<<
>>

§ 1. Основные этапы и специфика становления раннефилософских представлений о времени и вечности.

Еще сравнительно недавно в нашей философской литературе проблема становления ньютоновской концепции абсолютного времени и пространства решалась крайне упрощенно, лишь как процесс дальнейшего развития представлений о пространстве и времени древних атомистов и особенно Демокрита.

При этом нередко противопоставлялись друг другу две линии развития представлений о пространстве и времени, а именно: линии, ведущие от Демокрита к Ньютону и от Аристотеля к Лейбницу. Эта мысль о двух линиях развития представлений о пространстве и времени опиралась и на авторитет А. Эйнштейна, который считал, что основой пространственно-временных представлений современной физики является концепция пространства и времени, берущая свое начало в работах Аристотеля и развитая затем Лейбницем и Гюйгенсом.

Мысль о том, что учение Аристотеля о времени не имеет отношения к формированию идеи абсолютного времени ньютоновской механики, наиболее ясно высказал Марио Бунге, который писал: « Идеям греков, вернее, идеям Аристотеля и Лукреция, о времени не посчастливилось.

Новая наука восприняла почти архаическую идею времени, а именно абсолютное время Ньютона, которое само по себе "протекает" равномерно. Только немногие, в частности Спиноза и Лейбниц, придерживались реляционной точки зрения на время, согласно которой без изменений не существует никакого времени. Но это обратное движение философии компенсировалось прогрессом науки...» /Бунге, 1970, с. 83/.

Не может быть сомнений в том, что мысли Аристотеля о связи времени и движения и особенно его утверждение, что время "не существует без движения", стимулировали разработку реляционной концепции времени. Так, например, Лейбниц, развивавший представление о времени как о порядке последовательности, опирался на аристотелевское определение времени как меры движения.

Однако мы не можем согласиться с тем, что аристотелевская концепция времени не имеет никакого отношения к формированию идеи абсолютного времени классической физики.

Взгляды Аристотеля на время не столь просты, чтобы однозначно утверждать, что его представления о времени лежат, скорее, в русле формирования реляционной концепции времени теории относительности, чем в русле становления идеи абсолютного времени ньютоновской механики. Более того, как мы увидим ниже, великий Стагирит был, пожалуй, первым античным философом, сделавшим попытку абстрагировать время от движения и осознать его как нечто хотя и связанное с движением, но тем не менее обладающее самостоятельным статусом.

Тезис о прямой преемственности между основными идеями ньютоновской механики и взглядами древнегреческих мыслителей на время опирается на мнение, согласно которому в средние века представления о пространстве и времени не развивались. Так, например, М. Бунге, писал, что после античности время “не исследовалось в рамках научного мышления вплоть до эпохи Возрождения” /Бунге, 1970, с.83/.

Разумеется, научное и философское мышление в эпоху средневековья было очень сильно ограничено богословием. Однако было бы неправильно рассматривать Средние века как период полного застоя философской и естественнонаучной мысли, как печальный пробел в истории европейской науки. Подобное неверное представление о развитии научного и философского знания, отмечал В.Ф. Асмус, сложилось в силу крайней медленности темпов исторического развития феодального общества /Краткий очерк..., 1969, с.103/.

Нигилистическое отношение к средневековому периоду развития философских и естественнонаучных представлений и понятий в определенной степени объясняется, по-видимому, также и тем, что “буржуазия, сменившая феодальное дворянство, в своей борьбе с остатками средневекового быта в общественных отношениях всячески старалась очернить средневековье, раздуть его теневые стороны и представить как пустой перерыв в ходе времени, причиненный тысячелетним всеобщим варварством” /Гурев, 1937, с.36/.

Сегодня постепенно преодолевается негативная оценка роли средневековья в развитии представлений о пространстве и времени. Тем не менее, хотя и не в такой категоричной форме, она проявляется либо в своеобразном “перешагивании” через средневековье при историческом анализе формирования и развития философских и естественнонаучных представлений о времени, либо в сведении проблемы эволюции представлений о времени в средние века почти исключительно к эволюции временных аспектов мироощущения представителями разных слоев средневекового общества.

