<<
>>

ОТНОСИТЕЛЬНАЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ НАДСТРОЙКИ И EE АКТИВНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ HA БАЗИС

Я определяю Ваше первое основное положение так: согласно материалистическому пониманию истории в историческом про­цессе определяющим моментом в конечном счете является произ­водство и воспроизводство действительной жизни.

Ни я, ни Маркс большего никогда не утверждали. Если же кто-нибудь искажает это положение в том смысле, что экономический момент является будто единственно определяющим моментом, то он превращает это утверждение в ничего не говорящую, абстрактную, бессмыс­ленную фразу. Экономическое положение — это базис, но на ход исторической борьбы также оказывают влияние и во многих слу­чаях определяют преимущественно форму ее различные моменты надстройки: политические формы классовой борьбы и ее резуль­таты — государственный строй, установленный победившим клас­сом после выигранного сражения, и т. п., правовые формы и даже отражение всех этих действительных битв в мозгу участников, политические, юридические, философские теории, религиозные воззрения и их дальнейшее развитие в систему догм.
Существует взаимодействие всех этих моментов, в котором экономическое дви­жение как необходимое в конечном счете прокладывает себе до­рогу сквозь бесконечное множество случайностей (то есть вещей и событий, внутренняя связь которых настолько отдалена или на­столько трудно доказуема, что мы можем пренебречь ею, считать, что ее не существует). B противном случае применять теорию K любому историческому периоду было бы легче, чем решать про­стое уравнение первой степени.

Мы делаем нашу историю сами, но... мы делаем ее при весьма определенных предпосылках и условиях. Среди них экономиче­ские являются в конечном счете решающими. Ho и политические и т. п. условия, даже традиции, живущие в головах людей, играют известную роль, хотя и не решающую. Прусское государство во­зникло и развивалось также благодаря историческим и в конеч­ном счете экономическим причинам.

Ho едва ли можно, не сделав­шись педантом, утверждать, что среди множества мелких госу­дарств Северной Германии именно Бранденбург был предназначен для роли великой державы, в которой воплотились экономические, языковые, а со времени Реформации и религиозные различия меж­ду Севером и Югом, и что это было предопределено только эконо­мической необходимостью, а другие моменты не оказывали также влияния (прежде всего то обстоятельство, что Бранденбург бла­годаря обладанию Пруссией был втянут в польские дела и через это в международные политические отношения, которые явились решающими также и при образовании владений Австрийского дома). Едва ли удастся кому-нибудь, не сделавшись посмешищем, объяснить экономически существование каждого маленького не­мецкого государства в прошлом и в настоящее время или про­исхождение верхненемецкого передвижения согласных, превратив­шего географическое разделение, образованное горной цепью от Судет до Таунуса, в настоящую трещину, проходящую через всю Германию...

Маркс и я отчасти сами виноваты в том, что молодежь иногда придает больше значения экономической стороне, чем это следует. Нам приходилось, возражая нашим противникам, подчеркивать главный принцип, который они отвергали, и не всегда находилось время, место и возможность отдавать должное остальным момен­там, участвующим во взаимодействии. Ho как только делодоходило до анализа какого-либо исторического периода, то есть до практи­ческого применения, дело менялось, н тут уже не могло быть ни­какой ошибки. K сожалению, сплошь и рядом полагают, что новую теорию вполне поняли и могут ее применять сейчас же, как только усвоены основные положения, да и то не всегда правильно. И в этом я могу упрекнуть многих из новых «марксистов»; ведь бла­годаря этому также возникала удивительная путаница.

Ѳнгельс Ф. Пжъмо 0. Блоху, 21—22 сентября

1890 г.— Маркс If., Энгельс Ф. Соч., т. .37, с. $94—395

Общество порождает известные общие функции, без которых оно не может обойтись. Предназначенные для этого люди образуют новую отрасль разделения труда внутри общества.

