<<
>>

2. Классическая социальная теория и реальность

Моделирование исследуемой реальности с

помощью идеальных теоретических объектов -

идеализаций - является отличительным

признаком науки любого предметного

содержания. Как инструменты духовно-

практического освоения мира они образуют

особого рода реальность объективированных

мыслительных форм, которая, будучи

онтологически вторичной, обладает

объективностью "второго порядка" -

объективностью проективно-конструктивной

деятельности человека.

____________________

9 См.: Полани М. Личностное знание. М.,

1985; Goranzon B., Josefson I. Knowledge,

Skills and Artificial Intellegence.

Springer-Verlag, 1988.

10 Поппер К. Нищета историцизма. С. 63.

81

Будучи продуктом мыслительного

эксперимента, идеализированные объекты

классической теории представляют собою не

только упрощение и схематизацию

исследуемого объекта за счет

абстрагирования от несущественных (в

определенном познавательном контексте)

свойств и отношений, но и его

"доорганизацию" в процессе идеального

конструирования.

Подобные жесткость и деконтекстуализация

- характерные черты любых классических

идеализаций, релевантных методологии

абстрактного гносеологического субъекта.

Однако в социальном познании, значительно

более тесно связанном с практикой, чем

естественнонаучное, они чреваты заметными

жизнепрактическими последствиями. Сознавая

схематизм и упрощенность классической

теоретической конструкции "по построению",

в процессе ее "обмирщения" в конкретных

социальных программах и проектах, мы, тем

не менее, обречены действовать так, будто

классическая теоретическая схема и есть сам

мир, а ее идеализированные объекты -

реальные связи и отношения самой действи-

тельности. Придание онтологического статуса

идеальной теоретической схеме является

условием любой практики, опирающейся на

некоторую систему теоретических

представлений. Если эти схемы были

основанием поставленных целей, если они

формировали образ тех состояний

преобразуемых объектов, которые должны быть

получены как результат деятельности - то

заранее сомневаться в выбранных

теоретических идеях - значит сомневаться в

поставленных целях, значит парализовать

82

действие11. И в этом отношении -

неизбежности (хотя бы частичной)

онтологизации идеальных теоретических

объектов, достаточно жестких "по

построению", - классическая социальная кон-

цепция сама обретает черты методологической

жесткости и выступает, используя удачную

метафору З.Баумана, феноменом

"законодательного разума"12.

В определенных пределах неизбежная

онтологизация идеальных теоретических

объектов классической социальной теории в

процессе использования ее нормативных

предписаний на практике, делает необходимым

каждый раз четко эксплицировать эти

пределы, как таковые, не заданные

контекстом самой теории. В противном случае

тот, кто принимает конкретные решения на ее

основе, рискует уподобить себя ученому

умельцу, который, будучи убежден в

непогрешимости теоретической механики,

вздумал создать работающий часовой механизм

из материальных точек, идеальных

окружностей и прямых, имеющих одно-един-

ственное измерение, наивно полагая, что чем

более детали проектируемого им часового

механизма приближаются к идеальным

математическим объектам, тем более точным

будет и его ход!

____________________

11 См.: Степин В.С.

Судьба марксизма и

будущее цивилизации // Марксизм: pro и

contra. М., 1992. С. 302.

12 См.: Bauman Z. Legislators and

Interpreters. Cambridge, 1989; Бауман З.

Философия и постмодернистская социология

// Вопр. философии. 1993. ь 3.

83

Но если в практике более чем двухвекового

использования теоретической механики

подобных ситуаций, полагаем, не на-

блюдалось, то в процессе "обмирщения"

социальной теории, более тесно, чем

естественнонаучная, связанной с жизнью,

ситуация, описанная А.Платоновым в

"Чевенгуре", вполне реальна: руководитель

чевенгурской коммуны Чепурный, ничего не

найдя в "Капитале" о классе "остаточной

сволочи", приходит к заключению: раз у

Маркса ничего не сказано про этот класс,

значит его и быть не должно, и решает

уничтожить всех, кроме нищих и бездомных.

Поэтому вопросы о том, в какой мере теория

классического типа может служить матрицей

перестройки жизни, где пролегают границы

онтологизации идеально-чистых схем науки,

"доктринальной экспансии", за которыми -

"социальная энтропия", необратимый коллапс

всех форм социальной упорядоченности,

наконец, является ли морально оправданным

вообще, и если да, то в каких пределах,

вмешательство в жизненный мир человека - в

наших условиях приобретают не только

теоретическое, но и жизнепрактическое

значение.

