<<
>>

Опыт переживания альтернативной реальности

Теперь обратимся к интересным свидетельствам, связанным с непосредственным опытом переживания альтернативной реальности в результате приема галлю­циногенов. И в частности, познакомимся с тем, как в измененном состоянии сознания может воспринимать­ся звук (и внешний, и внутренний), как может получить­ся такое, что реальность начинает переживаться как в буквальном смысле творимая из звука.

Отчет о подобных экспериментах позволяет познакомиться с особенностя­ми переживания альтернативной реальности, с которой человек в обычных условиях не взаимодействует или, если и взаимодействует, не осознает этого.

В этом опыте для меня особенно интересны те мо­менты, которые могут пролить дополнительный свет на проблему происхождения языка.

Но сначала несколько слов о том, как относиться к такого рода свидетельствам.

Мы зачастую совершенно по-детски оцениваем про­исходящее: «вот это — хорошо, а вот это — плохо; но еще лучше было бы, если бы соединить это хорошее и это хо­рошее, а это плохое и это плохое убрать».

Но ведь так не бывает. То, что воспринимается нами положительно, чаще всего — продолжение, оборотная сторона, другая ипостась отрицательного, и наоборот. Такие мыслитель­ные монстры, которые возникают в нашем воображении в результате соединения всего положительного вместе, в реальности вообще не возможны. Однако человек с рас­колотым восприятием мира этого не сознает. Ему хочет­ся иметь дело только с хорошим, и он сначала строит в голове соответствующую модель, а потом начинает бо­роться за ее воплощение в жизнь. Мало того, что борьба ему предстоит тяжелая, ведь так сложно претворить в жизнь то, что противоречит законам этой самой жизни.

Но самое ужасное, что, даже если он совершает этот под­виг отрицания законов реальности, то он нередко стал­кивается с таким чудовищным положением вещей, при котором, вроде бы, реализовалось то, к чему он стремил­ся, но в такой форме и с такими последствиями, что луч­ше бы уж не реализовалось вообще.

Поэтому-то и гово­рят: «Бойтесь желаний, они сбываются» (или в просто­речье — «За что боролись, на то и напоролись»).

Также обстоит дело и с нашим отношением к мыс­лительным феноменам и к альтернативным способнос- тям123. Нам хотелось бы уметь влиять на течение собы­тий силой нашего воображения, провидеть будущее, об­ладать способностью исцеления и самоисцеления, но при этом мы ни в коем случае не хотим стать плохо адапти­рованными членами сообщества. Нам кажется, что эти интенции вполне могли бы быть совмещены, надо толь­ко приложить определенные усилия — кое-чему научить­ся, что-то узнать, потренироваться. Но ведь это не так. Подобные иллюзии — это и есть мыслительные монст­ры, которые в реальность лучше не пытаться воплощать.

То же самое и с оценкой психоделического опыта: нам интересно узнавать о неких новых гранях сознания, восприятия, а может быть,и реальности. Но можно ли доверять свидетельствам психонавтов, тем более, что они сильно расходятся с представлением о возможном, ко­торое диктуется современной картиной мира? Я в этой связи думаю вот что: наркотики — это большое зло. Их употребление — несчастье. Но если кто-то выбрал такой жизненный путь и при этом снабдил нас материалом, который иными способами не может быть получен, будет неразумно пренебрегать этой новой информацией, от­брасывая ее только потому, что она добыта в результате использования не одобряемых социумом путей.

Поэтому обратимся к повествованию Терренса Мак­кенны. Он излагает свой собственный опыт, а также опыт группы энтузиастов, отправившихся в самые глухие ме­ста Амазонки в надежде обнаружить там, или выведать у местных жителей, секреты использования некоторых грибов и растений-галлюциногенов. Им хотелось в соб­ственном опыте получить те переживания, которые опи­сываются в путешествиях шаманов и в глухих упомина­ниях необычных возможностей представителей некото­рых примитивных культур. Наиболее выразительные результаты в ходе таких «изысканий» были получены бра­том автора, Деннисом Маккенной.