Тем самым они приобретают особые интересы также и по отношению к тем, кто их уполномочил; они становятся самостоятельными по отношению к ним, и — появляется государство... Новая самостоятельная сила, правда, в общем и целом должна следовать за движением производ­ства, но она, в свою очередь, оказывает обратное воздействие на условия и ход производства в силу присущей ей или, вернее, од­нажды полученной ею и постепенно развивавшейся дальше отно­сительной самостоятельности. Это есть взаимодействие двух неоди­наковых сил: с одной стороны, экономического движения, а с другой — новой политической силы, которая стремится к возмож­но больптей самостоятельности и, раз уже опа введена в действие.

обладает также и собственным движением. Экономическое движе­ние в общем и целом проложит себе путь, но оно будет испытывать на себе также и обратное действие политического движения, ко­торое оно само создало и которое обладает относительной самостоя­тельностью. Ha экономическое движение оказывает влияние, с одной стороны, движение государственной власти, а с другой — одновременно с нею порожденной оппозиции. Как на денежном рынке отражается в общем и целом и с указанными выше оговор­ками движение промышленного рынка, и, конечно, отражается превратно, так и в борьбе между правительством и оппозицией отражается борьба уже до этого существующих и борющихся клас­сов, и точно так же превратно: уже не прямо, а косвенно, не как борьба классов, а как борьба за политические принципы, и притом так превратно, что потребовались тысячелетия для того, чтобы нам стало ясно, в чем суть.

Обратное действие государственной власти на экономическое развитие может быть троякого рода. Она может действовать в том же направлении — тогда развитие идет быстрее; она может дей­ствовать против экономического развития — тогда в настоящее время у каждого крупного народа она терпит крах через извест­ный промежуток времени; или она может ставить экономиче­скому развитию в определенных направлениях преграды и толкать его в других направлениях.

Этот случай сводится в конце концов к одному из предыдущих. Однако ясно, что во втором и третьем случаях политическая власть может причинить экономическому развитию величайший вред и может вызвать растрату сил и ма­териала в массовом количестве.

Кроме того, имеется еще случай завоевания н грубого уничто­жения экономических ресурсов, вследствие чего прежде при из­вестных обстоятельствах бесследно гибли все результаты эконо­мического развития целой местности или нации. Теперь этот слу­чай имеет по большей части противоположные последствия, по крайней мере у больших народов. Побежденный в итоге выигры­вает иногда и в экономическом, и в политическом, и в моральном отношениях больше, чем победитель.

G правом дело обстоит точно так же. Как только становится необходимым новое разделение труда, создающее профессиональ­ных юристов, открывается опять-таки новая самостоятельная область, которая при всей своей общей зависимости от производ­ства и торговли все же обладает особой способностью обратио воздействовать на эти области. B современном государстве право должно не только соответствовать общему экономическому по­ложению, не только быть его выражением, но также быть внут­ренне согласованным выражением, которое не опровергало бы само себя в силу внутренних противоречий. A для того чтобы этого до­стичь, точность отражения экономических отношений нарушается все больше и больше. И это происходит тем чаще, чем реже слу­чается, что кодекс законов представляет собой резкое, несмягчен­ное, неискаженное выражение господства одного класса: ведь это противоречило бы «понятию права». Чистое, последовательное понятие права революционной буржуазии эпохи 1792—1796 гг. фальсифицировано во многих отношениях уже в Кодексе Наполео­на, а в той мере, в какой это понятие права в нем воплощено, оно должно претерпевать ежедневно всяческие смягчения благодаря возрастающей силе пролетариата. Ho это не мешает тому, что Ко­декс Наполеона является тем сводом законов, который лежит в основе всех новых кодификаций во всех частях света.