Для того, чтобы осуществить их адекватный

методологический анализ, следует иметь в

виду, что искусство построения и применения

социальной теории на практике - существенно

разные типы социальной деятельности, и

овладение ими требует различных задатков.

Им присуща, пожалуй, лишь одна общая черта

"негативной эвристики": и то, и другое

принципиально не формализуемо. И если в

отношении первого сомнений, как правило,

уже не возникает, то второе нередко

84

воспринимается едва ли не как

алгоритмизированный процесс дедуктивного

вывода практических рекомендаций из

нормативных предписаний теории. Но это не

так. Использование теоретических положений

на практике - процесс, несомненно,

творческий. Он реализуется в искусстве

"расщепления" понятий, поиска вариативности

смыслов и отыскание оптимального в

конкретной практической ситуации, "не

запрещенного" контекстом теории. В

теоретическом пространстве классической

концепции, как правило, обладающей

атрибутом наглядности, идеализированный

объект, взаимодействуя с себе подобными,

"ведет себя" аналогично единичному объекту

практической деятельности. Это и

обусловливает такое качество классических

идеализаций, как сокрытость их

"коллективного состава", того, что в рамках

теории он "замещает" огромное социально-

культурное многообразие его онтологических

референтов. И если для объектов

классического естествознания, в большинстве

своем лишенных индивидуальности ("что тот

электрон, что этот"), подобное

обстоятельство методологически не слишком

обременительно, то в социальном познании

предварительное "развертывание"

неэлиминируемого социально-культурного

многообразия, редуцированного к "точкам" в

социальной теории классического типа,

является необходимой предпосылкой ее

применения на практике. И требуется особого

рода искусство,чтобы не сказать - талант,

чтобы увидеть в этом массиве "созвездие

возможностей" реализации целеполагающей

деятельности человека, путей и средств

85

достижения тех состояний преобразуемых

объектов, которые должны быть получены как

декларированные в рамках теории. И процессы

поиска и обретения подобного видения

принципиально не формализуемы, поскольку

между теорией и жизнью всегда существует

"зазор", не устранимый в силу той простой

причины, что любые факты даны нам в

результате далее не разложимых

взаимодействий с миром, уже

интерпретированными13.

Осознание реальности подобного "созвездия

возможностей" накладывает ответственность

за собственный выбор14. В подобном выборе

путей и средств практического воплощения

нормативных предписаний социальной теории

реализуется момент человеческой свободы.

Выступая мерой многообразия человеческой

деятельности и альтернативных сценариев

социальной жизни, она позволяет

организовать жизненный мир человека в

иерархию допустимых средств, ценностных

предпочтений и нравственных запретов,

характеризующих субъекта подобного выбора,

быть может, более рельефно, чем сознательно

____________________

13 См.: Мамардашвили М.К. Классический и

неклассический идеалы рациональности. С.

70.

14 Слово "выбор" является одной из

наиболее коварных "ловушек" социально-

философского словаря, ибо порождает

иллюзию сознательного перебора и

рациональной оценки альтернативных

возможностей. В действительности же

подобный процесс, как правило, не имеет

выраженного рационального характера и

реализуется как ценностное предпочтение.

86

поставленные цели. С подобным выбором

связаны и гуманитарные параметры социально-

исторического процесса: историческое

достижение, историческая ошибка, преступное

бездействие или упущенные возможности.

Поэтому попытка сознательно уйти от

ответственности, переложить ее на других, в

том числе и на трактуемые в духе

механического детерминизма "железные"

законы исторической необходимости, означает

личный выбор безответственного поведения и

не освобождает от ответственности за

него15.

Подобный выбор реализуется в процессе

предметной интерпретации теории.

Предпосылкой же интерпретации является се-

миотическая разнородность любого

содержательного текста, наличие в нем

нескольких - по мнению Ю.М.Лотмана, не

менее трех - семиотически разнородных

уровней16. Их взаимодействие, продолжает

он, порождает внутритекстовые "смысловые

токи", взаимно усиливающие друг друга за

счет неполной детерминации целым отдельных

смыслообразующих элементов. И чем сложнее

текст, чем в большей мере он структурирован

на семиотически разнородные уровни,

наконец, чем менее жестко определены

исходные смыслообразующие элементы, тем

____________________

15 См.: Научные и вненаучные формы

социального знания: ответственность

теоретика. М., 1992.

16 См.: Лотман Ю.М. Типология культуры и

взаимное воздействие культур // Уч. зап.

Тартус. ун-та. Труды по знаковым

системам. Семиотика культуры. Тарту,

1982. XV. С. 3.

87

более объемно пространство его потенциально

возможных интерпретаций.

