<<
>>

Интерсубъективность и субъект

Bиртуальная реальность конструируется с целью верифика­ции проблематизирующейся регулярной социальной реальности. Эта задача осуществляется при помощи особой онтологической конструкции, которую я обозначила как конструкцию онтологиче­ской безответственности.

B рамках западной философской традиции полная онтологи­ческая ответственность может рассматриваться как включенность происходящего в континуум реальности, неотменимая действен­ность причинно-следственных связей и регуляций. Если же речь идет преимущественно о социальном пространстве, то онтологи­ческая ответственность представляет собой полную включенность в ткань социального, и, в конечном итоге, - проект контролирова­ния Я через Другого, становление в процессе и результате такого контроля. Такая конструкция подразумевает регулярную интер­субъективность, связанную с наличием объективного опыта о мире, который присутствует независимо от личностных ситуаций и предъявляет себя всем членам социума.

Поскольку же конструкция виртуальной реальности онтологи­чески безответственна, то и проект контролирования Я через Дру­гого претерпевает здесь определенные изменения.

Онтологическая безответственность виртуальной реальности означает, что проти­воречие между экзистенциальным и общезначимым приобретает в случае виртуальной реальности особенную остроту. B свою оче­редь, интерсубъективность всей конструкции также оказывается достаточно специфичной.

Принципиальная необлигатность виртуальной реальности оз­начает, что тем самым теряется критерий общезначимости всей конструкции. Таким образом ставится под сомнение сама возмож­ность интерсубъективности применительно к виртуальной реаль­ности. Кроме того, в построении специфической конструкции ин­терсубъективности виртуальной реальности свою важную роль иг­рает еще и декларирование «нереальности» виртуальной реально­сти.

С одной стороны, эта декларированная «нереальность» под­держивает это сомнение в интерсубъективности. С другой, в свою

очередь, проблематизированная интерсубъективность виртуальной реальности связана с тем, что виртуальная реальность начинает оцениваться и восприниматься как нечто нереальное. Такая оценка, соединенная с проблематизированностью интерсубъективности, приводит нас к вопросу об окказиональности как основному прин­ципу конструкции виртуальной реальности.

В предыдущем разделе данной работы я говорила уже о прин­ципиальной окказиональности конкретной реализации тех средств и способов, которые применяются для конструирования виртуаль­ной реальности. Поле окказиональных проявлений виртуального не предполагает сгуститься и стать некоей альтернативной системой, лечь в основу другого поля реальности или поля другой реальности, - иначе окказиональное утратило бы свои специфические свойства и возможности. В результате поле окказионального имеет вид сет­чатый или фрагментарный, и смысл его существует лишь в виду ос­новной реальности, которая составляет неизменный, отчетливо раз­личимый фон для поля окказионального, - что, в свою очередь, обеспечивает конструкцию онтологической безответственности.

Виртуальная реальность имеет собственные стратегии охране­ния от обретения полной онтологической ответственности. Это, в первую очередь, необлигатность виртуальной реальности. Чтобы сохранить эту свою существенную (одну из образующих) черту, виртуальная реальность прежде всего должна производить впечат­ление «безвоздушного пространства», в котором отменены законы и природы, и общества. Объективная общественная данность пред­стает в этом случае также поставленной под вопрос. Точнее ска­зать, именно эта поставленность объективности под вопрос и созда­ет в данном случае возможность для реализации проекта виртуаль­ной реальности.

При этом, однако, речь вовсе не будет идти о фактической от­мене пространства интерсубективного. Виртуальная реальность должна декларировать себя и как нереальную, и как асоциальную, - но именно и только для того, чтобы суметь достигнуть своих целей в пространстве реальной социальности.

Именно поэтому повседневное конструирование виртуальной реальности осуществляется более всего путем осуществления та­ких видов деятельности, которые каким-то образом «попирают» за­коны физические и/или социальные - измененные состояния созна­ния, Интернет т.д. Виртуальная реальность тяготеет, таким обра­зом, ко всему необычному, - вернее, именно это обыкновенно и хо­тят в ней видеть, поскольку главным ее свойством полагают имен­но преодоление не столько самой повседневности, сколько, скорее, облигатности повседневности, и, шире, всего социального и физи­ческого мира, их неотменимости, - особенно силами отдельного человека, - причем преодоление этой облигатности именно с такой онтологической легкостью, которую декларировано обещает ре­альность виртуальная.

