<<
>>

МАТЕРИЯ И ДВИЖЕНИЕ

Дайте мне материю и движение, и я построю мир !

Р. Декарт[93]

Первое и основное положение предлагаемой концепции тако­во: МИР — ЭТО МАТЕРИЯ И ДВИЖЕНИЕ. В МИРЕ НЕТ НИ­ЧЕГО, КРОМЕ МАТЕРИИ И ДВИЖЕНИЯ.

Из этого положения вытекает, что материя и движение явля­ются наиболее фундаментальными определениями мира и, соот­ветственно, основополагающими категориями, составляющими ядро категориальной картины мира.

Из положения вытекает также, что материя и движение — со­относительные определения, что движение имеет с материей один уровень общности и фундаментальности, занимает равное с ней положение в мире. Это не означает, однако, признания дуа­лизма материи и движения. Они разные и противоположные сто­роны, определения мира, но вместе с тем не существуют друг без друга, более того, обусловливают и опосредствуют друг друга. Материя движется, движение материально. Можно говорить только о движущейся материи и материальном движении.

О соотносительности, парности категорий материи и движения

Представление о материи и движении как парных, соотноси­тельных категориях, имеющих один уровень общности и фунда­ментальности, достаточно признано в философии.

С другой сто­роны это представление не стало всеобщим регулятивным прин­ципом, пронизывающим всю систему мировоззренческих катего­рий. Этому мешают два других представления, также достаточно распространенных в философии. Это представление о материи как наиболее фундаментальной категории, обозначающей объек­тивную реальность[94], и представление о движении как атрибуте материи, пусть важнейшем, но все же атрибуте, т. е. чем-то под­чиненном, имеющем менее универсальное и фундаментальное по сравнению с материей значение.

Между тем представление о парности, соотносительности ма­терии и движения имеет глубокие корни в философии.

Вспомним элеатовскую антитезу всеединого бытия и движения многообраз­ного, учение атомистов о полном и пустом (атомах и пустоте), учение Декарта о материи и движении, учения Толанда, француз­ских материалистов XVIII века, Шеллинга, Гегеля.

Почему я выступаю за соотносительность, взаимоподчинен- ность материи и движения (а не одностороннюю подчиненность второй категории первой)? Дело в том, что реальная диалектика мира подсказывает, что должна быть изначальная раздвоенность, противоречивость, симметрия, если можно так выразиться, ос­новных определений мира. Мир в некотором роде упорядочен, т. е. так или иначе определен и его определения выражаются (плохо или хорошо) в системе категорий мышления и далее в системе философских категорий путем последовательного деле - ния, членения категорий на противоположные определения. Пер­вое деление начинается с самого первого понятия — понятия о мире. И оно, как уж было сказано, раздваивается на категории материи и движения.

Теперь взглянем на проблему с другой стороны. Мир проти­воречив, "соткан" из бесчисленного множества различных проти­воречий. Если рассматривать его как более или менее упорядо­ченное целое, то нужно признать, что множество противоречий — это не набор сосуществующих противоречий, расположенных одно возле другого и не связанных друг с другом. Оно представ­ляет собой иерархическую систему взаимосвязанных противоре­чий. А иерархическая система предполагает основное противоре­чие, которое содержит в себе все другие противоречия. Такое противоречие по смыслу должно связывать основные, фундамен­тальные определения мира. Ими как раз и являются материя и движение.

В самом деле, для диалектически мыслящего философа долж­ны быть очевидны соотносительность материи и движения, то, что они являют собой противоречивое единство. Поскольку это так, нетрудно представить различные и даже противоположные точки зрения на соотношение материи и движения. Ведь в проти­воречии акцент можно ставить и на единстве, тождестве сторон, и на их противоположности, внешности друг другу.