Проиллюстрируем подобную семиотическую

разнородность текстов, образующих в своей

совокупности так называемые три составных

части марксизма. Основанная на них

универсальная социальная концепция является

продуктом позднейшей реконструкции и

теоретического синтеза семиотически весьма

разнородных элементов: не предназначенных

для публикации конспектов, хронологических

выписок, публицистических памфлетов,

программ и манифестов, предисловий и

комментариев к более ранним работам, писем

и дружеских посланий и, наконец, весьма

немногочисленных текстов, адресованных

непосредственно научному сообществу.

Подобный "совокупный текст" писали почти

полвека, и использованные в нем

теоретические модели и понятия на

протяжении столь длительного времени

претерпели заметные изменения, приобрели

семантическую размытость, "диффузию

значений".

Подобные семиотическая неоднородность и

семантическая размытость весьма существенны

в процессе интерпретации, когда теория

вступает во взаимодействие с мощными

пластами вненаучного социального знания,

обрастая толстым слоем "житейских" образов

и ассоциаций. Они выполняют роль интер-

претационных посредников и оказывают

заметное воздействие на восприятие теории

массовым сознанием.

Такого рода вненаучные ("житейские")

представления отражают реальное социально-

культурное многообразие жизненных миров и

типов повседневной жизни. И учитывать

88

подобное воздействие на научное социально-

теоретическое знание со стороны массового

сознания и здравого смысла - значит сделать

очередной шаг на пути преодоления

свойственной классической рациональности

методологии абстрактного гносеологического

субъекта, шаг к более полному учету

культурно-исторических параметров субъекта

социального знания не только на уровне его

типологических характеристик, универсальных

для данного общества, но и, так сказать, на

среднем уровне, специфичном для более или

менее устойчивых типов локальных практик,

речевого и коммуникативного опыта.

Если различные "житейские" интерпретации

важнейших социально-теоретических понятий

существуют, значит они, по крайней мере,

возможны (ибо действительность чего-либо -

лучшее доказательство его возможности).

Так, в понятие личной свободы или власти,

например, бизнесмен, политический деятель и

работник культуры вкладывают неодинаковое

содержание, отражающее различие в бытийных

характеристиках их жизненных миров. И

задача социального методолога видится не в

том, чтобы выяснить, какая из предложенных

трактовок "вернее" - подобная установка и

является выражением методологии

абстрактного гносеологического субъекта и

реставрацией претензий "законодательного

разума", а в том, чтобы наиболее полно

очертить семантическое пространство

возможных смыслов, выявить границы

относительности этих смыслов по отношению к

различным контекстам, то есть определить

семантическое пространство общественного

согласия. Иными словами, социальный ме-

тодолог выполняет свою функцию лишь тогда,

89

когда способствует улучшению социальной

коммуникации, помогает лучше понять друг

друга.

Подобное исследование и очерчивает

социокультурные пределы допустимой

онтологизации классической социальной кон-

цепции - границ ее возможного

отождествления с реальностью без

насильственного разрушения естественно-

исторического процесса человеческой жизни.

<< | >>
Источник: В.Г.Федотов. Теория и жизненный мир человека. 1995

Еще по теме 2. Классическая социальная теория и реальность:

  1. Классическая теория международной торговли
  2. Классическая теория международной торговли.
  3. § 1. Классическая теория макроэкономического равновесия
  4. Классическая экономическая теория
  5. § 3. «Преступления ненависти»: теория и российская реальност
  6. §3. «Преступления ненависти»: теория и российская реальность
  7. СТАНОВЛЕНИЕ ЛИЧНОСТИ В СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ
  8. «НЕГАТИВНАЯ ДИАЛЕКТИКА» И СОЦИАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
  9. 1. Картина социальной реальности и наука об обществе
  10. 1. Фундаментальные методологические принципы построения классического типа социальной теории
  11. Общие черты социальной реальности мира- антиутопии.
  12. Глава 2. Социально-теоретическое знание и жизненный мир: классический и неклассический тип взаимодействия
  13. 1. Социальная картина мира как теоретический вариант альтернативной реальности
  14. Общество как особая реальность: введение в социальную философию
  15. 2 Классический период украинской философии. Г. С. Сковорода. Социально-политические взгляды деятелей Кирилло-мефодиевского общества. П. Д. Юркевич
  16. Теория социальной стратификации и социальной мобильности 3.2.1. Социальная стратификация
  17. § 32. Виртуальная реальность как социокультурный феномен информационного общества. Компьютерная революция в социальном контексте