<<
>>

ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ ДВИЖЕНИЯ И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ

Движение, рассматриваемое в самом общем смысле слова, т. e. понимаемое как способ существования материи, как внутрен­не присущий материи атрибут, обнимает собой все происходящие во вселенной изменения и процессы, начиная от простого пере­мещения и кончая мышлением.

Само собой разумеется, что изу­чение природы движения должно было исходить от низших, про­стейших форм его и должно было научиться понимать их прежде, чем могло дать что-нибудь для объяснения высших и более слож­ных форм его. И действительно, мы видим, что в историческом раз­витии естествознания раиьше всего разрабатывается теория прос­того перемещения, механика небесных тел и земных масс; за ней следует теория молекулярного движения, физика, а тотчас же вслед за последней, почти наряду с ней, а иногда и опережая ее, наука о движении атомов, химия. Лишь после того как эти различ­ные отрасли познания форм движения, господствующих в области неживой природы, достигли высокой степени развития, можно было с успехом приняться за объяснение явлений движения, пред­ставляющих процесс жизни.
Объяснение этих явлений шло вперед в той мере, в какой двигались вперед механика, физика и химия. Таким образом, в то время как механика уже давно была в состоя­нии удовлетворительно объяснить происходящие в животном теле действия костных рычагов, приводимых в движение сокраще­нием мускулов, сводя эти действия к своим законам, имеющим силу также и в неживой природе, физико-химическое обоснование прочих явлений жизни все еще находится почти в самой начальной стадии своего развития. Поэтому, исследуя здесь природу движе­ния, мы вынуждены оставить в стороне органические формы дви­жения. Сообразно с уровнем научного знания мы вынуждены бу­дем ограничиться формами движения неживой природы.

Всякое движение связано с каким-нибудь перемещением — перемещением небесных тел, земных масс, молекул, атомов или частиц эфира.

Чем выше форма движения, тем незначительнее становится это перемещение. Оно никоим образом не исчерпыва­ет природы соответствующего движения, но оно неотделимо OT него. Поэтомуегонеобходимоисследовать раньшевсегоостального.

Вся доступная нам природа образует некую систему, некую совокупную связь тел, причем мы понимаем здесь под словом тело все материальные реальности, начиная от звезды и кончая атомом и даже частицей эфира, поскольку признается реальность последне­го. B том обстоятельстве, что эти тела находятся во взаимной связи, уже заключено то, что они воздействуют друг на друга, и это их взаимное воздействие друг на друга и есть именно движе­ние. Уже здесь обнаруживается, что материя немыслима без дви­жения. И если далее материя противостоит нам как нечто данное, как нечто несотворимое и неуничтожимое, то отсюда следует, что и движение несотворимо и неуничтожимо. Этот вывод стал неизбеж­ным, лишь только люди познали вселенную как систему, как вза­имную связь тел. A так как философия пришла к этому задолго до того, как эта идея укрепилась в естествознании, то понятно, почему философия сделала за целых двести лет до естествознания вывод о несотворимости и неуничтожимости движения.

Энгельс Ф. Диалектика природы.—

МарксК., ЭнгельсФ. Соч., т. 20, с. 391—392

1. Первая, наипростейшая форма движения — это механи­ческая, простое перемещение.

a) Движения отдельного тела не существует,— [о нем можно говорить] только в относительном смысле — падение.

b) Движение обособленных тел: траектория, астрономия,— кажущееся равновесие,— конец всегда контакт.

c) Движение соприкасающихся тел в их отношении друг к ДРУгу — давление. Статика. Гидростатика и газы. Рычаг и другие формы собственно механики, которые все в своей наипростей- гней форме контакта сводятся к трению и удару, отличающимся между собой только по степени. Ho трение и удар, т. e. в сущности контакт, имеют и другие, здесь никогда не указываемые естество­испытателями следствия: при определенных обстоятельствах они производят звук, теплоту, свет, электричество, магнетизм.