Действи­тельно, в истории философии наблюдается целый спектр точек зрения на соотношение материи и движения — от их неразличе­ния к акцентированию внимания на их единстве, затем к их внешнему связыванию, далее к раздельному представлению, про­тивопоставлению и, наконец, к признанию одной из сторон соот­ношения ничтожной или даже недействительной. В последнем случае мы имеем дело с такими крайними позициями, как элеа- товская, отрицающая движение, и бергсоновская, отрицающая материю в качестве носителя движения[95]. Вообще-то в истории философии наибольшее распространение имели не крайние точки зрения, а промежуточные, приближающиеся в той или иной сте­пени к диалектическому решению проблемы соотношения мате­рии и движения. Среди этих точек зрения главенствующими бы­ли два подхода в зависимости от того, на тождестве или противо­положности ставили акцент в указанном соотношении. В одном случае материя и движение рассматривались как внешние друг другу определения[96]. В другом подчеркивалась, декларировалась их неразрывная связь, внутреннее единство[97]. Первый подход был преобладающим в Новое время. Философы и ученые рассматри­вали материю как нечто косное, инертное, пассивное; движение отрывалось от материи, а источник движения видели в чем угод­но, только не в противоречиях. Конечно, такой взгляд неправи­лен, но не потому, что он ложен, а потому, что односторонен.

Ведь и противоположный взгляд, акцентирующий внимание на внутреннем единстве материи и движения, неприемлем по той же причине. Он чреват опасностью сведения материи к движению[98].

Любопытны колебания Шеллинга. В работе «Идеи к филосо­фии природы» материя для него косное начало: «Невозможно движение материи без внешней причины». А в работе «О миро­вой душе» он говорит прямо обратное: «Изначальное движение свойственно материи как таковой... Всякий покой, всякое устой­чивое состояние тела относительно. Тело покоится лишь относи­тельно данного определенного состояния материи».

Очевидно, истина лежит где-то посередине. Материя и дви­жение и внешни друг другу, и внутренни. В этом состоит основ­ное противоречие мира.

Кстати, в истории философии помимо "качаний маятника" в ту или другую сторону понимания соотношения материи и дви­жения, были и такие концепции, которые объединяли указанные противоположные подходы. К примеру укажу на точку зрения Д. Дидро, изложенную им в "Философских основаниях материи и движения" (1770 г.). Остановлюсь на ней подробнее. Как пишет Т. Д. Длугач, Дидро, не довольствуясь однозначными выводами метафизического материализма, "разлагает метафизическое мышление с помощью "метода парадокса" и находит противоре­чия внутри исходных понятий материи и движения"[99]. С точки зрения Дидро, воспринявшего тезис о единстве natura naturans и natura naturata, творящая природа существует как некое целое и в этом плане может рассматриваться как нечто однородное, где движение осуществляется только через присоединение или отсо­единение вечно существующих элементов; но будучи в то же время сотворенной, природа состоит из различных частей и должна быть понята как то, что разнородно; в этом случае каж­дой особой части материи должно соответствовать специфиче­ское движение, которое не может быть получено от другого тела и является, таким образом, самопроизвольным. В указанной ра­боте Дидро обсуждает обе точки зрения и приходит и к выводу, что самопроизвольное движение существует наряду с движением, возникающим в результате причинного воздействия одного тела на другое. Критикуя тех, кто считает, что тело само по себе не одарено ни действием, ни силой, Дидро утверждает, что "тело преисполнено деятельности и силы и само по себе, и по природе своих основных свойств, рассматриваем ли мы его отдельные молекулы или всю массу"[100]. Причинное воздействие предполагает действие извне, но "молекула, наделенная свойством, присущим ее природе (движение — Л.Б.), сама по себе есть деятельная сила.

Она воздействует на другую, в свою очередь воздействующую на нее"[101]. Сила, по мнению Дидро, может быть или внешней, или внутренней; только последняя есть то, что присуще молекуле, так сказать, интимно, внутренне, что конституирует ее как молекулу. И если "сила, действующая на молекулу, истощается", то "внут­ренняя сила молекулы неистощима. Она неизменна, вечна"[102]. Иначе быть не может, так как "в природе все преисполнено раз­нообразной деятельности"[103]. Материю можно, конечно, рассмат­ривать только как однородную, но это предположение, по словам Дидро, чревато многими несообразностями и, чтобы избавиться от некоторых из них, нужно допустить также и разнородность материи; "я останавливаю, — пишет Дидро, — свой взор на об­щей массе тел; я вижу все в действии и противодействии, я вижу, как все разрушается и восстанавливается в другой форме; я на­блюдаю возгонку, разложение, всевозможные соединения — яв­ления, несовместимые с однородностью материи; отсюда я за­ключаю, что материя разнородна, что в природе существует бес­конечное разнообразие элементов, что у каждого из этих элемен­тов благодаря его своеобразию есть особенная, прирожденная, неизменная, вечная, неразрушимая сила и что действие этих внутренне присущих телу сил выходит за пределы тела; таким образом созидается движение или, вернее, всеобщее брожение во вселенной"[104].