Однако и пострадал он сильнее других в результате подобного рода экспери­ментов. Итак, прежде всего, какой виделась реальность под воздействием психоделиков.

Для Т.Маккенны это была реальность эльфов, гно­мов, маленьких человечков. Происходившее в ней име­ло другие смысловые связи. Например, однажды он «на­блюдал», как облако на его глазах разделилось на два, потом еще на два, перестроилось и т.д. При этом совер­шавшееся обретало какой-то новый, необычный смысл. То, что в нашей реальности воспринималось как случай­ное событие (трансформация формы облака), в альтер­нативной — выглядело, как попытка объяснить человеку что-то важное, научить его чему-то. Вот как он это опи­сывает: «.У меня возникало видение, будто я залетаю в пространство, населенное веселыми, самопроизвольно изменяющимися механическими созданиями, похожи­ми на гномов. Десятки этих дружелюбно настроенных фрактальных существ, напоминающих подскакивающие яйца Фаберже, окружали меня и учили утерянному язы­ку истинной поэзии. Если судить по эмоциональному воздействию их эльфовского лепета, они, похоже, бол­тали на зримой, пятимерной разновидности экстатичес­кого ностратического языка. Вокруг меня, журча, лились ниспадающие зеркальные реки расплавленного смысла. Под воздействием ДМТ124 речь перешла из слышимого состояния в видимое. Синтаксис стал отчетливо зри- мым»125. Иеще: «Волна изумления, сопровождающая исчезновение границы между нашим миром и другой средой, о которой мы и не подозреваем, бывает настоль­ко огромной, что, надвигаясь на нас, она сама по себе становится экстазом»126.

В альтернативной реальности существуют и альтер­нативные способы взаимодействия с нею. Можно пере­нестись за тысячи верст, не изменяя своего телесного местоположения, и увидеть Землю, Солнечную систему, галактику со стороны. Можно переместиться во време­ни: брат Т.Маккенны, Деннис, «звонил» матери, кото­рая умерла. Мать не хотела поверить в то, что с ней гово­рит ее 20-летний сын, т.к. видела его трехлетним, лежа­щим в колясочке перед собой.

Можно из прошлого принести серебряный ключ к старой шкатулке. Можно влиять на происходящее, видеть внутреннюю природу вещей, слышать мысли, общаться без речи и т.п.

Как относиться к подобным свидетельствам — это от­дельный вопрос. Но даже если считать это стопроцентной иллюзией, возникает вопрос, почему такого рода иллюзии достаточно устойчиво встречаются у самых разных катего­рий людей — причем не обязательно под воздействием гал­люциногенов. В этой связи оставим в стороне вопрос о сте­пени достоверности описываемого Маккенной. Ясно одно: он это действительно пережил; реальность, с которой он взаимодействовал в своих психоделических опытах, ради­кально отличается от той, что дана нам в непосредствен­ных ощущениях, поэтому любопытно сравнить некоторые ее параметры с тем, что известно из мифологических сю­жетов, из описаний шаманских путешествий, из отчетов людей, осваивающих определенные типы психотехник.

Здесь необходимо одно уточнение. Все вышеперечис­ленные способности были достаточно дорого оплачены127. Обладание ими не явилось простым следствием употреб­ления галлюциногенов. И, прежде всего, сам автор (Т.Маккенна) не приобрел подобного рода способностей. Он лишь переживал необычные грани реальности, но фак­тически никак не взаимодействовал с этим «новым миром». Иначе говоря, был лишь пассивным зрителем, но никак не участником необычных трансформаций.

Все вышеописанное происходило с его братом, Ден­нисом. Не безынтересно то, как он получил такие способ­ности. Дело в том, что однажды, после приема псилоциби­на, содержащегося в грибе строфария, Деннис ощутил в своей голове нарастающий жужжащий звук. Он постарал­ся его воспроизвести голосом. В результате его внутреннее состояние резко изменилось: он почувствовал колоссаль­ное напряжение, звук как будто распирал его изнутри, рвал­ся наружу и был некой самостоятельной сущностью. Вот как описывает происходившее Т.Маккенна: «И тут после­довал поворот событий, едва не отправивший нас в мир иной: как только радио замолкло, Деннис издал громкое скрежещущее жужжание, которое продолжалось несколь­ко секунд, при этом тело его словно окаменело.