Анализ истории формирования понятия абсолютного времени ньютоновской физики свидетельствует о том, что это понятие начало формироваться в средние века в результате многовекового развития и последующего слияния двух первоначально резко противопоставлявшихся друг другу представлений о времени, а именно: аристотелевского учения о времени как мере движения и берущего начало в парменидо-платоновском учении о времени и вечности представления об истинном бытии, пребывании, длении и, соответственно, длительности как атрибуте умопостигаемого мира, вечной неизменной идеальной субстанции, Бога. Процесс сближения этих концепций шел в двух направлениях. С одной стороны, еще в средние века произошло постепенное абстрагирование от конкретных материальных движений понятия времени как меры движения, что привело к идее абстрактного "математического" времени, а с другой стороны, в эпоху Возрождения качеством истинного бытия, следовательно и длительностью, начинает наделяться материальный мир. Именно сближение, а затем и слияние этих двух концепций и привело в конечном итоге к ньютоновской идее “абсолютного, истинного математического времени”, которое “само по себе и по самой своей сущности, без всякого отношения к чему-либо внешнему, протекает равномерно, и иначе называется длительностью” /Ньютон, 1989, с.30/.

Поэтому мы не можем согласиться с мнением Ю.Б. Молчанова, который пишет: “Судьба концепции времени, развивавшейся Аристотелем, оказалась весьма незавидной, хотя сама она оказала существенное влияние на развитие последующих философских учений о времени.

Наибольшим влиянием и авторитетом его учение о времени пользовалось в философии "отцов церкви" и средневековой схоластике. Однако на первый план здесь выдвигались не рациональные естественнонаучные и философские положения относительно природы и сущности времени, которые содержались в его философии, а наиболее слабые стороны учения о времени, выражающиеся в уступках субъективизму и объективному идеализму...

Дальнейшее развитие научного мышления - освобождение от схоластических догм и становление классической картины мира - происходило под знаком игнорирования идей Аристотеля о природе и сущности времени” /Молчанов, 1977 b, с. 62/.

Отрицание роли аристотелевских взглядов в формировании ньютоновского учения об абсолютном времени крайне несправедливо. Ньютоновская концепция времени, как совершенно правильно замечает Ахундов /Ахундов, 1982 a, с.120-121/, представляет собой результат длительного развития различных, и в том числе аристотелевских, представлений о времени.

Величие Стагирита проявилось не только в том, что его учение о времени сыграло важную роль в формировании ньютоновской идеи абсолютного времени, но и в том, что, затронув, фактически, все основные аспекты феномена времени и показав всю сложность и неоднозначность проблемы, Аристотель стимулировал зарождение и развитие в последующем самых разных концепций времени. Так, идея великого Стагирита о бесконечной делимости континуума времени, фактически лишающая его реальности, вызвала реакцию представителей двух школ - стоиков и атомистов, а “стремление Аристотеля ограничиться лишь феноменологической трактовкой времени вызвала критику со стороны платоников и в конечном счете привела к богатой многоуровневой онтологии времени у неоплатоников” /Косарева, 1988, с. 9/.

Отмеченная Л.М. Косаревой феноменологичность учения Аристотеля проистекает не из его стремления ограничиться феноменологической трактовкой времени. Глубоко и всесторонне анализируя проблему времени, Философ наметил подходы и пути решения разных ее аспектов, и хотя многие вопросы, касающиеся природы и сущности времени, остались у него открытыми, он, будучи тонким методологом научного познания, не мог не уделить должного внимания функциональной стороне понятия времени как средства познания и динамического описания объектов и процессов действительности. В определении времени как меры движения и в обсуждении способов измерения времени Аристотель проявил себя не только и не столько как физик, занятый познанием объективной реальности, сколько как основоположник логики и первый методолог науки. Что же касается вопросов качественного содержания феномена времени и его субстанциального бытия, то они хотя и не остались у Аристотеля не замеченными, однако получили лишь пунктирный абрис. Но неоднозначность решения Аристотелем проблемы качественного содержания и субстанциального бытия времени при достаточно четком решении методологических проблем использования категории времени в процессе научного познания из серьезного недостатка его учения о времени обернулась преимуществом для становления и начальных этапов развития классической физики и в целом всего западноевропейского естествознания.

Дело в том, что подобная "бессубстанциальность" аристотелевского определения времени как меры движения позволяла естествоиспытателям, не задумываясь о сущности самого времени, использовать понятие времени чисто инструментально, как некоторое средство познания и математического описания действительности. Это делало естествоиспытателей в их исследованиях в определенной степени не зависимыми от того, как интерпретируется время в христианской религии или в тех или иных философских учениях.

