведений Оруэлла вообще, а «1984» — в частности был жизненный опыт. Он пишет о себе как о человеке, который «любил землю», не любил грандиоз­ных интеллектуальных теорий и развивал свои идеи из непос­редственного знакомства с империализмом, революцией, то-

История будущего

213

талитаризмом и пропагандой с начала своей собственной ка­рьеры в 1920-е годы в индийской королевской полиции в Бир­ме. Будучи вынужденным подавлять свои личные чувства и мысли при выполнении своих общественных обязанностей, Оруэлл остро осознал и движущие силы, и опасности самоцен­зуры, а также разницу между внешней покорностью и внутрен­ним мятежом; эти темы вновь всплывут в романе «1984».

Позднее, в течение своего участия вместе с анархо-синди­калистами в испанской гражданской войне, Оруэлл столкнул­ся со всей подавляющей силой коммунистической партии и с абсолютной мощью ее пропагандистской машины. Он был сви­детелем коммунистического террора против анархистов в Бар­селоне, читал лживую стряпню в левой прессе и испытал то, что он называл смертью истории:

В Испании я впервые видел газетные сообщения, кото­рые не имели никакого отношения к фактам, даже отноше­ния, предполагаемого обычной ложью.

Я видел сообщения о больших сражениях там, где не было никаких боев, и глу­хое молчание там, где были убиты сотни людей. Я видел, как отряды, которые смело боролись, объявлялись трусами и предателями, и видел других, никогда не нюхавших пороха, которых провозглашали героями воображаемых побед; и я видел газеты в Лондоне, продающие в розницу эту ложь, и нетерпеливую интеллигенцию, возводящую эмоциональные надстройки над событиями, которые никогда не происходи­ли. Я видел фактически историю, описывающую не то, что случилось, а то, что должно случиться согласно различным партийным линиям.49

Не в пример тем интеллектуалам, которые были достаточ­но наивными, чтобы верить в то, что левые, как правило, го­ворят правду, тогда как правые всегда лгут, Оруэлл признавал, что в той мере, в какой применялись их тоталитарные мето­ды, различие между коммунистами и фашистами было не­велико.

Это понимание могло быть только усилено в связи с пак­том между Гитлером и Сталиным 1939 года, когда кажущиеся

214

Дэвид А. Уилсон

противоположности сошлись. Коммунистическая партия Ве­ликобритании, которая была настолько антинацистской, на­сколько можно себе представить, резко переключила свою по­зицию и поддержала их альянс. Это констатирует пародия на популярную песенку О My Darling Clementine («О, моя дорогая Клементина»), которая теперь называлась О My Darling Party Line («О моя дорогая линия партии):

Лев Троцкий был нацистом,

Да, я знал, что это — факт.

Сперва читал об этом, затем — говорил об этом,

Пока Гитлер и Сталин не заключили пакт.

А когда в 1941 году Гитлер начал свое вторжение в Советс­кий Союз, британская Коммунистическая партия, столь же резко переключив свою прежнюю позицию на противополож­ную, стала действовать так, как будто пакт Гитлера со Стали­ным никогда не заключался. Все это стало как бы зародышем мира «1984» с его сменой союзов и войн между Океанией, Ев­разией и Остазией, с его переписыванием истории и его спо­собностью «двоемыслия», атакже способностью одновремен­но придерживаться двух противоположных мнений.

<< | >>
Источник: Уилсон, Д.. История будущего. 2007

Еще по теме — Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзии, настоящей опас­ности, хочу свободы, и добра, и греха.:

  1. Принцип диады или «Стань таким, как я хочу»
  2. ♥ Александр, я звонил в вашу Лигу, хочу подъехать: сколько стоит ваша помощь и насколько сегодня дорого судиться по медицинским делам? (Юрий)
  3. Свобода Бога и человека
  4. Государственный соблазн опасен для народа - порабощает его духовную жизнь, свободу и стремления к поиску Бога.
  5. 9.2. О поэзии
  6. Чувство греха
  7. Искупление человека от первородного греха и власти дьявола
  8. § 2. Зло и грех. Этика греха
  9. ГЛАВА XV ВОЗВРАЩЕНИЕ К ПОЭЗИИ. КАЛЛИМАХ. «АРГОНАВТИКА» АПОЛЛОНИЯ РОДОССКОГО
  10. Воспитание добра :
  11. СОДЕРЖАНИЕ МОРАЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ. ПРОБЛЕМА ЗЛА И ГРЕХА
  12. Беэансон А.. Извращение добра.2002, 2002
  13. Понятия добра и зла в этике. Зло и грех
  14. Извращение добра
  15. 3-1. Дуализм добра и зла