2. Эти различные силы (за исключением звука) — физика небесных тел —

a) переходят друг в друга и взаимно замещают друг друга, и

b) на известной ступени количественного нарастания каждой из этих сил, различной для каждого тела, в подвергающихся их действию телах — будут ли это химически сложные тела или несколько химически простых тел — появляются химические из­менения. И мы попадаем в область химии. Химия небесных тел. Кристаллография — часть химии.

3. Физика должна была или могла оставлять без рассмотрения живое органическое тело, химия же находит настоящий ключ к истинной природе наиважнейших тел только при исследовании органических соединений; с другой стороны, она синтезирует такие тела, которые встречаются только в органической природе. Здесь химия подводит к органической жизни, и она продвинулась до­статочно далеко вперед, чтобы гарантировать нам, что она одна объяснит нам диалектический переход к организму.

4. Ho действительный переход только в истории — солнеч­ной системы, Земли; реальная предпосылка органической природы.

5. Органическая природа.

Энгельс Ф. Диалектика природы.—

Маркс K., Энгельс Ф, Соч., т. 20, с. 563—564

1. Простейшая форма движения, это — перемена места (во времени, чтобы доставить удовольствие старому Гегелю), механи­ческое движение.

a) Движение отдельно взятого тела не существует; однако, говоря относительно, таким движением можно считать падение. Движение к одной центральной точке, общей для многих тел. Ho как только отдельное тело должно двигаться не к центру, а в ином направлении, то, хотя оно по-прежнему подчиняется зако­нам падения, но эти законы видоизменяются

b) в законы траектории и ведут прямо к взаимному движению нескольких тел — планетарное и т. д. движение, астрономия, равновесие — временное или кажущееся в самом движении. Ho действительным результатом этого рода движения в конце концов бывает всегда контакт движущихся тел; они падают друг на друга.

c) Механика контакта — соприкасающиеся тела.

Простая ме­ханика, рычаг, наклонная плоскость и т. д. Ho этим не исчерпы­ваются действия контакта. Он проявляется непосредственно в двух формах — в трении и ударе. Оба они обладают тем свойст­вом, что при определенной степени интенсивпости и при определен­ных обстоятельствах производят новые, уже не только механиче­ские действия: теплоту, свет,. электричество, магнетизм.

2. Собственно физика — наука, изучающая эти формы движе­ния, исследовав каждую из них в отдельности, констатирует, что при определенных условиях они переходят друг в друга, и в заключение находит, что все они при определенной степени интен­сивности, меняющейся у различных движущихся тел, вызывают действия, которые выходят за пределы физики, изменения внутрен­него строения тел — химические действия.

3. Химия. При исследовании указанных выше форм дрижения было более или менее безразлично, производилось ли оно надоду- шевленными или неодушевленными телами. Неодушевленные тела даже показывают эти явления в их наибольшей чистоте. Напро­тив, химия может познать химическую природу важнейших тел только на таких веществах, которые возникают из процесса жиз­ни; главной задачей химии все более и более становится искусст­венное изготовление этих веществ. Она образует переход к науке об организме, но диалектический переход может быть установлен только тогда, когда химия совершит этот действительный переход или будет близка к этому.

4. Организм — здесь я пока не пускаюсь ни в какую диалек­тику.

Так как ты там сидишь в центре естествознанияг то лучше всего сможешь судить^ что тут верного.

Энгельс Ф. Письмо К. Марксу, 30 мая 1873 г.—.

МарксК., ЭнгелъсФ. Соч., т. 33, с. 68—71

Называя физику механикой молекул, химию — физикой ато­мов и далее биологию — химией белков, я желаю этим выразить переход одной из этих наук в другую,— следовательно, как суще­ствующую между ними связь, непрерывность, так и различие, дискретность обеих. Идти дальше этого, называть химию тоже своего рода механикой, представляется мне недопустимым.

