<<
>>

ИДЕЯ БОГОЧЕЛОВЕКА KAK КОНСТРУКТИВНОЕ РАЗРЕШЕНИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ ЧЕЛОВЕКА И БОГА

§89

Противоречие человека и Бога: деструктивное и конструктивное разрешение

Противоречие человека и Бога норождаетлюбую культуру, поэтому попытка постичь его ссть нерв философствования.

Если мы начнем рассмотрение европейской культуры с античности, то увидим, что здесь божественное и чсловечсскос синтези­руются в идее олимпийских богов, которые лишь экстенсивно отлігчны от человека — телесным бессмертием и столь же телесным могуществом. Размышляя о них, античная философия остается в русле античной мифологии, создающей очелове- чено-телесныеобразы богов. Дажетакой идеалист, как Платон, разделивший мир идей и материи, го- воритосовпадснии в Богсдуши и тела1, причем под телом в значительной мерс понимается конкретная телесность воплощения, подобная телесности че­ловека. Олимпийские боги могут принимать иные воплощения, но они всегда привязаны к главному из них. При этом они еще более сходны с человеком морально, будучи погружены в стихию человечес­ких страстей. Божественные страсти олимпийцев ес.ть лишь увеличенные человеческие.
A потому античные боги, так же как и люди, лишены свобо­ды - над ними действует необходимость судьбы.

C возникновением и развитием христианства противоречие человека и Бога приобретает совсем другой характер. Бог в христианстве принципи­ально - духовно и нравственно - отличен от чело­века. Он становится Абсолютным Благом и Сво­бодой. Человек теперь не связан с Богом телесно, только бессмертная душа соединяет их. Телесность же разделяет человека и Бога, делая человеческое греховным и павшим. Ho, в отличие от античного человека, христианский человек освобожден от судьбы. Он обладает свободой как выбором между

’Платон. Федр // CoC>p. соч.: B 4 т. — М., 1993.- T.2.- C. 155.

Богом и телесностью с ее искушениями - Доб­ром и Злом.

Противоречие между человеком и Богом обос­тряется, но оно не разрешается синтетически, а выступает как констатация разрыва. При этом человек может приближаться к Богу, лишь отка­зываясь от своей человечности как греховности. Такая точка зрения пронизывает всю христианс­кую культуру Средневековья - и религию, и фило­софию, и искусство.

B культуре романского Возрождения разворачи­вается идея человека-титана как Гения, подобного Богу. Ho такой титан подобен скорее не христиан­скому Богу, а античному. ІІри этом идея человека- титана не характерна для всех национальных форм Возрождения; в целом продолжает развиваться воззрение на человека как греховное и ничтожное существо, высшей добродетелыо которого являет­ся отмаливание у Бога прощения.

Это воззрение пронизывает все «историческое христианство», проходя почти неизменным через эпохи Нового и Новейшего Времени. Говоря об ис­торическом христианстве, мы используем термин Іі.Бердяева[103], означающий внешнюю, социализи­рованную сторону христианского учения, отошед­шую от его глубинного смысла.

И в Новое, а тем более в Новейшее Время проис­ходит восстание против такого отрицания свободы человека. Самым простым оказалось рассмотрение противоречия человека и Бога в качестве антаго­низма. Впервые этот путьдо конца прошел Людвиг Фейербах, постулирующий свободу человека через заявление об иллюзорности реальности за образом Бога и называя этот образ лишь символом луч­шего в человеческой природе. Фейербах говорит о любви к реальному человеку. Однако очевидно несовершенство реального человека и необходи­мость его преодоления.

Последователи символической трактовки Бога, развернутой Фейербахом, - Карл Маркс и Фрид­рих Ницше - предельно обостряют проблему пре­одоления эмпирического человека и человечес­тва. Ho разрешая противоречие человека и Бога путем отсечения божественного, оба они находят новые формы обожествления. Маркс приходит к обожествлению социально-экономического базиса человеческой жизни, а Ницше— мистифицирует социально-биологическую селекцию вида «гомо саписнс>>, которая может привести к появлешпо Сверхчеловека.

