<<
>>

Глава 2. Проблема онаучивания социального жизненного мира*

1

Карл Мангейм с необычайным для его

времени энтузиазмом пропагандирует

необходимость и благотворность активной

социологической рационализации как внешних

преобразований общества, так и внутренней

перестройки человека.

Хотя было уже

достаточно ясно, что те грандиозные

практические надежды, которые лелеяли

основатели эмпирической общественной науки

ХХ в. (от Сен-Симона и Конта до Маркса и

Дюркгейма), не были реально успешно

воплощены. Мангейм не только не уловил сло-

жившейся ситуации, но и всерьез

рассчитывал, что социология сумеет

преобразовать другие науки.

Сегодня можно констатировать, что

мангеймовская программа не была реализована

ни одним заслуживающим внимания способом.

Она определенно сошла на нет, особенно в

ходе последних попыток реформировать

западную систему образования. Ныне

наблюдается резкое падение доверия широкой

____________________

* Перевод В.Шрейбера.

160

общественности, политиков и администраторов

к практическому применению социальных наук.

И весьма сомнительно, чтобы представители

социологического сословия могли радикально

воспрепятствовать этому повороту.

В такой ситуации представляется

необходимым исследовать и условия

применимости социологического знания, и

препятствия, мешающие достойному его

использованию в общественной практике.

Предварительно заметим, что означенные

условия и "препятствия" следует искать в

тех чертах социологического знания, которые

связаны со структурными различиями между

наукой и практическими формами жизненной

ориентации.

2

Исходным моментом наших рассуждений

является наличие противоположных оценок

современной ситуации. С одной стороны,

утверждается, что общественные науки

(экономические дисциплины, социология,

политическая наука) уже давно стали

знанием, которое созидает социальные формы

жизни.

Есть и иная и не менее

распространенная точка зрения. Согласно ей,

в сферах политики и воспитания,

экономическом планировании, праве,

организации социального обеспечения есть

масса замечательных изобретений, и тем не

менее среди них едва ли можно найти много

таких, которые бы существенным образом

вытекали из социальной теории и научных

изысканий, а не из жизненного просвещенного

суждения или социальной критики. То, что

161

данное высказывание - во всяком случае

относительно продуктивности социологии -

сохраняет свою действенность, засвидетель-

ствовано П.Лазарсфельдом, С.Оссовским,

Р.Дарендорфом, Л.фон Штайном.

Противоположность оценок практической

способности социологии отчасти объясняется

существованием различных и, пожалуй, мало

проясненных представлений о том, что

собственно следует понимать под процессом

воплощения социологического знания в

практическую жизнь. По-видимому, здесь

следует различать три момента.

В самых общих чертах о жизненной

значимости социальных наук можно говорить

уже тогда, когда распространение научных

понятий и представлений влечет прямые, но с

научной точки зрения не контролируемые еще

изменения во взглядах и образе жизни людей.

Производимые изменения зависят не от

правильности или неправильности теории, а

от непосредственного воздействия содержания

аргументации и эмоционального содержания

слов на психические диспозиции

воспринимающих (С.Оссовский). К примеру,

психоанализ обладает действенностью именно

такого рода. И при таком понимании связи

науки и практики можно согласиться, что

социальные науки давно стали науками,

созидающими социальные формы жизни. Однако

отнюдь не эту форму воздействия имеют в

виду, когда говорят об "онаучивании". Под

последним подразумевается сознательное

применение общественнонаучных

предположений, позволяющее контролировать

социальные действия и в случае

относительной уверенности в успехе

подтверждать их.

162

В этом пункте процесс перевода научного

знания в практическую плоскость распадается

еще на два направления.

В одном случае мы имеем дело с

восприятием и применением социально-научных

открытий социальными "актерами", которые,

не будучи профессиональными научными

экспертами, пользуются этими разработками

для регулирования собственных отношений.

Примером может служить ролевая теория

Х.Э.Рихтера, широко применяемая в

реорганизации внутрисемейной деятельности.

Второй вариант связан с так называемой

социальной инженерией. Как правило, здесь

речь идет о планомерной перестройке тех или

иных общественных институтов и контроле за

деятельностью структур, проводящих данное

преобразование. В планировании работы,

выработке и принятии ответственных решений

активно участвуют и обществоведы.

Негативная оценка состояния и перспектив

"онаучивания" социального мира очевидно

может быть отнесена как к первым двум

указанным случаям, так и (чему служат

свидетельством замечания П.Лазарсфельда и

Р.Дарендорфа) к социальной инженерии. При

этом истинность оценок решающим образом

зависит от двух точек зрения. С одной

стороны, от того, все ли последствия

развития и распространения

общественнонаучного знания будут

интерпретироваться как онаучивание

практики. С другой стороны, от того, что

научным признается только такое приложение

обществознания, которое сопоставимо с ролью

естественных наук в развитии техники.

Неудовлетворительность первой - широкой -

точки зрения вряд ли может оспариваться.

163

Малая убедительность и даже сомнительность

второй точки зрения будет показана ниже.

3

Когда говорят о настороженном и

консервативном отношении практиков,

особенно на политическом и административном

уровнях, к социальным наукам, обычно

предполагается, что это отношение

характеризует репрессивную практику,

практику принуждения и ограничений.

И в

самом деле представляется верным, во-

первых, что независимое общественнонаучное

исследование по самой своей сути находится

в оппозиции к интересам непроясненной

власти, основывающейся не на очевидностях,

поддающихся проверке, а на скрытых

механизмах господства. Во-вторых, именно

такой научный анализ связан со специфичес-

ким типом ценностных проблем, диктуемых,

прежде всего, партикулярными интересами.