Проект виртуальной реальности возникает в обществе и пред­ставляет собой результат идеи об относительности регулярной со­циальности. В этом смысле сама идея о том, что регулярным про­странством социального можно управлять, и даже просто изменять его, является существенно более важной, чем эти изменения как та­ковые. Что же касается конкретной реализации проекта виртуаль­ной реальности, то при этом, как уже говорилось выше, рвется лишь несколько референтных связей, присущих эмпирической со­циальной реальности, в то время как все остальные должны сохра­ниться вписанными в общий социальный континуум. Для получе­ния требуемого онтологического статуса виртуальная реальность нуждается в окказиональности как ключевой характеристике сво­их практик. Это означает, прежде всего, что виртуальная реаль­ность не может конструироваться таким образом, чтобы ее смыслы и практики обладали интерсубъективностью, универсально значи­мой для общества в целом. На эмпирическом уровне социального конструирования это обстоятельство означает, что конструирова­ние виртуальной реальности в каждом конкретном случае будет обладать не общесоциальным, а отчетливо корпоративным и обо­собленным характером.

Виртуальную реальность приходится конструировать доста­точно обособленной, специализированной.

Это также связано с принципами ее легитимации, с необходимостью конституировать эффект ее отделенности, отрешенности от реальности основной. Здесь дает о себе знать противоречие, коренящееся в самом поня­тии виртуальной реальности. Виртуальная реальность, таким обра­зом, просто не может быть общей, для «всех людей», иначе она по­теряет свой статус и, опять же, обратится в реальность. Она также не может быть делом одиночки, поскольку тогда она потеряет ста­тус интерсубъективной реальности и все, что из этого следует. На­конец, корпоративность, замкнутость виртуальной реальности, - это еще и простой способ конституирования такого статуса.

На повседневном уровне такое положение достигается доста­точно просто, - в том числе исключительно количественным путем. Именно поэтому различные группы, объединяющиеся для конст­руирования виртуальных реальностей, так ревностно блюдут свою корпоративность, замкнутость, отъединенность от общества. Сами они чаще всего оценивают это как некий эскейпизм, оцениваемый в их восприятии, скорее, положительно. На самом же деле такая кор­поративность и охранительность своего «избранного» статуса даже тогда, когда количество «избранных» возрастает существенно, обо­значает именно охранительное стремление виртуальной реально­сти, направленное на то, что виртуальная реальность ни в коем слу­чае не должна обратиться в реальность основную (регулярную, он­тологически ответственную), - иначе она потеряет свой смысл. Bиртуальное сообщество должно осознавать себя как обособлен­ное, то есть, его участники должны осознавать его как таковое для того, чтобы виртуальная реальность, опять же, не превратилась ре­альность основную и не утратила таким образом все то, что привле­кает в ней ее субъектов. Bиртуальная реальность, таким образом, обязательно необязательна. Следовательно, нельзя в данном случае говорить об эскейпизме как таковом, когда подразумевается, что человек оставляет один «пласт реальности» в пользу другого. B виртуальной реальности «одно» и «другое» всегда присутствуют вместе, всегда «просвечивают» друг сквозь друга - и удерживают этот баланс, не допуская его снятия.

С другой стороны, конструирование виртуальной реальности не может быть делом одиночки, поскольку для такого конструиро­вания человек располагает только механизмами социального кон­струирования реальности. Любые индивидуальные фантазии и из­мененные состояния сознания не будут обладать статусом вирту­альной реальности, поскольку смысл виртуальной реальности со­стоит в том, чтобы контролирование Я через Другого ни в коем слу­чае не прервалось совсем, а только приняло своеобразный статус необлигатности.

Корпоративная интерсубъективность означает на онтологиче­ском уровне, что проект контроля Я через Другого ставится тем са­мым под сомнение. Это происходит с использованием того же ме­ханизма конструирования онтологической безответственности, что лежит в основании конструкции виртуальной реальности в целом. На декларативном уровне этот контроль подвергается сомнению, - и в то же время он продолжает существовать, хотя и в несколько видоизмененном виде, поскольку его фактическая и полная отмена означала бы провал проекта виртуальной реальности. Необходи­мость Другого актуальна для виртуальной реальности - по мень­шей мере, в силу того, что она конструируется «по образу и разли­чию» регулярной социальной реальности.