Мы не можем также согласиться с мнением А.Ф. Лосева о том, что “отличие аристотелевского учения о времени от платоновского не очень велико...” /Лосев, 1975, с.290/. Антиковеды склонны подчеркивать единство в понимании времени античностью. “Мы ясно видим, - пишет А.Ф. Лосев, - насколько единой была вся эта античность в понимании времени. Ведь если, например, для Платона звездное небо было учрежденное демиургом движущееся отражение неподвижной вечности /Тим.,37с-38в/, то мы легко узнаем здесь и аристотелевское учение о неподвижном божественном двигателе и подвижном божественном движимом космосе. Из круга аналогичных представлений не выходят, конечно, и неоплатоники, хотя в каждой картине мира есть свои специфические черты.

Больше того, аристотелевская теория времени и вечности считалась в античности вообще тождественной платоновской теории, но только более подробной и развитой. Для неоплатоников оказалось очень простым делом истолковать эту аристотелевскую теорию в духе платонизма” /Там же,с.292/.

Подобная оценка представлений Аристотеля о времени, на наш взгляд, не только возможна, но в значительной степени и справедлива, если при анализе эволюции представлений о времени не выходить за рамки античности. Аристотель строит свою теорию не на пустом месте, а подхватывает и развивает дальше некоторые идеи своих предшественников. Так, например, аристотелевское учение о времени как мере движения представляет собой развитие платоновского положения о том, что время есть число движения. Точно так же аристотелевские идеи нашли отражение во взглядах более поздних античных мыслителей, и в том числе во взглядах неоплатоников. Поэтому при таком изолированном рассмотрении истории античной философии на многие нюансы взглядов Аристотеля можно не обращать особого внимания, поскольку в пределах античной философии они не играют сколь-либо существенной роли, скорее наоборот, особое значение при этом приобретают моменты сходства и преемственности в развитии представлений о времени в разных философских школах.

Но если к античным учениям о времени подойти с точки зрения их роли в формировании естественнонаучных и философских понятий позднего средневековья, эпохи Возрождения и Нового времени, то многие детали тех или иных взглядов, не имевшие сами по себе в пределах античной философии сколь-либо серьезного значения, обретают подчас решающее значение. Поэтому в настоящей главе, рассматривая становление и развитие представлений о времени в древнегреческой философии, мы обратим особое внимание на те моменты во взглядах Парменида, Платона и Аристотеля, эволюция которых в конечном итоге привела к формированию идеи абсолютного времени классической физики.

В формировании общепринятой метрики времени важную роль сыграло развитие именно аристотелевского учения о времени как мере движения и его представлений о том, какого рода движения наиболее пригодны для измерения времени. Поэтому мы можем с полным правом утверждать, что к ньютоновской концепции “абсолютного, истинного математического времени”, “которое иначе называется длительностью” /Ньютон/ привело прежде всего многовековое развитие аристотелевского учения о времени.

Вторым источником понятия времени классической физики явилась концепция длительности, первоначально связанная с представлением о вечности как атрибуте истинного бытия умопостигаемого мира, истоки которого уходят в раннемифологические представления о безвременном статичном бытии окружающего первобытных людей мира.

<< | >>
Источник: И.А. Хасанов. Время: Природа, равномерность, измерение. 2001

Еще по теме § 1. Основные этапы и специфика становления раннефилософских представлений о времени и вечности.:

  1. Мифологические истоки представлений человечества о времени и вечности
  2. Глава 2. Основные этапы становления и развития экономической теории
  3. Понятия времени и вечности в философии Платона
  4. Учение Плотина о времени и вечности
  5. ! Задание 1.3. Составьте таблицу, раскрывающую становление научных школ управления (основные этапы, ключевые идеи и наиболее известные представители).
  6. Понятия времени и вечности в философском учении Парменида.
  7. Гл. 1. Проблема измерения времени в контексте развития представлений о времени в истории философской мысли.
  8. Учение Платона о творении мира и создании времени как «подвижного образа вечности»
  9. § 3. Специфика временной организации биологических процессов и характер взаимосвязи биологического и физического времени.
  10. Этапы становления рыночной экономики