Ме­ханика в более широком или узком смысле слова знает только ко­личества, она оперирует скоростями и массами и, в лучшем слу­чае, объемами. Там, где на пути у нее появляется качество тел, как, например, в гидростатике и аэростатике, она не может обой­тись без рассмотрения молекулярных состояний и молекулярных движений, и сама она является здесь только вспомогательной на­укой, предпосылкой физики. B физике же, а еще более в химии, не только имеет место постоянное качественное изменение в резуль­тате количественных изменений, т. e. переход количества в каче­ство, но приходится также рассматривать множество таких каче­ственных изменений, обусловленность которых количественным изменением совершенно не установлена. Можно охотно согласить­ся с тем, что современное течение в науке движется в этом направ­лении, но это не доказывает, что оно является исключительно пра­вильным и что, следуя этому течению, мы до конца исчерпаем физику и химию. Всякое движение заключает в себе механическое движение, перемещение больших или мельчайших частей материи; познать эти механические движения является первой задачей нау­ки, однако лишь первой ее задачей. Ho это механическое движение не исчерпывает движения вообще. Движение — это не только пе­ремена места; в надмеханических областях оно является также и изменением качества. Открытие, что теплота представляет собой некоторое молекулярное движение, составило эпоху в науке. Ho если я не имею ничего другого сказать о теплоте кроме того, что она представляет собой известное перемещение молекул, то лучшѳ мне замолчать. Химия, по-видимому, находится на верном пути к тому, чтобы из отношения атомных объемов к атомным весам объяснить целый ряд химических и физических свойств элементов. Ho ни один химик не решится утверждать, что все свойства какого- нибудь элемента исчерпывающим образом выражаются его поло­жением на кривой Лотара Мейера, что этим одним можно будет когда-нибудь объяснить, например, своеобразные свойства угле­рода, которые делают его главным носителем органической жизни, или жѳ необходимость наличия фосфора в мозгу.
И тем не менее «механическая» концепция сводится именно к этому. Всякое из­менение она объясняет перемещением, все качественные разли­чия — количественными, не замечая, что отношение между ка­чеством и количеством взаимно, что качество так же переходит в количествОі как и количество в качествог что здесь имеет место взаимодействие. Если все различия и изменения качества долшны быть сводимы к количественным различиям и изменениям, к ме­ханическим перемещениям, то мы с необходимостью приходим к тезису, что вся материя состоит из тождественных мельчайших частиц и что все качественные различия химических элементов материи вызываются количественными различиями, различиями в числе и пространственной группировке этих мельчайших час­тиц при их объединении в атомы. Ho до этого мы еще не дошли.

Только незнакомство наших современных естествоиспытателей с иной философией, кроме той ординарнейшей вульгарной фило­софии, которая господствует ныне в немецких университетах, позволяет им в таком духе оперировать выражениями вроде «механический», причем они не отдают себе отчета или даже не подозревают, к каким вытекающим отсюда выводам они тем самым с необходимостью обязывают себя. Ведь у теории об абсолютной качественной тождественности материи имеются свои привержен­цы; эмпирически ее так же нельзя опровергнуть, как и нельзя до­казать. Ho если спросить людей, желающих объяснить все «ме­ханическим образом», сознают ли они неизбежность этого вывода и признают ли они тождественность материи, то сколько различ­ных ответов услышим мы на этот вопрос!

Самое комичное — это то, что приравнение «материалистиче­ского» и «механического» идет от Гегеля, который хотел уни­зить материализм эпитетом «механический». Ho дело в том, что критикуемый Гегелем материализм — французский материализм XVIII века — был действительно исключительно механическим, и по той весьма естественной причине, что в то время физика, химия и биология были еще в пеленках и отнюдь не могли слу­жить основой для некоторого общего воззрения на природу.

Энгельс Ф. Диалектика природы.—

Маркс H., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 567—569

Ж) ВЗАИМОСВЯЗЬ ОСНОВНЫХ ФОРМ ДВИЖЕНИЯ МАТЕРИИ И КЛАССИФИКАЦИЯ НАУК

Классификация наук, из которых каждая анализирует отдель­ную форму движения или ряд связанных между собой и переходя­щих друг в друга форм движения, является вместе с тем класси­фикацией, расположением, согласно внутренне присущей им по­следовательности, самих этих форм движения, и в этом именно и заключается ее значение.