Маркс надеется, что понимание логики развития способа производства материаль­ных благ позволит найти счастье для несовершен­ного человечества в новом общественном устройс­тве, где воцарится свобода всех и каждого, Ницше видит в Сверхчеловеке бесконечный триумф свобо­ды как воли к власти.

Ho свобода ускользает от них. Без идеи Бога как действительной пропіивоположности человека и та, и другая концепции преодоления человечес­кого несовершенства саморазрушаются. Onu само- разрушаются как пути к свободе. Маркс прихо­дит к необходимости классовой борьбы и насилия в истории, которые насилуют его же идеи, а Ниц­ше, отказавшийся от Бога и бессмертия, пытается заменить их образом Вечного Возвращения мира, который обесценивает свободу и сам смысл Сверх­человека.

Точно так же саморазрушаются и политические режимы, основанные на этих учениях.

Деструктивная постановка противоречия чело­века и Бога приводит к деструктивным выводам. Bcc трагические противоречия человеческой жиз­ни становятся абсолютно безысходными, а сама жизнь обессмысливается.

To же самое мы можем видеть в концепции че­ловека у Зигмунда Фрейда, также находящей свое основание в учении Фейербаха. Фрейд переживает образ Bora как символ земного и телесного отца, необходимый взрослому, лишившемуся родитель­ской опеки и власти[104]. Ha место Бога он ставит бес­сознательное, доступное психоаналитическому исследованию и контролю, а также само это иссле­дование и контроль. IIo такое обезличивание Бога может объяснить лишь самые простые проявления психической жизни и уж BO всяком случае IIC ведет к очищению человеческого - противоречие между Богом и человеком разрешается только в пользу человеки.

Фрейдовская констатация необходимости обра­за Бога для нормального существования общества вступает в разительное противоречие с основами его учения, а его преклонение перед наукой по­рождает новые мифы.

Говоря об иллюзорности Бога, Фрейд попадает в илеп двух глобальных и опасных иллюзий, кото­рые носят почти религиозный характер:

1) иллюзии всемогущества науки в духовной жизни человека;

2) иллюзии о том, что высшие формы бытия мо­гут быть объяснены через низшие и сведены K ним.

B результате психоанализ как концепция чело­века переживает на сегодняшний дсиь достаточно глубокий кризис. Можно только радоваться, что фрейдизм Iie стал, подобно марксизму или ницше- анству, идеологией тоталитарного общества - та­кое общество могло быть ужасней и фашизма, и коммунизма...

Іітак, концепции, превращающие противоре­чие человека и Бога в антагонизм, осознанно или бессознательно ведут к ограничению свободы лич­ности и ее перспектив не только в теории, но и на практике. B чем же может заключаться конструк­тивное разрешение противоречия человека и Бога? Только в их соединении. И философия Ііерсоиа- лизма Николая Бердяева, берущая свое начало в философских построениях Владимира Соловьева, приходит к синтезу противоположностей человека и Бога в идее Богочеловека.

§90

Идея Богочеловека и творчество

B идее Богочеловека человеческое и божествен­ное объединяются для взаимного обогащения че­ловеческого и божественного. Поэтому Богочело­век есть единственно возможное конструктивное разрешение противоречил человека и Бога. Такое разрешение открывает простор для человеческой свободы и не позволяет этой свободе найти для себя ужасные тупики тоталитарного произвола. B идее Богочеловека личностное доминирует над общественным, и это лучшая преграда на пути же­лания сделать свободу человека лишь средством для построения общественного счастья. A значит, можно полностыо согласиться с Бердяевым, про­ясняющим идею Богочеловеческого прежде всего через категорию духа, наиболее полно выражаю­щую триумф свободы.

Свобода духа и духовный опыт как cc предпо­сылка и результат выводят человека из времени в Вечность, позволяя пережить божественное бытие как свое собственное бытие. Свобода духа есть пре­жде всего свобода жизни как свобода творения и только через нее - свобода понимания. «Движение в Боге, которое раскрывается вдуховном опыте, не есть процесс во времени, в нем ничего IIC следует одно за другим, - пишет Бердяев. - Это есть в Веч­ности происходящее идеальное совершение, веч­ная божественная мистерия жизни.