После ми­нутного затишья он разразился залпом взволнованных, испуганных вопросов. «Что случилось? — твердил он и — это особенно врезалось мне в память — «Я не хочу превращать­ся в огромное насекомое!» Было видно, что Деннис сам перепуган случившимся. То, что для нас показалось не больше, чем странным звуком, совершенно очевидно про­извело совсем другое впечатление на того, кто его издавал. Я понимал его состояние: мне оно было знакомо по опы­там с ДМТ, где что-то вроде мысленной глоссолалии, ко­торая мне самому казалась исполненной глубочайшего смысла, превращалось в сущую белиберду, когда я пробо­вал облечь ее в слова и передать другим.

Деннис сказал, что в звуке была заключена колоссаль­ная энергия, а сам он ощущал себя некой физической си­лой. Он чувствовал, что если направит свой голос вниз, то сможет оторваться от земли. Тогда нам пришла в голо­ву мысль, что можно издавать звуки, усиливающие мета­болизм психоделиков, а Деннис предположил, что пение может ускорять метаболизм некоторых из них. По сло­вам брата, у него возникло внутреннее ощущение, что он приобрел какую-то шаманскую силу»128.

Весьма любопытно, что шаманы действительно ис­пользуют в своей практике и психоделики, и пение, и воспроизведение звуков. Но одно только это никого шаманом не сделает. Как известно, те, кто готовятся стать шаманами, должны пережить тяжелый опыт погранич­ных состояний, когда продолжительное время они на­ходятся буквально между жизнью и смертью. И действи­тельно, не все оказываются в состоянии выдержать это, некоторые умирают. И лишь тот, кто выжил, как счита­ется, обретает возможность взаимодействовать с миром духов и использовать свои новые способности для того, чтобы решать проблемы соплеменников.

Примерно то же произошло и с Деннисом. После того, как он упорно повторял свои эксперименты с пси­ходеликами и звуком, его состояние все более ухудша­лось. Он стал напоминать помешанного. Казалось, он временами бредил, заговаривался. Был момент, когда друзья думали, он вообще не выживет.

Но постепенно и очень медленно рассудок стал к нему возвращаться. Хотя личность его трансформировалась необратимо: с одной стороны, он обрел новые способности, которыми не рас­полагал никто из участников экспедиции на Амазонку, также экспериментировавших с психоделиками, с дру­гой, — его контакт с привычной реальностью все же ока­зался несколько нарушен. В частности, окружающие не всегда его понимали и не всегда могли определить, в ка­ком состоянии он находится — в обычном или изменен­ном. Так что плата за обретение альтернативных способ­ностей не в результате личностного роста, а вследствие применения психоделиков, — достаточно высока129.

Еще один фрагмент, касающийся экспериментов со звуком.

«Одно могу сказать совершенно определенно: в какой-то миг, близкий по времени к этой теме, я услышал безмерно да­лекий и слабый звук. Он раздавался где-то между ушами и до­носился не снаружи, а изнутри — это совершенно точно, ка­ким бы невероятным это ни казалось, — причем на редкость отчетливо, хотя и на самом пределе человеческого слуха. То был звук, похожий на очень слабый сигнал радиоприемника, звучащего где-то вдали: сначала он напоминал перезвон коло­колов, но, постепенно усиливаясь, превращался в электричес­кое пощелкивание, потрескивание, бульканье, шипение. Я по­пытался воспроизвести эти звуки голосом — просто экспери­мента ради, издавая гортанное гудение и жужжание. И вдруг получилось, будто мой голос и этот звук намертво соединились: этот звук стал моим голосом, но он исходил из меня в таком искаженном виде, какой не способен принять ни один чело­веческой голос. Внезапно звук значительно усилился и теперь

1 30

походил на стрекотание гигантского насекомого»130.

