<<
>>

Понятия времени и вечности в философском учении Парменида.

Весьма важный вклад в формирование философского учения о времени внесли элейцы Парменид и Зенон.

Парменид из Элеи (акмэ 504-501 гг. до н.э.) - один из первых мыслителей, наиболее четко осознавших, что существует реальное различие между тем, что дано человеку в его чувствах, и тем, что постигает он в мышлении.

Как пишет Климент Александрийский (ум. до 215 г до н.э.), “еще раньше Сократа и Платона он понял, что в природе есть нечто постигаемое мнением, а есть нечто постигаемое умом... » /Фрагменты..., 1989, с. 292/. При этом постигаемое мнением « подвержено многочисленным изменениям и переменам, растет и убывает и по-разному воспринимается в ощущении различными [субъектами], и даже не всегда одинаково одним и тем же, а умопостигаемое относится к другому виду, ибо оно "цельночленно, бездрожно и нерожденно"» /Там же/. Это означает, что чувственно воспринимаемый мир временен и для него имеет место "было", "есть" и "будет", тогда как умопостигаемый мир пребывает вне времени и он весь целиком актуально наличен.
Парменид пишет об умопостигаемом мире:

« ... на нем - примет очень много различных,

Что нерожденным должно оно быть и негибнущим также,

Целым, единородным, бездрожным и совершенным.

И не "было" оно, и не "будет", раз ныне все сразу

"Есть", одно, сплошное...» / Фрагменты..., 1989, с.296/.

В данной характеристике умопостигаемого мира мы имеем философскую интерпретацию сохранившегося в рамках мифологического мировоззрения раннемифологического представления о безвременном бытии реальной действительности. Парменид вычленил это качество мифологического мировоззрения и осознал его как характеристику особого умопостигаемого мира. При этом чувственно воспринимаемый мир, в котором постоянно что-то возникает и тут же изменяется и таким образом перестает существовать именно как только что возникший объект, обретает некоторые черты иллюзорности, ибо:

« Как может "быть потом" то, что есть,

как могло бы "быть в прошлом"?

"Было" - значит не есть, не есть, если "некогда будет"» .

/Там же, с. 296/

“Так угасло рождение и без вести гибель пропала”, - резюмирует свои мысли Парменид /Там же/.

И действительно, чувственно воспринимаемый мир, включающий в себя несуществующие то, "чего уже нет" и то, "чего еще нет", и сам не обладает истинным бытием, а поэтому как может возникнуть нечто из того, "чего нет", и как может погибнуть то, что не существует? Истинным бытием обладает лишь умопостигаемый мир, в котором ничто не изменяется и, тем более, не возникает и не исчезает, а все неизменно пребывает в наличии. В этом мире

“... все наполнено сущим.

Все непрерывно тем самым: сомкнулось сущее с сущим.

Но в границах великих оков оно неподвижно,

Безначально и непрекратимо: рожденье и гибель

Прочь отброшены - их отразил безошибочный довод.

То же, на месте одном, покоясь в себе, пребывает

И будет так постоянно...” /с. 296/.

Умопостигаемый мир Парменида, на наш взгляд, это не идеальный мир понятий или идей более поздних философов, а тот, стоящий за чувственно воспринимаемым миром "истинный", неизменный безвременной мир, из которого появляются и в который исчезают объекты чувственно воспринимаемого мира. Этот обладающий "истинным бытием" безвременной мир не только невозможно чувственно воспринимать, но его невозможно даже чувственно (наглядно) представить себе, ибо он "един", т.е. единомоментно содержит в себе все, что было, есть и будет, он действительно неподвижен и непрерывен, ибо в нем "сомкнулось сущее с сущим". Такой мир можно постичь только умом, а описать его можно только метафорически, используя мифологические образы.

Вместе с тем умопостигаемый и чувственно воспринимаемый миры у Парменида представляют собой, фактически, одну и ту же объективную реальность. Так, источник и содержание мысли, согласно Пармениду, - в бытии:

"То же самое - мысль и то, о чем мысль возникает,

Ибо без бытия, о котором ее изрекают,

Мысли тебе не найти. Ибо нет и не будет другого

Сверх бытия ничего: Судьба его приковала

Быть целокупным, недвижным" /Там же, с.

297/.

Но и чувственно воспринимаемый "мир мнений" существует не в сознании людей, а представляет собой тот объективный мир, который воспринимается чувственно и, будучи чувственно воспринимаемым, оказывается изменчивым, непостоянным или, иначе говоря, временным. И хотя Парменид еще очень смутно представляет себе взаимосвязь этих двух миров, он тем не менее полагает, что познание Истины достигается только в результате единства чувственного восприятия и умозрительного познания. Об этом свидетельствует знаменитый миф о восхождении на колеснице к высшей богине, которым Парменид начинает свою поэму "О природе". Как пишет А.Ф. Лосев: "Знаменитый миф Парменида о восхождении на колеснице к высшей богине прямо предполагает два пути познания, из которых каждый, взятый сам по себе, ложен, а только их взаимное слияние является истиной. Из этого синтеза умственного света и чувственного мрака Парменид конструирует весь космос под общим руководством изначальной богини бытия, Афродиты" /Лосев, 1977, с. 13/.