B конце прошлого века, после французских материалистов, материализм которых был по преимуществу механическим, обна­ружилась потребность энциклопедически резюмировать все есте­ствознание старой ньютоно-линнеевской школы, и за это дело взя­лись два гениальнейших человека — Сен-Симон (не закончил) и Гегель. Теперь, когда новое воззрение на природу в своих основ­ных чертах готово, ощущается та ше самая потребность и пред­принимаются попытки в этом направлении. Ho так как теперь в природе выявлена всеобщая связь развития, то внешняя группи­ровка материала в виде такого ряда, члены которого просто прик­ладываются один к другому, в настоящее время столь же недоста­точна, как и гегелевские искусственные диалектические перехо­ды. Переходы должны совершаться сами собой, должны быть естественными. Подобно тому как одна форма движения развива­ется из другой, так и отражения этих форм, различные науки, должны с необходимостью вытекать одна из другой.

* * *

Как мало Конт является автором своей, списанной им у Сен- Симона, энциклопедической иерархии естественных наук, видно ужо из того, что она служит ему лишь ради расположения учебного материала и в целях преподавания, приводя тем самым к несу­разному enseignement integral[14], где каждая наука исчерпывается прежде, чем успели хотя бы только приступить к другой, где пра­вильная в основе мысль математически утрируется до абсурда.

* * *

Гегелевское (первоначальное) деление на механизм, химизм, организм было совершенным для своего времени. Механизм — это движение масс, химизм — это молекулярное (ибо сюда включена и физика, и обе — как физика, так и химия — относятся ведь к одному и тому же порядку) и атомное движение; организм — это движение таких тел, в которых одно от другого неотделимо. Ибо организм есть, несомненно, высшее единство, связывающее в себе в одно целое механику, физику и химию, так что эту троицу нельзя больше разделить. B организме механическое движение прямо вызывается физическим и химическим изменением, и это относится к питанию, дыханию, выделению и т. д. в такой же мере, как и к чисто мускульному движению.

Каждая группа, в свою очередь, двойственна. Механика:

1) небесная, 2) земная. Молекулярное движение: 1) физика,

2) химия. Организм: 1) растение, 2) животное.

* * *

Физиография. После того как сделан переход от химии к жизни, надо прежде всего рассмотреть те условия, в которых возникла и сущеетвует жизнь,— следовательно, прежде всего геологию, мете­орологию и остальное. A затем и сами различные формы жизни, которые ведь без этого и непонятны.

Энгельс Ф. Диалектика природы.—

Маркс H., Эпгелъс Ф. Соч., т. 20, с. 5в4—5G6

...Систематизацию естествознания, которая стаповится теперь все более и более необходимой, можно найти не иначе, как в свя­зях самих явлений. Так, механическое движение небольших масс i:a каком-нибудь небесном теле кончается контактом двух тел, ко­торый имеет две формы, отличающиеся друг от друга лишь по степени: трение и удар. Поэтому мы изучаем сперва механическое действие трения и удара. Ho мы находим, что дело этим не исчер­пывается: трение производит теплоту, свет и электричество; удар — теплоту и свет, а, может быть, также и электричество. Таким обра­зом, мы имеем превращение движепия масс в молекулярное движение. Мы вступаем в область молекулярного движения, в физику, и продолжаем исследовать дальше. Ho и здесь мы находим, что исследование молекулярным движением не закан­чивается. Электричество переходит в химические превращения и возникает из химических превращений; теплота и свет тоже. Молекулярное движение переходит в атомное движение: химия. Изучение химических процессов находит перед собой, как подле­жащую исследованию область, органический мир, т. e. такой мир, в котором химические процеесы происходят согласно тем же са­мым законам, но при иных условиях, чем в неорганическом мире, для объяснения которого достаточно химии. A все химические исследования органического мира приводят в последнем счете к такому телу, которое, будучи результатом обычных химических процессов, отличается от всех других тел тем, что оно есть сам себя осуществляющий перманентный химический процесс,— приводят к белку. Если химии удастся изготовить этот белок в том определен­ном виде, в котором он, очевидно, возник, в виде так называемой протоплазмы,— в том определенном или, вернее, неопределенном виде, в котором он потенциально содержит в себе все другие формы белка (причем нет нужды принимать, что существует только один вид протоплазмы), то диалектический переход будет здесь доказан также и реально, т. e. целиком и полностью. До тех пор дело ос­тается в области мышления, alias1 гипотезы. Когда химия порож­дает белок, химический процесс выходит за свои собственные рам­ки, как мы видели это выше относительно механического процес­са. Он вступает в некоторую более богатую содержанием область — область органической жизни. Физиология есть1 PaeyMeeTCfl1 физи­ка и в особенности химия живого тела, но вместе с тем она пере­стает быть специально химией: с одной стороны, сфера ее дейст­вия ограничивается, но, с другой стороны, она вместе с тем подни­мается здесь на некоторую более высокую ступень.