Однако, если в регулярной реальности контроль Я через Дру­гого осуществляется в основном на повседневном, до-рефлектив- ном уровне, то конструирование виртуальной реальности пред­ставляет собой проект в поисках Другого - то есть, проект, в ходе которого предстоит искать и найти способы вписаться в обще-со- циальную систему контроля через Другого, и, таким образом, осу­ществить свою своеобразную, безответственную, - но не менее не­обходимую онтологизацию.

Виртуальное как модус безответственности начинает с того, что прежде всего ставит регулярный, повседневный проект кон­троля Я через Другого под сомнение, пытается подорвать это кон­тролирование - и делает это все тем же двусмысленным образом: и подрывает, и сохраняет одновременно. Необходимым элементом безответственной онтологизации оказывается интерсубъективная легитимация, когда «момент» интерсубъективности должен не только состояться, но и быть признанным таковым.

Как правило, к обще-социальным механизмом легитимации добавляются здесь дополнительные специальные - то есть, в случае с виртуальной ре­альностью легитимация эта воспринимается как нечто проблема- тизированное и является предметом рефлексии, выходя за рамки собственно повседневности. Такая легитимация носит неизбежно корпоративный характер и служит для того, чтобы всякий раз огра­ничивать проект виртуальной реальности в онтологическом и со­циальном отношении. (На практике ограничение это может быть более строгим в плане декларативном, чем в фактическом.) Необ­лигатность виртуальной реальности должна обеспечиваться преж­де всего отсутствием обще-социальной кодификации ее как полно­ценного, онтологически ответственного фрагмента общей соци­альной реальности.

Поиск Другого в проекте виртуальной реальности означает, что и Другой оказывается в данном случае специфическим. Роль

Другого становится существенно неоднозначной. Он должен при­сутствовать в онтологии мира и не присутствовать там в одно и то же время. Момент легитимации не может быть осуществлен без Другого. Однако же, постоянное присутствие Другого перевело бы проект виртуальной реальности в сферу регулярной, повседневной социальной онтологии. Конструкция онтологической безответст­венности подразумевает, что Другой должен обязательно присутст­вовать фактически, в то время как в декларативном плане ему де­монстративно, категорически отказывается в этом присутствии.

В регулярной социальной онтологии Другой выполняет роль постоянно присутствующего зеркала для Я. Постоянность зеркала означает его неуправляемость, неотменимость. Это постоянное от­ражение выражает собой ситуацию ответственной онтологии. Что же касается Другого виртуальной реальности, то здесь ему также отводится роль зеркала, но с одной существенной оговоркой: зерка­ло это должно быть подконтрольно тому, кто предпринимает про­ект виртуальной реальности. С этой целью зеркало-Другой должно быть отключаемым. Именно такое отключаемое отражение пред­ставляет собой ситуацию безответственной онтологии.

Такой тип Другого может быть обозначен как технический Другой, поскольку он подразумевает сознательное использование техник конструирования социальной реальности, а также, в более общем смысле, является основанным на идее сознательного же пе­реустройства мира. Другой виртуальной реальности репрезентиру­ет приватность, возведенную в абсолютный принцип. Онтологиче­ская безответственность предстает здесь как попытка не просто «опустить все шторы», но впрямую отменять, «отключать» регу­лярное общество по своему усмотрению. Все это говорит, в свою очередь, об особенностях того, кто может быть назван субъектом виртуальной реальности.

Итак, некий субъект предпринимает трудный проект конструи­рования виртуальной реальности. Первое, что известно о таком субъекте - это то, что он находится в ситуации проблематизирован­ной реальности. Проблематизация эта представляет собой явление сложное и многуровневое и первоначально ощущается субъектом на повседневном уровне как вторжение альтернативных онтологий. Субъект оказывается перед лицом полионтологического вызова, когда две или несколько различных (картин мира, систем ценно­стей) становятся представлены синхронно. Вероятно, сама по себе такая ситуация еще не означает проблематизации реальности. Соб­ственно проблематизация возникает лишь тогда, когда субъект об­наруживает вторжение этих онтологических и экзистенциальных противоречий в собственную повседневность, - и некоторые важ­ные смыслы его повседневности оказываются тем самым постав­ленными под сомнение.