Таким образом, ход «правового развития» состоит по большей части только в том, что сначала пытаются устранить противоречия, вы­текающие из непосредственного перевода экономических отноше­ний в юридические принципы, и установить гармоническую право­вую систему, а затем влияние и принудительная сила дальнейшего экономического развития опять постоянно ломают эту систему и втягивают ее в новые противоречия (я здесь говорю пока только о гражданском праве).

Отражение экономических отношений в виде правовых прин­ципов точно так же необходимо ставит эти отношения на голову. Этот процесс отражения происходит помимо сознания действую­щего; юрист воображает, что оперирует априорными положениями, а это всего лишь отражения экономических отношений. Таким об­разом, все стоит на голове. A что это извращение, представляющее собой, пока оно еще не раскрыто, то, что мы называем идеологи­ческим воззрением, в свою очередь, оказывает обратное действие на экономический базис и может его в известных пределах модифи­цировать,— это мне кажется само собой разумеющимся. Основа наследственного права — экономическая, если предположить оди­наковую ступень развития семьи. Несмотря на это, будет очень трудно доказать, что, например, в Англии абсолютная свобода завещаний, а во Франции сильное ее ограничение объясняют­ся во всех частностях только экономическими причинами. Ho и то и другое оказывает очень значительное обратное действие на эко- помику благодаря тому, что влияет на распределение имуществ.

Что же касается тех идеологических областей, которые еще выше парят в воздухе — религия, философия и т. д.,— то у них имеется предысторическое содержание, находимое и перенимаемое историческим периодом,— содержание, которое мы теперь назва­ли бы бессмыслицей. Эти различные ложные представления о при­роде, о существе самого человека, о духах, волшебных силах и т. д. имеют по большей части экономическую основу лишь в отри­цательном смысле; низкое экономическое развитие предыстори- ческого периода имеет в качестве дополнения, э порой в качестве условия и даже в качестве причины ложные представления о природе.

И хотя экономическая потребность была и с течением времени все более становилась главной пружиной прогресса в познании природы, все же было бы педантизмом, если бы кто-ни­будь попытался найти для всех этих первобытных бессмыслиц эко­номические причины. История наук есть история постепенного устранения этой бессмыслицы или замены ее новой, но все же менее нелепой бессмыслицей. Люди, которые этим занимаются, принадлежат опять-таки к особым областям разделения труда, и им кажется, что они разрабатывают независимую область. И по­скольку они образуют самостоятельную группу внутри общест­венного разделения труда, постольку их произведения, включая и их ошибки, оказывают обратное влияние на все обществен­ное развитие, даже на экономическое. Ho при всем том они сами опять-таки находятся под господствующим влиянием эко­номического развития. B философии, например, это можно легче все доказать для буржуазного периода. Гоббс был первым со­временным материалистом (в духе XVIII века), но он жил в то время, когда абсолютная монархия во всей Европе пережи­вала период своего расцвета, а в Англии вступила в борьбу с народом, и был сторонником абсолютизма. Локк был в религии, как и в политике, сыном классового компромисса 1688 года. Английские деисты и их более последовательные продолжатели — французские материалисты были настоящими философами бур­жуазии, французы — даже философами буржуазной революции. B немецкой философии от Канта до Гегеля отразился немецкий обыватель — то в позитивном, то в негативном смысле. Ho, как особая область разделения труда, философия каждой эпохи рас­полагает в качестве предпосылки определенным мыслительным материалом, который передан ей ее предшественниками и из ко­торого она исходит. Этим объясняется, что страны, экономически отсталые, в философии все же могут играть первую скрипку: Фран­ция в XVIII веке по отношению к Англии, на философию которой французы опирались, а затем Германия по отношению к первым двум. Ho как во Франции, так и в Германии философия, как и всеобщий расцвет литературы в ту эпоху, была также результа­том экономического подъема. Преобладание экономического раз­вития в конечном счете также и над этими областями для меня не­оспоримо, но оно имеет место в рамках условий, которые предпи­сываются самой данной областью: в философии, например, воз­действием экономических влияний (которые опять-таки оказывают действие по большей части только в своем политическом и т. п. выражении) на имеющийся налицо философский материал, до­ставленный предшественниками. Экономика здесь ничего не соз­дает заново, но она определяет вид изменения и дальнейшего раз­вития имеющегося налицо мыслительного материала, но даже и это она производит по большей части косвенным образом, между тем как важнейшее прямое действие на философию оказывают политические, юридические, моральные отражения.