Только симво- лически-мифологическое понимание отношений между Богом и человеком приближает нас к этой божественной мистерии. Метафизически-поня- тийное понимание этих отношений закрывает тай­ну внутренней жизни»[105]. Тайна богочеловеческого открывается только свободному духу - поднимаю­щемуся от рассудочных схем обыденности к творе­нию образов, выражающих целостность мира в его устремленности к Истине, Добру, Красоте и при­частность человека к этой целостности и устрем­ленности. Тайна богочсловсчсского открывается человеку, приобщившемуся к высшему творчест­ву духа - мифотворчеству. Под мифотворчеством здесь понимается создание произведений, в кото­рых в образной форме разрешаются трагические противоречия человеческого бытия, в том числе - противоречие человека и Бога. Эти произведения приводят к потрясению и очищению отдельных личностей и целых народов. Их не переживают, ими живут - тем сильнее, чем ярче гений мифо- творца. Б этом смысле идея и образ Богочеловека есть миф, но отнюдь не иллюзия.

Разрешая трагические противоречия человечес­кого бытия и создавая новую реальность, потусто­роннюю обыденности, мифотворец не только пос­тигает бытие Богочеловека, но и творит это бытие, входя в него как в собственную реальность. Пости­гая Богочеловека, он становится на путь Богоче­ловека.

§91

Философское и мифологическое постижение Богочеловека

Можно ли через философию прийти к понима­нию Богочеловека? Да, ибо философия ставит тра­гические противоречия и обращает на них взор всей духовной жизни. Нет, ибо разрешение этих проти­воречий происходит уже за пределами философии.

Мифология в ее вечно-творческом смысле есть сле­дующее звено за философией как метафизикой и метаисторией. Именно соединяясь с мифологией в высшем смысле этого слова, философия стано­вится метаантропологией. Мифология есть мста- философин, ибо она полагает то, что философия констатирует как данность и аксиому. Мифология есть процесс разрушения и творения аксиом.

Она выступает образно-интуитивным видением мира как целого. Это видение впоследствии называет­ся самоочевидностью. Однако в понятии самооче­видности утрачивается предшествующий ему акт творческого озарения. To, что сегодня является очевидным для всех, вчера было проблемой и тра­гедией, вставшими перед одним из всех. Возмож­но, завтра оно вновь станет трагедией и проблемой, которые будут ждать своего творчески-личиостио- го разрешения.

Итак, мифология полагает основания фило­софствования. Разрешая противоречие человека и Бога, и Маркс, и Ницше, и Фрейд тоже создают мифологии. Однако эти мифологии строят основа­ния, ограничивающие человеческое. Разрешение противоречия через уничтожение одной из проти­воположностей закрывает путь развитию второй. Отрицание Бога в конце концов означает отри­цание перспектив человека. Неверие в Бога всег­да есть следствие неверия в человека - явного или глубоко спрятанного.

Более того. Человек не только перестает духов­но развиваться, но и спускается но исторической лсстиице вниз, к каменной двери начала. Порыв Маркса и Ницше за пределы истории завершается возвращением к ее древнейшим слоям. Это нахо-

дит свое окончательное выражение в неоязыческой практике коммунизма, превратившего главную плоіцадь страны в кладбище, и фашистском пок­лонении стихии огня - пляшущей на факелах ноч­ных шествий и взвивающейся в ночи кострами из книг. Неоязыческие вожди-сверхлюди фашизма и коммунизма, властвующие надбезликой массой, - вот расплата за отказ от идеи Богочеловека.

Фрейд же опускается по эволюционной лестни­це еще ниже - выводя из сексуальности и инстин­кта самосохранения духовные проявления чело­века, он соединяет его со всеми млекопитающими животными и превращает в зверочеловека, воору­женного новейшими достижениями науки. И этот зверочеловек действительно не нуждается в такой «иллюзии», как Бог...

§92

Богочеловек и мифотворчество.

Углубление понятия мифософии

Вернемся, однако, к конструктивному разре­шению противоречия человека и Бога. Мы можем увидеть, что идея Богочеловека позволяет нам прийти к интересному выводу. Мифотворчество как постижение и развитие богочеловеческого на­чала может выступить соединением двойственнос­ти: мудрец - философ. Или иначе: гармония муд­реца, отрицаемая дисгармоничностью философа, вновь находит себя в бытии мифотворца.