Эпгелъс Ф. Диалектипа природы.—

MapncK., ѲнгельсФ. Соч., m■ 20, с. 570—571

8) ДВИЖЕНИЕ И РАЗВИТИЕ

Лаплас показал подробным и еще не превзойденным до сих пор образом, как из отдельной туманной массы развивается солнечная система; позднейшая наука все более и более подтверждала ход его мыслей.

Ha образовавшихся таким путем отдельных телах — солнцах, планетах, спутниках — господствует сначала та форма движения материи, которую мы называем теплотой. O химических соедине­ниях элементов не может быть и речи даже при той температуре, которой Солнце обладает еще в настоящее время; дальнейшие на­блюдения над Солнцем покажут, насколько при этом теплота пре­вращается в электричество или в магнетизм; уже и теперь можно считать почти установленным, что происходящие на Солнце ме­ханические движения проистекают исключительно из конфликта теплоты с тяжестью.

Отдельные тела охлаждаются тем быстрее, чем они меньше. Охлаждаются сперва спутники, астероиды, метеоры, подобно то­му как ведь давно уже омертвела и наша Луна. Медленней охлаж­даются планеты, медленнее всего — центральное светило.

Вместе с прогрессирующим охлаждением начинает все более и более выступать на первый план взаимодействие превращающих­ся друг в друга физических форм движения, пока, наконец, не будет достигнут тот пункт, с которого начинает давать себя знать химическое сродство, когда химически индифферентные до тех пор элементы химически дифференцируются один за другим, при­обретают химические свойства и вступают друг с другом в соеди­нения. Эти соединения все время меняются вместе с понижением температуры, которое влияет различным образом не только на каждый элемент, но и на каждое отдельное соединение элементов, вместе с зависящим от этого охлаждения переходом части газооб­разной материи сперва в жидкое, а потом и в твердое состояние и вместе с созданными благодаря этому новыми условиями.

Время, когда планета приобретает твердую кору и скопления воды иа своей поверхности, совпадает с тем временем, начиная с которого ее собственная теплота отступает все более и более на задний план по сравнению с теплотой, получаемой ею от централь­ного светила. Ee атмосфера становится ареной метеорологических явлений в современном смысле этого слова, ее поверхность — ареной геологических изменений, при которых вызванные атмос­ферными осадками отложения приобретают все больший перевес над медленно ослабевающими действиями вовне ее раскаленно­жидкого внутреннего ядра.

Наконец, если температура понизилась до того, что — по крайней мере на каком-нибудь значительном участке поверхнос­ти — она уже не превышает тех границ, внутри которых является жизнеспособным белок, то, при наличии прочих благоприятных химических предварительных условий, образуется живая прото­плазма. B чем заключаются эти предварительные условия, мы в настоящее время еще не знаем. Это неудивительно, так как до сих пор даже еще не установлена химическая формула белка и мы даже еще не знаем, сколько существует химически различных белковых тел, и так как только примерно лет десять как стало известно, что совершенно бесструктурный белок выполняет все существенные функции жизни: пищеварение, выделение, движение, сокращение, реакцию на раздражения, размножение.