O религии я сказал самое необходимое в последней главе брошюры о Фейербахе.

Следовательно, если Барт полагает, что мы отрицали всякое обратное влияние политических и т. д. отражений экономиче­ского движения на само это движение, то он просто сражается с ветряными мѳлыіицами. Ему следует заглянуть лишь в «18 брю­мера» Маркса, где речь и идет почти только о той особой роли, ко­торую играют политическая борьба и события, конечно, в рамках их общей зависимости от экономических условий; или посмотреть «Капитал», например отдел о рабочем дне, где показано, какое решительное действие оказывает законодательство, которое ведь является политическим актом, или отдел, посвященный истории буржуазии (24-я глава). K чему же мы тогда боремся за политиче­скую диктатуру пролетариата, если политическая власть экономи­чески бессильна? Насилие (то есть государственная власть) — это тоже экономическая сила!..

Чего всем этим господам не хватает, так это диалектики. Они постоянно видят только здесь причину, там— следствие. Они не видят, что это пустая абстракция, что в действительном мире такие метафизические полярные противоположности существуют только во время кризисов, что весь великий ход развития про­исходит в форме взаимодействия (хотя взаимодействующие силы очень неравны: экономическое движение среди них является са­мым сильным, первоначальным, решающим), что здесь нет ниче­го абсолютного, а все относительно. Для них Гегеля не суще­ствовало.

Энгельс Ф. Писъмо К. Шмидту, 27 октября 1890 г.—

Маркс K., Энгельс Ф. Соч., т. 37, с. 416—421

Из всего сказанного ясно, какую роль играет в истории наси­лие по отношению к экономическому развитию. Во-первых, вся­кая политическая власть основывается первоначально па какой- нибудь экономической, общественной функции и возрастает по мере того, как члены общества вследствие разложения первобыт­ных общин превращаются в частных производителей и, следова­тельно, еще больше увеличивается отчужденность между ними и носителями общих, общественных функций. Во-вторых, после того как политическая власть стала самостоятельной по отношению к обществу и из его слуги превратилась в его господина, она мо­жет действовать в двояком направлении. Либо она действует в духе и направлении закономерного экономического развития. Тогда между ней и этим развитием не возникает никакого конфлик­та, и экономическое развитие ускоряется. Либо же политическая власть действует наперекор этому развитию, и тогда, за немноги­ми исключениями, она, как правило, падает под давлением эко­номического развития. Этими немногими исключениями являются те единичные случаи завоеваний, когда менее культурные завое­ватели истребляли или изгоняли население завоеванной страны и уничтожали его производительные силы или же давали им за­глохнуть, не умея их использовать. Так поступили, например, христиане в мавританской Испании e большей частью ороситель­ных сооружений, которым мавры обязаны были своим высокораз­витым хлебопашеством и садоводством. Каждый раз, когда завое­вателем является менее культурный народ, нарушается, как само собой понятно, ход экономического развития и подвергается уни­чтожению масса производительных' сил. Ho при длительном за­воевании менее культурный завоеватель вынужден в громадном большинстве случаев приспособиться к более высокому «хозяйст­венному положению» завоеванной страны в том виде, каким оно оказывается после завоевания; он ассимилируется покоренным народом и большей частью вынужден усваивать даже его язык. A если оставить в стороне случаи завоеваний, то там, где внутренняя государственная власть какой-либо страны вступала в антагонизм с ее экономическим развитием, как это до сих пор на известной ступени развития случалось почти со всякой политической вла- стыо,— там борьба всякий раз оканчивалась ниспровержением политической власти. Неумолимо, не допуская исключений, эко­номическое развитие прокладывало себе путь; о последнем, наи­более разительном примере в этом отношении мы уже упоминали: это великая французская революция. Если бы «хозяйственное положение», а вместе с ним и экономический строй какой-либо страны попросту зависели, в согласии с учением г-на Дюринга, от политического насилия, то было бы невозможно понять, поче­му Фридриху-Вильгельму IV не удалось после 1848 г., несмотря на всю его «доблестную армию», привить средневековое цеховое устройство и прочие романтические причуды железнодорожному делу, паровым машинам и начавшей как раз в это время разви­ваться крупной промышленности его страны; или почему русский царь (Александр II.— Ред.), который действует еще гораздо более насильственными средствами, не только не в состоянии уплатить свои долги, но не может даже удержать свое «насилие» иначе, как беспрерывно делая займы у «хозяйственного положения» Запад­ной Европы.