Миф позволяет совсем по-новому включиться в жизнь. B отличие от философского текста, это текст, пронизанный жизнешіостыо и порождаю­щий жизненность. Более того, это текст, который непосредственно переходит в мир поступков. Ми­фология есть путь преодоления отчужденности философа от мира и самого себя.

Ho противоречие мудреца и философа разре­шается в личности мифотворца не окончательно. Болсс того, возникает новое противоречие - фи­лософа и мифотворца, противоречие рациональ­но-символического и образно-мифологического в человеческом бытии. Разрешение такого противо­речия мы назвали выше мифософией. Вероятно, именно через понятие мифософии мы можем IIO- донти к постижению бытия Богочеловека.

Очень важно осознать, что мифология также есть ограниченное бытие человека. Несмотря на это, из всех исторически существующих способов человеческого бытия в мире именно мифология ближе всего подошла к мифософии. B мифологии мужское духовное начало достигает трагической глубины в общении с миром - через интуитивно­образное творение постигает необходимость слия­ния с женской душевностью.

Здесь стоит сделать принципиальное замеча­ние. Когда мы говорим, что мифология есть мета­философия, а мифотворец в своем бытии поднима­ется над бытием мудреца и философа, необходимо отделить мифологию как глубинное бытие духа, освобождающегося от трагизмов мира и устремля­ющегося к богочеловечности, и мифологию, пони­маемую как набор иллюзий обыденности. Теперь и дальше мы будем употреблять понятие мифологии именно в нервом смысле. Назвать мифологией на­бор иллюзий в голове обывателя, значит оскорбить человечество в сго высших порывах.

§93

Мифология: путь к Богочеловеку?

Мифософия как миротвореиие

Почему же современное словоупотребление так тесно связывает мифологию с обыденным мировоз­зрением? Можно выделить но меньшей мере две внешние IIO отношению к мифологии причины.

Во-первых, в XX веке множество учений пре­тендовали быть мифологией, CIO не являясь.

Во-вторых, и это главное, наука XIX-XX веков не только попыталась представить себя независи­мой от мифологии, но и заявила о том, что мифоло­гия как цельное переживание мира ссть предшес­твующая ступень теоретического мышления как мышления аналитиков и профессионалов. Поэто­му более глубокое понимание мифологии — как за­предельного бытия человеческого духа - доступно науке лишь в кризисных состояниях, когда, стол­кнувшись с неразрешимыми загадками мира, ру­шатся «самоочевидные» истины науки и обнажа­ются ее мифологические корни.

A значит, категории обыденного мировоззрения было бы уместней назвать не мифами или мифо­логемами, а в самом деле иллюзиями и идеологе- мами, навеянными обыденным опытом и реально господствующей в массах некого государства сис­темой идей.

Однако мифология в социуме и внутри себя не всегда несет то идеальное бытие, которое мы оп­ределили ее содержанием. Мифотворец не всегда удерживается на высоте разрешения трагического. Часто безграничная свобода создания мифов-осно­ваний приводит его к иллюзии обладания всепол- нотой и к остановке развития. Тогда мифология становится системой догматов. C другой стороны, обладание мифотворческими способностями быва- етлишь временным и, соорудив несколько аксиом, мыслитель до конца жизни уходит в выведение те­орем из них, глухой к другим аксиомам и всему миру.

Поэтому мифология - это лишь путь к Богоче­ловеку, а не путь Богочеловека. Мифотворец еще не есть Богочеловек. Мифология здесь понимается в се современном, болес того - в ее историческом бытии. Она с необходимостью должна быть допол­нена философией н мудростыо, удерживающими ее от бесчеловечности, скрывающейся за маской богочеловеческого.

Мифология должна стать мифософией. B мифо­логии мужское духовное начало достигает своей полноты, но именно в этой полноте открывается незавершенность мужского. Мифософия - это ми­фология, очищенная и дополненная женским жиз­нетворящим началом. Мифософия - это мифоло­гия, которую преобразила любовь к Другому. Это мифотворчество, которое стало мифотворением, болсе того - миро-творением и бытие-творени- ем.