B результате такого вторжения нарушается единственность и достаточность картины мира Субъекта, - и, следовательно, - ее це­лостность. Такая разомкнутость бытия является на повседневном уровне как проблема «реальности реальности», невозможность от­личить различные онтологии друг от друга и однозначно предпо­честь какую-то одну из них - при ощущении настоятельной необ­ходимости все же сделать это, поскольку повседневная регуляция поступков обыкновенно не может основываться на различных про­тиворечивых онтологиях.

Разомкнутость бытия Субъекта, в свою очередь, еще не озна­чает, что Субъект непременно предпримет проект конструирова­ния виртуальной реальности в качестве реакции на проблематизи- рующий вызов. Субъект виртуальной реальности - это такой Субъ­ект, который реагирует на ситуацию проблематизации реальности определенным способом.

B общем смысле, в ситуации такой проблематизации субъект может выбирать из трёх возможностей: (1) полностью «перейти» в «другую онтологию» и признать единственно реальной теперь уже ее, (2) - переходный, нестабильный вариант - занять позицию иро- ника, то есть, признать возможность поли-онтологичности и (3) попытка удержать исходную реальность путем ее дополнительной верификации. Субъект, предпринимающий проект конструирова­ния виртуальной реальности, выбирает (3) путь. Поскольку он не выбирает (1), т.е., не хочет полного перехода в «другую реаль­ность», - он консервативен, поскольку не выбирает (2) - не ирони­чен.

Проблематизирующий вызов обрекает Субъекта виртуальной реальности на то, чтобы ее конструирование осуществлялось в оп­ределенной смысловой тональности. То есть, такое конструирова­ние виртуальной реальности неизбежно оказывается доказательст­вом, верификацией проблематизирующейся реальности. Следова­тельно, субъектом виртуальной реальности оказывается человек доказывающий, - такой, который в ситуации, когда проблематизи- руется некий значимый для него параметр реальности (и, таким об­разом, ставится под сомнение вся реальность его существования и сама его экзистенция), предпринимает проект верификации, дока­зательства того, что оказалось под сомнением. Проект виртуальной реальности означает для него, таким образом, верификацию его собственной экзистенции.

Субъект виртуального начинает с того, что разрывает одну или несколько референтных связей знаков и их означаемых, о чем я го­ворила выше. Таким образом, референтные связи становятся пер­выми жертвами тихого бунта. Это происходит потому, что для осу­ществления проекта первым делом необходимо обезвредить смыс­лы, значения, через которые и осуществляется этот контроль Я че­рез Другого - обезвредить, но не уничтожить. Другой виртуальной реальности должен существовать. Субъект виртуального должен собственноручно не исключить, но обозначить (и с этим связана вся проблематика символического в связи с виртуальным) исключение виртуальной реальности из смыслового социального континуума. Если он сделает попытку действительно исключить эти смыслы из этого континуума, то произойдет замена одной регулярной реаль­ности другой, и виртуальной реальности здесь не будет места.

Субъект виртуальной реальности оказывается в ситуации мас­сового авторства: он предпочитает сам выбирать, строить социаль­ность - в той ситуации, когда регулярная социальность оказывается слишком облигатной, нормативной, «трудной» для существования в ней, - а также, в еще большей степени, слишком неиндивидуали- зированной и оставляющей данному субъекту только занимать су­ществующие позиции. Массовое авторство представляет собой объединение нацеленности на реформирование мира со страхом продвинуться в своих реформах слишком далеко, не вписаться в ре­гулярный социальный контекст, ради корректировки которого им предпринимается проект виртуальной реальности. С одной сторо­ны, субъект виртуального испытывает потребность в интерсубъек­тивности конструкции виртуальной реальности для ее онтологиче­ской легитимации. С другой стороны, такая легитимация и интер­субъективность, будучи реализованы в полной мере, уничтожают все достоинства виртуальной реальности, возвращая ее к реально­сти регулярной.