Дидро не приемлет ни той, ни другой крайности в понимании материи и движения. Он показывает, что если мы встанем на ка­кую-нибудь одну точку зрения, то неизбежно придем к противо­положному выводу. Доказательство существования только внеш­него движения приводит к признанию самопроизвольного, внут­реннего движения. Но к такому же результату, считает Дидро, мы придем с противоположного конца: настаивая лишь на самопро­извольности движения, мы очень скоро убедимся, что материя однородна, а движение — причинно обусловлено[105].

Дидро, наверное, один из немногих мыслителей Нового вре­мени, кто осознал в какой-то мере диалектическую связь материи и движения, отталкиваясь от крайностей противопоставления и отождествления материи и движении.

Рассмотрим теперь попытки совместить представление о со­относительности материи и движения с представлением о движе­нии как свойстве, атрибуте, способе существовании материи. Та­кие попытки делают, например, Е.Ф. Солопов и В.Б. Кучевский — авторы монографий о материи и движении. Они, с одной сто­роны, признают равноправие, однопорядковость материи и дви- жения[106], а с другой, не могут до конца преодолеть взгляд на дви­жение как атрибут или свойство материи. Так, чтобы как-то сбли­зить, совместить указанные представления, Е.Ф. Солопов вынуж­ден специально оговариваться: "движение есть не просто одно из многих свойств материи, а тот способ ее существования, который обусловливает, делает возможным существование всех других ее свойств"[107].

Критика трактовки движения как свойства материи

Остановлюсь на характеристике движения как свойства ма­терии. Эта характеристика встречается у многих философов. Сразу скажу: такая характеристика связи материи и движения яв­ляется логически некорректной и с позиции современного знания не выдерживает критики. Эго в общем-то признают авторы ука­занных монографий. Мнение Е.Ф. Солопова я уже приводил. А вот что пишет В.Б. Кучевский: "Движение — не просто свойство материи. Их отношение этим не исчерпывается. Здесь мы имеем качественно иную и более существенную связь, чем отношение свойства и вещи"[108]. В самом деле, если быть последовательными, то исходя из характеристики движения как свойства материи мы должны признать, что материя — вещь. Ведь категория "свойст­во" определяется в семействе "вещь-свойство-отношение". Если идти дальше, то должны также признать, что материи-вещи про­тивостоит какая-то другая вещь, в отношениях с которой мате­рия-вещь обнаруживает, проявляет свое свойство — быть дви­жущейся. А это абсурд. Ведь в мире нет ничего, кроме материи и движения. "Свойство” по самому своему смыслу есть то, что присуще данной вещи и проявляется в отношении этой вещи к другой (или к другим вещам). Если мы признаем движение свой­ством материи в целом, то должны также признать, что в мире наряду с материей существует и нечто другое.

Если же употреблять слово "свойство" (по отношению к дви­жению и материи) не в его категориальном значении, т. е. не в значении "то, что присуще данной вещи и проявляется в ее отно­шении к другой вещи", а в усеченном или, по-другому, расши­ренном значении ("то, что присуще данному нечто"), то из-за не­определенности этого значения выражение "движение есть свой­ство материи" теряет какой-либо разумный смысл. Диалектика взаимоотношения материи и движения в трактовке их как вещи и свойства обеднена и примитивизирована.

Критика трактовки и движения как атрибута материи

Теперь о движении как атрибуте материи. Такая характери­стика связи движения и материи, хоть и не часто, но все же встречается в философии. А между там никто по-настоящему не исследовал, правильно ли говорить о движении как атрибуте ма­терии. Если подходить строго к оценке движения как атрибута материи, то найдем ее уязвимой по нескольким пунктам.

Во-первых, эта оценка несовместима с представлением о пар­ности, соотносительности, т. е. равнозначности материи и движе­ния. Ведь что такое атрибут? Это — неотделимое, неотъемлемое свойство, принадлежность чего-либо[109]. И каким бы важным свой­ством-принадлежностью объекта атрибут ни был, он остается лишь свойством-принадлежностью, т. е. чем-то стоящим на вто­ром месте после самого носителя. Атрибутивное представление движения склоняет чашу весов в сторону материи, т. е. другого, не-движения. А отсюда недалеко и до абсолютизации субстанци­альности, устойчивости, неизменности. В атрибутивном пред­ставлении движения не изжит взгляд на материю как на нечто более фундаментальное, важное, значимое по сравнению с дви­жением.