В этом отрывке обращают на себя внимание следу­ющие обстоятельства: а) звук возникает независимо от воли и желания человека, неожиданно для него самого; б) поначалу он еле различим; в) попытка воспроизвести его собственным голосом приводит к его резкому усиле­нию и к тому, что он оказывается как бы спаянным с че­ловеческим голосом — он становится голосом и голос ста­новится им; г) звук объективируется — человек начинает воспринимать его как нечто независимое от себя, звук как бы овладевает голосом человека для того, чтобы про­явить себя в мир. Это напоминает мне буддийское пред­ставление о том, как создаются прекрасные произведе­ния искусства: не художник рисует цветок, а цветок ов­ладевает рукой художника для того, чтобы явить себя миру, проявиться, самовыразиться131 .

Приведу еще несколько выдержек, характеризую­щих процессы звуковой трансформации в психодели­ческом опыте.

«Вчера вечером, съев один гриб и покурив травы, я снова вызвал тот феномен. Переживание почти полностью совпало с тем, которое было у меня в первый раз: вздымающаяся, пуль­сирующая волна гортанного гудения, которое стремительно усиливалось и набирало сокрушительную энергию по мере того, как я его издавал. Я мог бы продлить этот звук и дальше, за пределы краткого всплеска, но не стал — из-за энергии. Уве­рен, что скоро смогу вызывать этот звук, совсем не прибегая к триптамину или каким бы то ни было другим веществам. С - каждым разом включаться становится все легче, и теперь я чув­ствую, что смогу воспроизвести его в любое время. Совершен­но ясно, что звук представляет собой обучаемое действие, ко-

1 32

торое вызывается и стимулируется триптаминами» .

«.Обычно невидимая синтаксическая паутина, удержи­вающая вместе и язык, и весь мир, может отвердеть или изме­нить свой онтологический статус и стать видимой»133.

«Он описывает состояние, вызываемое ДМТ, в котором возможны продолжительные всплески такой звуковой энер­гии, когда видишь, как звуковые волны уплотняются и в кон­це концов материализуются. Перед ней (возникающая в ре­зультате такой материализации звука стеклянистая пена134. — И.Б.) языковая метафора беспомощна, ибо на самом деле ве­щество это представляет собой запредельную для языка мате­рию. Это речь, но состоит она не из слов; это речь, которая ста­новится и является тем, о чем говорит. Произнести что-либо таким голосом — значит заставить это случиться!»135.

Но вернемся к проблеме обоснования происхождения языка на основе идеи звукоподражательной природы имен.

6.4.

<< | >>
Источник: Бескова И.А.. Эволюция и сознание (когнитив­но-символический анализ). 2001

Еще по теме Опыт переживания альтернативной реальности:

  1. 6.3. Опыт переживания альтернативной реальности
  2. Переживание испуга (когда мы философствуем) проявляется для нас как аморфное переживание позади исходного переживания.
  3. Опыт переживания Энн жизни между жизнями
  4. 1. Социальная картина мира как теоретический вариант альтернативной реальности
  5. 2.6 Производственные возможности общества и их границы. Кривая производственных возможностей общества (кривая трансформации). Альтернативные (вмененные) издержки. Закон возрастания альтернативных издержек.
  6. В процессе функционирования религии на одном из первых мест находятся переживания человека, его «личный путь» к Богу.
  7. ПОСТИЖЕНИЕ СИМВОЛА КАК ПЕРЕЖИВАНИЕ
  8. 8. Постижение символа как переживание
  9. Виртуальное и виртуальная реальность по эту сторону реальности
  10. Избыточность переживаний, навязываемая диссоциированным умом
  11. Религиозное сознание имеет специфический тип мышления фазума) и переживания.
  12. 3. Особенности переживания травматического стресса детьми и подростками
  13. Людвиг Витгенштейн ЗАМЕТКИ К ЛЕКЦИЯМ ОБ «ИНДИВИДУАЛЬНОМ ПЕРЕЖИВАНИИ» И «ЧУВСТВЕННЫХ ДАННЫХ»[22]