Таким образом, виртуальная реальность призвана осуществ­лять некую условную, специфическую интерсубъективность. В классической европейской философии часто проводится отожде­ствление общественного и всеобщего. Виртуальная же реальность представляет собой пример конструирования не всеобщего обще­ственного, которое осуществляется массовым автором, - челове­ком, стоящим перед необходимостью шаблонного творения, кото­рое должно представлять собой коллаж из уже существующих эле­ментов, дополненный несколькими важными акцентами, и которое призвано верифицировать всеобщее общественное, которое поче­му-либо подверглось проблематизации. В результате виртуальная реальность представляет собой своеобразную социальную проек­цию свободы.

Смысл этой конструкции более или менее постоянен. Субъект виртуальной реальности конструирует свой обособленный фраг­мент социального, стараясь не допускать туда враждебные смыс­лы, угрожающие размытием смысла его существования. В резуль­тате механизмы конструирования смысла человеческого сущест­вования оказываются маргинализованными по отношению к суще­ствованию человеческой культуры в целом, поскольку их центр тя­жести отчетливо смещается в сферу приватного, частного сущест­вования человека. В результате, например, становятся маловероят­ными попытки объединения общества на основе идеологий тради­ционного типа.

Ситуация эта сама по себе в достаточной степени необычна для западной культуры в ее классическом понимании. Пока что рано судить о том, каковы могут быть последствия такого положе­ния. Однако же, можно заключить, что символическое пространст­во расслаивается в современном обществе на социально обессмыс­ливающее и социально смыслообразующее. Первое стремится до­минировать, - и в том числе в силу своего количественного превос­ходства и объединенности с публичными властными практиками, - однако, второе обладает большим властным потенциалом. По меньшей мере, эта схватка различных качеств информации предос­тавляет человеку частному возможности выбора и пространства свободы.

2.3.

<< | >>
Источник: Таратута Е.Е.. Философия виртуальной реальности. 2007

Еще по теме Интерсубъективность и субъект:

  1. Интерсубъективность
  2. ИНТЕРСУБЪЕКТИВНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ ПОЗНАНИЯ
  3. Интерсубъективность как выразимость в Слове
  4. Субъекты рынка. Взаимодействие хозяйствующих субъектов в национальной экономике
  5. 8.4. Субъекты гражданского правоотношения. Граждане (физические лица) как субъекты
  6. ОБЩЕЕ ПОНЯТИЕ О СУБЪЕКТЕ ПРАВООТНОШЕНИЙ. СООТНОШЕНИЕ ПОНЯТИЙ «СУБЪЕКТ ПРАВА» И «СУБЪЕКТ ПРАВООТНОШЕНИЯ»
  7. § 3. Субъекты правоотношений и субъекты права. Правосубъектность
  8. Традиционная философская трактовка объекта - противопоставление его субъекту и понимание под объектом нечто такого, на что направлена деятельность субъекта.
  9. Глава 6. ИЗУЧЕНИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ПЕДАГОГОВ ИЗ РАЗЛИЧНЫХ ЭТНИЧЕСКИХ ГРУПП О СУБЪЕКТЕ ЗАТРУДНЕННОГО ОБЩЕНИЯ С ПОМОЩЬЮ ОПРОСНИКА «СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ СУБЪЕКТА ОБЩЕНИЯ»
  10. Глава 6. ИЗУЧЕНИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ПЕДАГОГОВ ИЗ РАЗЛИЧНЫХ ЭТНИЧЕСКИХ ГРУПП О СУБЪЕКТЕ ЗАТРУДНЕННОГО ОБЩЕНИЯ С ПОМОЩЬЮ ОПРОСНИКА «СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ СУБЪЕКТА ОБЩЕНИЯ»
  11. Глава 2. Основные направления контрольной деятельности законодательных органов субъектов Российской Федерации за органами исполнительной власти субъектов
  12. Демидов Михаил Васильевич. Контроль законодательных органов государственной власти , субъектов Российской Федерации за органами исполнительной власти субъектов. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. 2016, 2016
  13. Раздел II Субъекты административного права Глава 6 Понятие, правоспособность и дееспособность субъектов административного права
  14. §2. Субъекты правоотношений
  15. 4.Субъекты правоотношений.
  16. 18.4. Субъекты правоотношений.
  17. 54. Субъекты правоотношений
  18. 3.6.4. Субъект и объект
  19. Субъект и объект
  20. § 3. Субъекты правоотношений