Прошли, вероятно, тысячелетия, пока создались условия, при которых стал возможен следующий шаг вперед и из этого бесфор­менного белка возникла благодаря образованию ядра и оболочки первая клетка. Ho вместе с этой первой клеткой была дана и осно­ва для формообразования всего органического мира. Сперва раз­вились, как мы должны это допустить, судя по всем данным палеон­тологической летописи, бесчисленные виды бесклеточных и клеточ­ных протистов, из которых до нас дошел единственный Eozoon canadense и из которых одни дифференцировались постепенно в первые растения, а другие — в первых животных. A из первых животных развились, главным образом путем дальнейшей диф­ференциации, бесчисленные классы, отряды, семейства, роды и виды животных и, наконец, та форма, в которой достигает своего наиболее полного развития нервная система,— а именно позво­ночные, и опять-таки, наконец, среди них то позвоночное, в кото­ром природа приходит к осознанию самой себя,— человек...

Вместе с человеком мы вступаем в область истории. И живот­ные имеют историю, именно историю своего происхождения и постепенного развития до своего теперешнего состояния. Ho они являются пассивными объектами этой истории; а поскольку они сами принимают в ней участие, это происходит без их ведома и желания. Люди же, наоборот, чем больше они удаляются от жи­вотных в узком смысле слова, тем в большей мере они делают свою историю сами, сознательно, и тем меньше становится влия­ние на эту историю непредвиденных последствий, неконтролиру­емых сил, и тем точнэе соответствует исторический результат установленной заранез цели. Ho если мы подойдем с этим масшта­бом к человеческой истории, даже к истории самых развитых наро­дов современности, то мы найдем, что здесь все еще существует ог­ромное несоответствие между поставленными себе целями и достиг­нутыми результатами, что продолжают преобладать непредвиден­ные последствия, что неконтролируемые силы гораздо могущест­веннее, чем силы, приводимые в движение планомерно. И ЭТО Iie может быть иначе до тех пор, пока самая существенная историче­ская деятельность людей, та деятельность, которая подняла их от животного состояния до человеческого, которая образует ма­териальную основу всех прочих видов их деятельности,— про­изводство, направленное на удовлетворение жизненных потреб­ностей людей, т. e. в наше время общественное производство,— особенно подчинена слепой игре не входивших в их намерения воздействий неконтролируемых сил и пока желаемая цель осу­ществляется здесь лишь в виде исключения, гораздо же чаще осу­ществляются прямо противоположные ей результаты. B самых передовых промышленных странах мы укротили силы природы и поставили их на службу человеку; благодаря этому мы безмерно увеличили производство, так что теперь ребенок производит боль­ше, чем раньше сотня взрослых людей. Ho каковы же следствия этого роста производства? Рост чрезмерного труда, рост нищеты масс и каждые десять лет — огромный крах. Дарвин не подозре­вал, какую горькую сатиру он написал на людей, и в особенности на своих земляков, когда он доказал, что свободная конкуренция, борьба за существование, прославляемая экономистами как вели­чайшее историческое достижение, является нормальным состоя­нием мира животных. Лишь сознательная организация обществен­ного производства с планомерным производством и планомерным распределением может поднять людей над прочими животными є общественном отношении точно так же, как их в специфически биологическом отношении подняло производство вообще. Истори­ческое развитие делает такую организацию с каждым днем все более необходимой и с каждым днем все более возможной. От нее начнет свое летосчисление новая историческая эпоха, в которой сами люди, а вместе с ними все отрасли их деятельности, и в част­ности естествознание, сделают такие успехи, что это совершенно затмит все сделанное до сих пор.