Поэтому Парменид совершенно не противоречит себе, когда развивает представления о строении чувственно воспринимаемого космоса и, в частности, полагает "началами Всего огонь и землю: землю - как материю, огонь - как творящую причину" /Фрагменты…, с.278, фр.23/, или когда он придерживается представления о выходящих из глаз зрительных лучах, которые вытягиваются из каждого глаза и своими концами, словно прикосновеньями рук, ощупывают внешние тела и передают восприятие к органу зрения /с.284, фр.48/ или в тех вызывавших недоумение у Цицерона и Филодема случаях, когда он признавал божествами многие "объекты" чувственно воспринимаемого мира /с.282, фр.37/. Точно так же умопостигаемый мир Парменида, как мы уже отметили, - это не мир абстрактных понятий более поздних мыслителей, а тот объективный мир, который как бы содержится в понятиях и мыслях человека и неразрывно связан с этими понятиями и мыслями. Как пишет Парменид: "Одно и то же - мышление и то, о чем мысль" /с.

291, ст. 34/. Для Парменида, таким образом, еще нет ни чувственных образов, ни понятий и мыслей, отделенных от их объективного содержания.

Тем не менее в парменидовском противопоставлении чувственно воспринимаемого, состоящего из крайне изменчивых, постоянно рождающихся и гибнущих или, иными словами, временных объектов "мира мнений" абсолютно совершенному, неизменному, единому и вечно сущему умопостигаемому миру кроются истоки раздвоения более поздними мыслителями первоначально единого объективного мира (Космоса) первых древнегреческих натурфилософов на две принципиально разные реальности и соответственно истоки всего богатства связанных с таким раздвоением "реальной действительности" философских проблем. Поэтому вполне можно согласиться с И.Д. Рожанским, который пишет: "Без всякого преувеличения можно сказать, что философская онтология (учение о бытии) - а вместе с ней и настоящая философия вообще - началась именно с Парменида... Космологические построения милетцев, числовые спекуляции ранних пифагорейцев - все, что было до Парменида, еще не может считаться философией в строгом смысле слова" /Рожанский, 1983, с. 7/.

По сохранившимся фрагментам Парменида и свидетельствам древних авторов трудно сказать, насколько у него были вычленены и определены сами эти понятия. Скорее всего, у него имелись не самостоятельные понятия времени и вечности, а понятия временности, понимаемой как непостоянство, изменчивость, бренность чувственно постигаемого мира мнений и вечности как свойства постоянства, неизменности, отсутствия начала и конца существования объектов умопостигаемого мира. Иными словами, временность и вечность у Парменида существуют еще только как свойства, предикаты чувственно воспринимаемого и умопостигаемого миров, они еще не вычленены как самостоятельные понятия и не соотнесены друг с другом. При этом Парменид не придумал сам то своеобразное представление о вечности как о безвременном бытии, а, по сути дела, поднял до уровня философской концепции то раннемифологическое представление о бытии окружающего людей мира, которое сохранилось как в структуре мифологического времени, так и в обыденном сознании древних греков.

Понятие времени более четко вычленяется и анализируется учеником Парменида Зеноном Элейским (акме 464-461 гг. до н.э.). При этом в сохранившихся фрагментах произведений Зенона нет речи непосредственно о "вечности", понимаемой как безвременное бытие умопостигаемого мира, хотя, обосновывая противоречивость времени и временного бытия, Зенон в конечном итоге доказывает истинность безвременного бытия Единого, т.е. не дифференцированного и не структурированного во времени умопостигаемого мира. Понятие "вечности", осознаваемое в духе парменидовского безвременного целостного единомоментного существования, получает свое развитие у Платона, неоплатоников и средневековых мыслителей.

Что же касается Зенона, то он своими апориями вскрыл противоречивость как представлений о непрерывности и бесконечной делимости, так и представления о дискретности времени и пространства.

<< | >>
Источник: И.А. Хасанов. Время: Природа, равномерность, измерение. 2001

Еще по теме Понятия времени и вечности в философском учении Парменида.:

  1. Понятия времени и вечности в философии Платона
  2. § 1. Содержание естественнонаучного понятия и философской категории времени
  3. Учение Плотина о времени и вечности
  4. Мифологические истоки представлений человечества о времени и вечности
  5. § 1. Основные этапы и специфика становления раннефилософских представлений о времени и вечности.
  6. Гл. 1. Проблема измерения времени в контексте развития представлений о времени в истории философской мысли.
  7. Учение Платона о творении мира и создании времени как «подвижного образа вечности»
  8. Схема 7.2: Понятие договора в учении Самуэля Пуфендорфа.
  9. Схема 7.3: Понятие договора в учении Христиана Томазия.
  10. Глава II ПАРМЕНИД ЭЛЕЙСКИЙ
  11. Философский аспект временных координат обществ данного вида
  12. Философские и научные стремления нашего времени выдвигают идеи совершенно иного рода
  13. В начале указанного Парменидом пути стоит требование принять к сведению действующее в сущем противоречие между бытием и небытием.
  14. Философские аспекты экологического кризиса: виновны ли эпоха Нового времени или христианство в экологическом кризисе?
  15. Философское понятие мудрости