Во-вторых, характеристика движения как атрибута материи акцентирует внимание на внутреннем аспекте соотношения мате­рии и движения, на том, что движение неотделимо от материи, неразрывно связано с ней. Между тем даже в самой материи на­ряду с внутренним — целостностью тел — присутствует и внеш­нее — отношения между несвязанными друг с другом телами, доходящие до открытого столкновения. Где уж тут целостность, неделимость. Так и движение. Оно может быть внутренне при­суще материальному образованию, а может быть и внешне ему. Например, бильярдный шар сам не может двигаться. Для того, чтобы он покатился по бильярдному столу, нужен толчок извне. Движение в данном случае внешне телу.

Характеристика движения как атрибута материи, по сущест­ву, игнорирует внешние взаимоотношения этих определений, то, что в конкретных случаях движение может быть не связано с внутренней природой того или иного материального образования. Представление о неразрывной связи материи и движения верно лишь в общем и целом, в том смысле, что они являются сторона­ми основного противоречия мира.

В-третьих, указанная характеристика движения не содержит в себе законченной мысли. В самом деле, если движение — атри­бут материи, то невольно возникает вопрос о других атрибутах материи. У Спинозы материя под именем субстанции совершен­но логично имела, по крайней мере, два атрибута — протяжение и мышление. Да и по определению атрибут есть нечто такое, что существует наряду с другими атрибутами. В нашей же философ­ской литературе выражение "атрибут материи" применялось в основном только к движению. Вопрос о других атрибутах мате­рии, как правило, не поднимался.

В тех немногих случаях, когда философы называют наряду с движением другие атрибуты материи[110], возникают неувязки иного рода. В самом деле, если движение лишь один из атрибутов мате­рии, то тогда о нем нельзя говорить как о ближайшей к материи, а тем более парной с ней категории. Да и по самому своему смыслу движение не может быть одним из многих атрибутов ма­терии. Никакая другая категория не стоит так, близко к материи как движение. Оно вместе с материей разделяет, так сказать, от­ветственность за все происходящее в мире. Другие категориаль­ные определения являются их частными выражениями.

Здесь есть и другой аспект проблемы атрибутов материи. Оп­равдано ли приписывание материи множества атрибутов? Не пе­режиток ли это вещистской трактовки материи, когда на нее смотрели лишь как на носитель свойств? И не пережиток ли это, если говорить более конкретно, спинозовского членения реально­сти на субстанцию, ее атрибуты и модусы. Вероятно, и то, и дру­гое. Субстанциально-атрибутивное (или веще-свойственное) представление материи не идет дальше трактовки ее как некото­рого вместилища, склада, коллекции атрибутов. Оно оставляет ее этаким черным ящиком, на входах и выходах которого "распола­гаются" пресловутые атрибуты. Системным подходом здесь и не пахнет (говорить о системе атрибутов материи также нелепо, как говорить о системе свойств вещи).

Хотелось бы обратить также внимание на то, что характери­стика движения как атрибута материи почти неизбежно подводит нас к трактовке материи как субстанции. (Вспомним, что в фило­софии давно уже, по крайней мере со времен Спинозы, отноше­ние "атрибут-субстанция" приобрело характер логической связи, "фигуры логики"; если мы называем что-то атрибутом, то вслед за этим должны говорить о субстанции, и наоборот). Между тем, приравнивание материи к субстанции неверно по существу. Суб­станция, если и характеризует материю, то лишь в одном аспекте, со стороны ее всеобщности и бесконечности. А эта всего лишь частное определение материи. Ведь материя — не только перво­основа всех вещей, но и сами эти вещи во всей их конкретности. Субстанция, в лучшем случае, — лишь субкатегория материи.

Таким образом, и с этой стороны характеристика движения как атрибута материи представляется уязвимой. Вообще следует сказать, что в этой характеристике заключена какая-то деревян- ность мысли, какое-то косноязычие, когда мысль не нашла еще адекватного категориально-логического выражения.

Критика трактовки движения как способа существования материи

Характеристика движения как способа существования мате­рии в чем-то сходна с характеристикой движения как атрибута материи. В самом деле, если движение способ существования ма­терии, то естественно возникает вопрос о других ее способах су­ществования (в самом понятии "способ" заложена идея многих разных способов). Опять мысль, содержащаяся в этой характери­стике движения, остается незаконченной, недооформленной, по­скольку лишь по отношению к движению употребляют выраже­ние "способ существования материи".