Ho «все, что возникает, заслуживает гибели»1. Может быть, пройдут еще миллионы лет, народятся и сойдут в могилу сотни тысяч поколений, но неумолимо надвигается время, когда исто­щающаяся солнечная теплота будет уже не в силах растапливать надвигающийся с полюсов лед, когда все более и более скучива­ющееся у экватора человечество перестанет находить и там необ­ходимую для жизни теплоту, когда постепенно исчезнет и послед­ний след органической жизни, и Земля — мертвый, остывший шар вроде Луны — будет кружить в глубоком мраке по все более коротким орбитам вокруг тоже умершего Солнца, на которое она, в конце концов, уиадет. Одни планеты испытают эту участь рань­ше, другие позже Земли; вместо гармонически расчлененной, свет­лой, теплой солнечной системы останется лишь один холодный, мертвый шар, следующий своим одиноким путем в мировом про­странстве. И та же судьба, которая постигнет нашу солнечную систему, должна раньше или позже постигнуть все прочие системы нашего мирового острова, должна постигнуть системы всех прочих бесчисленных мировых островов, даже тех, свет от которых никог­да не достигнет Земли, пока еще будет существовать па ней чело­веческий глаз, способный воспринять его.

Ho когда подобная солнечная система завершит свой жизнен­ный шуть и подвергнется судьбе всего конечного — смерти, TO что будет дальше? Будет ли труп Солнца продолжать катиться вечно в виде трупа в беспредельном пространстве, и все, прежде беско­нечно разнообразно дифференцированные, силы природы прев­ратятся навсегда в одну-единственную форму движения — в при­тяжение?

«Или же», — как спрашивает Секки (стр. 810),— «в природе имеются силы, способные вернуть мертвую систему в первоначальное состояние раскаленной туманности и могущие опять пробудить ее для новой жизни? Мы этого не знаем».

Конечно, мы этого не знаем в том смысле, в каком мы знаем, что 2x2=4 или что притяжение материи увеличивается и умень­шается соответственно квадрату расстояния. Ho в теоретическом естествознании, которое свои взгляды на природу насколько воз­можно объединяет в одно гармоническое целое и без которого B наше время не может обойтись даже самый скудоумный эмпирик, нам приходится очень часто оперировать с не вполне известными величинами, и последовательность мысли во все времена должна была помогать недостаточным еще знаниям двигаться дальше. Современное естествознание вынуждено было заимствовать у фи­лософии положение о неуничтожимости движения; без этого по­ложения естествознание теперъ нѳ может уже существовать. Ho движение материи — это не одно только грубое механическое движение, не одно только перемещение; это — теплота и свет,' электрическое и магнитное напряжение, химическое соединение и разложение, жизнь и, наконец, сознание. Говорить, будто мате­рия за все время своего бесконечного существования имела только один-единственный раз — и то на одно лишь мгновение по сравне­нию с вечностью ее существования — возможность дифферен­цировать свое движение и тем самым развернуть все богатство этого движения и что до этого и после этого она навеки, ограничена одним простым перемещением,— говорить это значит утверждать, что материя смертна и движение преходяще. Неуничтожимость движения надо понимать не только в количественном, но и в ка­чественном смысле. Материя, чисто механическое перемещение которой хотя и содержит в себе возможность превращения при благоприятных условиях в теплоту, электричество, химическое действие, жизнь, но которая не в состоянии породить из самой себя эти условия, такая материя потерпела определенный ущерб в своем движении. Движедие, которое потеряло способность прев­ращаться в свойственные ему различные формы, хотя и обладает еще dynamis[15], но не обладает уже energeia[16] и, таким образом, частично уничтожено. Ho и то и другое немыслимо.

Одно, во всяком случае, несомненно: было время, когда мате­рия нашего мирового острова превратила в теплоту такое огром­ное количество движения,— мы до сих пор еще не знаем, какого именно рода,— что отсюда могли развиться солнечные системы, принадлежащие по меньшей мере (по Медлеру) к 20 миллионам звезд,— системы, постепенное умирание которых равным образом несомненно. Как произошло это превращение? Мы это знаем так же мало, как мало знает патер Секки, превратится ли будущее caput mortuum[17] нашей солнечной системы когда-либо снова в сырье для новых солнечных систем. Ho здесь мы вынуждены либо обратиться к помощи творца, либо сделать тот вывод, что раска­ленное сырье для солнечных систем вашего мирового острова возникло естественным путем, путем превращений движения* которые от природы присущи движущейся материи и условия ко­торых должны, следовательно, быть снова воспроизведены мате­рией, хотя бы спустя миллионы и миллионы лет, более или менее, случайным образом* носнеобходимостью* внутренне присущей так­же и случаю.