И мудрец, п философ обретают себя в мифоло­гии как своей высшей потенции; она есть их завер­шение и предел. Ho мифология и мифотворчество в самом высоком смысле есть незавершенное про­светление человека. A значит, даже в своем единс­тве мудрец, философ и мифотворец не могут сла­гать то запредельное бытие, которое мы назвали богочеловеческим.

Когда мы говорим о мифософии как выражении богочеловеческого бытия, мы неизбежно натыка­емся на вопрос: что может быть поставлено рядом с мифотворением в человеческой жизни? Только мифовоплощеиие, единое с процессом очищения и освящения мифов. Вероятно, и единстве этих начал нам удастся найти ключ к тайне богочелове- ческого.

Постижение единства мифовоплоіцения И MIi- фоочищения будет также постижением глубинного смысла религии в человеческом бытии - постиже­ние смысла святости в ее противостоянии геро­изму и гениальности.

2.

<< | >>
Источник: Хамитов. И. Философия. Бытие. Человек. Мир. 2006

Еще по теме ИДЕЯ БОГОЧЕЛОВЕКА KAK КОНСТРУКТИВНОЕ РАЗРЕШЕНИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ ЧЕЛОВЕКА И БОГА:

  1. ЛЕКЦИЯ 8 ТРАГИЧЕСКОЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ ЧЕЛОВЕКА II БОГА И ЕГО РАЗРЕІИЕИИЕ: БОГОЧЕЛОВЕК
  2. ЛЕКЦИЯ 9 СВЕРХЧЕЛОВЕК И МЕТАЧЕЛОВЕК KAK ПУТИ IC БОГОЧЕЛОВЕКУ. ПРОТИВОРЕЧИЕ МЕЖДУ НИМИ
  3. ЛЕКЦИЯ 2 ФИЛОСОФИЯ KAK ДУХОВІІОЕ РАЗРЕШЕНИЕ ОСНОВНОГО ПРОТИВОРЕЧИЯ СВОЕГО ВРЕМЕНИ И ВЫХОД K ТРАГИЧЕСКИМ ПРОТИВОРЕЧИЯМ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ
  4. РАЗРЕШЕНИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ KAK ОСНОВАНИЕ НОВОГО БЫТИЯ
  5. ЭВОЛЮЦИЯ ЛИЧНОСТИ KAK РАЗРЕШЕНИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ СВЕРХЧЕЛОВЕЧЕСКОГО И МЕТАЧЕЛОВЕЧЕСКОГО
  6. БОГОЧЕЛОВЕК KAK ЕДИНСТВО ГЕНИЯ, ГЕРОЯ И СВЯТОГО
  7. Выводы и перспективы. Богочеловек как образ, символ и категория духовной и душевной эволюции человека
  8. 1. Бог любит человека и создал его таким образом, что человек может знать Бога.
  9. ПРОТИВОРЕЧИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ И ИХ РАЗРЕШЕНИЕ
  10. ПРОТИВОРЕЧИЕ KAK ИСТОЧНИК ДВИЖЕНИЯ И РАЗВИТИЯ
  11. 4.6.1. Системный анализ и синтез конструктивно-графических взаимосвязей в построении античной головы человека
  12. Соединение Бога с человеком
  13. Свобода Бога и человека
  14. 2. Зло человека уничтожает в нём духовную способность знать Бога.
  15. БЕССМЕРТИЕ ЧЕЛОВЕКА KAK БЕССМЕРТИЕТЕЛЕСНОСТИ
  16. 3. Космос и человек, начала синергетики, идея информационного поля — все от цивилизации Китая
  17. 4. Человек познаёт Бога — принимая Иисуса Христа как своего личного Спасителя и Господа.
  18. Глава 9 Сложная функция эмоций в процессе разрешения человеком повседневных трудностей
  19. Человек согрешил, ибо начал судить Бога, начал рас­суждать.
  20. глава 9. вОзрОжДение: велиЧие ЧелОвеКа и ПрОтивОреЧия этиКи