дпгелъс Ф. Анти-Дюринг.— Маркс K., Энгельс Ф.

Соч., т. 20, с. 188—189

Всякаядемократия,как вообщевсякаяполитическая надстрой­ка (неизбежная, пока не завершено уничтожение классов, пока не создалось бесклассовое общество), служит, в конечном счете, про­изводству и определяется, в конечном счете, производственными отношениями данного общества.

JIenun В. И. Еще раз о профсоюзах, о текущем моменте u об ошибках тт. Троцкого и Бухарина.— Полн. собр. соч., т. 42, с. 276

Развитие демократии до конца, изыскание форм такого разви­тия, испытание их практикой и т. д., все это есть одна из состав­ных задач борьбы за социальную революцию. Отдельно взятый, никакой демократизм не даст социализма, но в жизни демократизм никогда не будет «взят отдельно», а будет «взят вместе», оказывать свое влияние и на экономику, подталкивать ее преобразование, подвергаться влиянию экономического развития и т. д. Такова диалектика живой истории.

Ленин В. И. Государство и революция.—

Полн. собр. соч., т. 33, с. 79

Требование «свободы промышленности» означает всегда не­соответствие между юридическими нормами (отражающими произ­водственные отношения, отжившие уже свой век) и новыми произ­водственными отношениями, которые развились вопреки старым нормам, выросли из них и требуют их отмены.

Ленин В. И. Кустарная перепись в Пермской губернии.— Полн, собр. соч., т. 2, с. 420

1.

<< | >>
Источник: Шептулин А.П. K.MAPKС, Ф. ЭНГЕЛЬС, В.И.ЛЕНИН. О диалектическом и историческом материализме.. 1984

Еще по теме ОТНОСИТЕЛЬНАЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ НАДСТРОЙКИ И EE АКТИВНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ HA БАЗИС:

  1. ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ НАДСТРОЙКИ БАЗИСОМ
  2. Глава пятнадцатая БАЗИС И НАДСТРОЙКА
  3. в) ОТНОСИТЕЛЬНАЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ПОЛИТИКИ
  4. § 3. Третьи лица, ие заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора
  5. § 2. Третьи лица, заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора
  6. Статья 8.40. Нарушение требований при осуществлении работ в области гидрометеорологии, мониторинга состояния и загрязнения окружающей среды и активных воздействий на гидрометеорологические и другие геофизические процессы Комментарий к статье 8.40
  7. 1.2. Надстройка
  8. РЕВОЛЮЦИОННАЯ ЭПОХА И ЗАМЕНА СТАРОЙ НАДСТРОЙКИ НОВОЙ
  9. Надстройка человѣческаго организма.
  10. Компьютеры, системы, фракталы – базис мироздания
  11. Глава шестнадцатая ПОЛИТИЧЕСКАЯ И ПРАВОВАЯ НАДСТРОЙКА