Энгельс Ф. Диалектика природы.—

Маркс K., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 355—361

и) ДВЕ КОНЦЕПЦИИ РАЗВИТИЯ

Развитие есть „борьба“ противоположностей. Две основные (или две возможные? или две в истории наблюдающиеся?) концеп­ции развития (эволюции) суть: развитие как уменьшение и увели­чение, как повторение, и развитие как единство противополож­ностей (раздвоение единого на взаимоисключающие противополож­ности и взаимоотношение между ними).

При первой концепции движения остается в тени с а м о дви­жение, его д в и г а m e л ь н а я сила, его источник, его мотив (или сей источник переносится во вне — бог, субъект etc.). При второй концепции главное внимание устремляется именно на по­знание источника „с а м о“ движения.

Первая концепция мертва, бледна, суха. Вторая — жизненна. T о л ъ к о вторая дает ключ к „самодвижению" всего сущего; только она дает ключ к „скачкам", к „перерыву постепенности“, к „превращению в противоположность", к уничтожению старого и возникновению нового.

Ленин В. И■ Философские тетради.—

Полн. собр. соч., т. 29, с. 317

C „принципом развития" в XX веке (да и в конце XIX века) „согласны все“.— Да, но это поверхностное, непродуманное, слу­чайное, филистерское „согласие" есть того рода согласие, которым душат и опошляют истину.— Если все развивается, значит все переходит из одного в другое, ибо развитие заведомо не есть про­стой, всеобщий и вечный рост, увеличение (respective уменьшение) etc.— Раз так, то во-1-х, надо точнее понять эволюцию как воз­никновение и уничтожение всего, взаимопереходы.— A во-2-х, если в с e развивается, то относится ли сие к самым общим поняти­ям и категориям мышления? Если нет, значит, мышление не свя­зано с бытием. Если да, значит, есть диалектика понятий и диа­лектика познания, имеющая объективное значение. +...

I принцип 4- Кроме того всеобщий принцип развития на-

развития... до соединить, связать, совместить с всеобщим

] I принцип принципом e д и н с m в а м и p а, природы, дви-

единства... жения, материи etc.

Ленин В. И. Философские тетради.—

Полн. собр. соч., т. 29, с. 229

4.

<< | >>
Источник: Шептулин А.П. K.MAPKС, Ф. ЭНГЕЛЬС, В.И.ЛЕНИН. О диалектическом и историческом материализме.. 1984

Еще по теме ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ ДВИЖЕНИЯ И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ:

  1. Основные макроэкономические показатели СНС и их взаимосвязь
  2. Взаимосвязь и взаимозависимость основных понятий «общество-человек-бизнес»
  3. 3. Формы международного движения капитала
  4. 1. Понятие и формы международного движения капитала
  5. § 2. Проблема химической формы материи и движения в современной науке. Обзор концепций
  6. ГЛАВА 6. ______________________________________________________________________МЕЖДУНАРОДНОЕ ДВИЖЕНИЕ КАПИТАЛА: СУЩНОСТЬ, МЕХАНИЗМЫ И ФОРМЫ.
  7. Аудит операций движения основных средств и нематериальных активов
  8. §2. Основные направления деятельности Государственной инспекции безопасности дорожного движения
  9. Время-движение или T-движение (движение во времени)
  10. Основные формы депрессии
  11. 13.2. Основные формы безработицы
  12. 3. Сущность и основные формы международных экономических отношений
  13. Основные формы вывоза капитала
  14. Основные формы вывоза капитала.
  15. § 35. Основные формы и методы управления предприятием
  16. 7.6. ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ (ИСТОЧНИКИ) ПРАВА