Указанная характеристика движения — это, пожалуй, наибо­лее сильная характеристика связи движения и материи. Опираясь на нее некоторые философы стали развивать идею движения как выражения самого существования и пришли в итоге к фактиче­скому "растворению" материи в движении. Вот что пишет, на­пример, В. Б. Кучевский: "Первой теоретической фиксацией он­тологического аспекта содержания категории "материя" является понятие движения, служащее для выражения и реализации в об­ласти философской мысли сущности и существования материи... Говорить в рамках диалектического материализма о существова­нии материи — значит говорить о ее движении, ибо существова­ние материи есть не что иное, как ее самореализация, т. е. движе- ние"[111]. Посмотрите: движение не более и не менее как то, что вы­ражает сущность и существование материи. Прямое сведение ма­терии к движению! (Кстати, сам В. Б. Кучевский в другом месте указывает на опасность чрезмерного сближения материи с дви- жением[112].

Еще более резко тенденция сведения материи к движению обозначена в статье В.И. Свидерского "О некоторых принципах философского истолкования действительности"[113]. Это как раз ре­зультат последовательного проведения автором статьи идеи дви­жения как выражения самого существования материи. Ничего кроме обесценения понятия материи и перегонки его содержания в понятие движения мы здесь не имеем.

В иных случаях кинетистская (двигателистская) трактовка материи ведет к крайнему динамизму, подобному тому, который отстаивал русский химик Н.А. Меншуткин, выступавший против структурных моделей А.М. Бутлерова[114].

О самодвижении материи

С характеристикой движения как способа существования ма­терии тесно связана идея самодвижения материи. Она по своему логична и привлекательна. Если в мире нет ничего, кроме мате­рии и движения, то, следовательно, двигаться может только ма­терия. Значит, она самодвижется. Идея самодвижения материи исключает идею первотолчка, перводвигателя, идею вмешатель­ства каких-то внешних для нее сил (бога, духа и т. п.). Вместе с тем идея самодвижения материи справедлива лишь до известного предела. Ее нельзя понимать так, что каждый отдельный матери­альный объект только самодвижется, что его движение "питает­ся" исключительно от внутреннего источника (ведь совершенно очевидно, например, что бильярдный шар приводится в движение ударом кия, а сам по себе не может начать двигаться). Внутри ма­терии есть и самодвижение тел в строгом смысле (например, внутреннее, организованное, упорядоченное движение их частиц) и внешнее их движение, вызванное столкновениями, соударе­ниями с другими телами (в результате неупорядоченного, хаоти­ческого движения тел). Акцентирование внимания на самодви­жении (можно прибавить также: и на саморазвитии) характерно для философии Гегеля, поскольку в ней вообще абсолютизирует­ся внутреннее, имманентное и недооценивается внешнее, экзоте­рическое. К слову сказать, эта идущая от Гегеля чрезмерная лю­бовь к внутреннему, имманентному дает о себе знать в фразеоло­гии наших философов, что мешает непредвзято оценить действи­тельное соотношение внутреннего и внешнего.

Против расширенной трактовки (абсолютизации) движения

Завершая критический анализ характеристики движения как способа существования материи, нужно сказать вот еще о чем. С этой характеристикой связана проявляющаяся в нашей философ­ской литературе тенденция к непомерному расширению, "разду­ванию" понятия движения путем включения в него понятий, ко­торые не являются частными видами или формами движения, а имеют особый категориальный статус. Я имею в виду такие по­нятия, как становление, противоречие, взаимодействие, деятель­ность, жизнь. Желание относить к движению все, что не относит­ся непосредственно к материи, ее структуре и видам, вытекает из стремления дихотомически делить все в мире на то, что движет­ся и на само движение, т. е. на материю и движение. Это стрем­ление как раз основано на характеристике движения как способа существования материи. Такая характеристика не дает возможно­сти что-то "вставить" между материей и движением. Либо мате­рия, либо движение. Третьего не дано. В действительности дви­жение — не способ существования материи, а сторона мира, со­ставляющая вместе с материей основное противоречие мира. Мир — не движущаяся материя[115], а материя и движение. Здесь связка "и" играет существенную роль. Это не просто грамматическая связка. Она соединяет определения, которые находятся в отно­шении тождества и противоположности. Иными словами, связка "и" отражает реальность, которая не принадлежит в отдельности ни материи, ни движению. К этой реальности относятся такие ка­тегориальные определения, как противоречие, становление, воз­можность, действительность, случайность, необходимость, явле­ние, закон, причина, следствие. Возьмем, например, случайность. Что это? Вид материи? Вид движения? Ни то, ни другое. Или возьмем действительность и возможность. И отдельное матери­альное тело и отдельное движение могут существовать как в дей­ствительности, так и в возможности. А явление? Что это? Форма движения? Нет. Возьмем, к примеру, такое явление как столкно­вение бильярдных шаров. В этом столкновении мы видим и ма­териальные тела (бильярдные шары), и их пространственное движение (покой и перемещение). Столкновение не является ма­териальным телом. Но оно не является и движением. Это — яв­ление, внешнее взаимодействие, в котором присутствуют и мате­рия, и движение.

Материя и движение — основополагающие категории

Здесь мы подошли к тому, с чего начали, а именно, что мате­рия и движение являются основополагающими категориями и что все другие категориальные определения, какими бы важными и фундаментальными они ни были, являются лишь частными вы­ражениями материи и движения (материи в отдельности, движе­ния в отдельности и их единства).

Такое понимание категориальной логики позволяет решить проблему конструктивного соединения учения о материи и дви­жении с учением о категориях. Ведь не секрет, что в вузовских курсах по философии эти учения излагаются в отрыве друг от друга. Учение о материи и движении фактически стоит особня­ком от учения о категориях и наоборот. Возможность и действи­тельность, явление, сущность, закон, случайность, необходимость и ряд других категорий практически никак конструктивно (кате­гориально-логически) не связаны с материей и движением, про­странством и временем. Особняком стоят и такие категории, как качество, мера, количество.

Предлагаемая концепция (версия) категориальной логики устраняет этот разрыв между отдельными группами категорий. Во-первых, она распределяет все категории между материей, движением и их единством (связью). Во-вторых, она устанавли­вает соответствия между различными категориями и их группа­ми. Таким образом, все категории оказываются связанными друг с другом дважды: через их отнесение к материи и движению, и через систему соответствий.

* * *

В целях удобства изложения дальнейшего материала восполь­зуюсь членением категорий в зависимости от их отношения к ма­терии и движению. Сначала будет рассмотрена группа категорий, относящихся непосредственно к материи, затем — группа кате­горий, относящихся к движению, и далее, категории, группи­рующиеся вокруг противоречия и становления, связывающих ма­терию и движение.

<< | >>
Источник: Балашов Л.Е.. НОВАЯ МЕТАФИЗИКА. (Категориальная картина мира или Основы категориальной логики). 2003

Еще по теме МАТЕРИЯ И ДВИЖЕНИЕ:

  1. 3.1. МАТЕРИЯ И ДВИЖЕНИЕ
  2. б) НЕРАЗРЫВНАЯ СВЯЗЬ ДВИЖЕНИЯ C МАТЕРИЕЙ
  3. Ошибка отождествления материи с субстанцией, а движения — с атрибутом
  4. Противоположные взгляды на взаимоотношение материи и движения
  5. Противоположные взгляды на взаимоотношение материи и движения
  6. Становление — конкретное единство материи и движения
  7. в) КРИТИКА МЕТАФИЗИЧЕСКОГО ОТРЫВА ДВИЖЕНИЯ OT МАТЕРИИ
  8. § 2. Проблема химической формы материи и движения в современной науке. Обзор концепций
  9. Материя, таким образом, - возможность; форма - дей­ствительность. Вещь же - единство формы и материи: воз­можность, ставшая действительностью.
  10. Время-движение или T-движение (движение во времени)
  11. Статья 12.30. Нарушение Правил дорожного движения пешеходом или иным участником дорожного движения, повлекшее создание помех в движении транспортных средств либо причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью потерпевшего Комментарий к статье 12.30
  12. Статья 12.18. Непредоставление преимущества в движении пешеходам или иным участникам дорожного движения Комментарий к статье 12.18
  13. Движение Сопротивления. Партизанское движение в подполье и тылу врага.
  14. Статья 12.29. Нарушение Правил дорожного движения пешеходом или иным лицом, участвующим в процессе дорожного движения Комментарий к статье 12.29
  15. НАРОДНЫЕ ДВИЖЕНИЯ И РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ДВИЖЕНИЯ B АРМИИ