Однако практически значимыми должны стать

исследования, полностью свободные от

ценностных ориентиров и применимые для

любых целей. В частности, это относится к

статистическим данным, если они

предлагаются без теоретической ин-

терпретации. Наше рассуждение ведет к

гипотезе, согласно которой применимость

социальных наук в условиях непроясненной

власти обратно пропорциональна степени их

теоретичности (по крайней мере, когда речь

идет о теории в строгом смысле). Это весьма

сильное предположение. Его нельзя

переносить на естественные науки. Но оно

164

позволяет сделать следующий шаг в рас-

суждении.

Чтобы сделать нашу позицию понятнее,

обратимся к тому, что иногда приводится в

качестве модели практически действенной

науки. В этом плане представляет интерес

мнение, что "экстенсивное применение"

правительством результатов общественной

науки уже само по себе оказывает

гуманизирующее и цивилизующее воздействие

на его деятельность. Это мнение не только

наивно, но даже цинично, поскольку образцом

научной практичности может оказываться ЦРУ.

К тому же заметим, что это утверждение

приобретает смысл лишь когда "экстенсивному

применению" предшествует не менее

экстенсивное и, кроме того, интенсивное

развитие социальных наук и распространяемое

таким способом знание носит статус

общественного, то есть необходимого для

всего общества.

4

Препоны использованию общественных наук и

возможности злоупотребления ими объясняются

не только вненаучными обстоятельствами.

У

социологов всегда сохраняется повод для об-

ращения к причинам, связанным с состоянием

их собственной науки. Очевидно также, что

всегда найдется практик, для которого было

бы целесообразно ознакомиться со всем

многообразием конкурирующих понятий,

моделей и их интерпретаций. Вследствие

указанной гетерогенности обращение к

социологии почти неизбежно подвергает

консультирующегося субъекта опасности

165

предзаданного оправдания любого

планируемого действия.

В данной статье и не ставится задача

исследовать основания теоретического

плюрализма в общественных науках. Этот

плюрализм в определенном смысле

конститутивен для них и в отличие от наук

естественных вовсе не является признаком

незрелости. Однако кажется, что тот вид

концептуальных разногласий, который

отвечает если и не за идеологизацию

социологической практики, то за ее

практическую нейтрализацию, может и должен

быть преодолен.

Важнейшим постулатом теоретизирования в

области эмпирической социальной науки,

конечно же, является то, что возможности

интерсубъективной и, прежде всего,

эмпирической проверки должны быть продуманы

более систематически. Очевидно, что

встречающиеся здесь трудности не в

последнюю очередь связаны с потребностью

профилизации внутри научного сообщества и с

краткосрочностью практической ценности

социального знания. Вследствие этого

тяготение внутри социологии к понятийному и

теоретическому новаторству, иронически

названное П.Сорокиным "амнезией новых

Колумбов", значительно перевешивает интерес

к последовательному развитию традиций.

Касаясь тогдашних немецких порядков,

Гегель как-то заметил, что нет другой такой

страны, как Германия, где любая неожиданная

мысль тут же превращается в нечто всеобщее,

в кумира дня, а его сотворение доводится до

такого шарлатанства, что он столь же скоро

и забывается и пропадают плоды, которые он

мог принести, если бы был ограничен своими

166

пределами.

Тогда бы он был признан, оценен,

и использован в той мере, какая ему

соответствует. Иначе, в противном случае,

он благодаря тому, что оказывается

несчастным образом раздут, разом лопается

и, как сказано, предается забвению.

Высказывание, быть может, несколько

полемическое. Но оно с полным правом может

быть отнесено и к международному

социологическому сообществу.

5

Теперь подойдем к проблематике, имеющей

фундаментальное значение, но до сих пор не

слишком обстоятельно обсуждавшейся. Речь

пойдет о вопросах: можно ли рассматривать

социальные науки в качестве жизненно-

практических форм ориентаций? соизмеримы ли

эти формы с наукой об обществе? способно ли

социально-научное знание содействовать

успеху в общественной деятельности?

Утвердительный ответ на них был общим ме-

стом в учениях Нового времени. Он стал

предпосылкой возникновения социологической

науки. Сомнения в его правильности

появились позднее. Но поскольку

проблематика оставалась недостаточно

обоснованной, дискуссии нередко смещались

на периферию как, скажем, в споре о

ценностном суждении или о позитивизме.

Фрагментация и дробление социологического

знания последних десятилетий привели,

правда, к дискуссии об опасности отчуждения

от жизненной практики. Но оппоненты, как

правило, не заглядывали далее поверхности,

ограничиваясь совершенствованием и

167

шлифовкой профессионального языка или

формализацией тривиальностей. Таким образом

нельзя было ни разубедить в

"отстраненности" социологии от привычных

очевидных признаков, которые есть у каждого

общества, ни обосновать желания

обществоведов освободиться от

антропоморфизма.

Может сложиться впечатление, что тезис о

неизбежном отчуждении между социологией и

жизненным миром особенно осложняет проблему

практичности социологического знания. Од-

нако на самом деле все как раз наоборот:

аналогия с естествознанием вела к

представлению, что технико-практические

возможности обществознания растут по мере

его формализации и обобщения, а

следовательно, и степени его удаления от

непосредственного жизненного опыта. Но из

этой же аналогии вытекал и акцидентальный

характер связи между общественными науками

и жизненно-практической информацией. Тот

факт, что вне педагогического контекста

вопрос об условиях функционирования

процессов передачи знаний не ставился как

проблема самой науки, имеет причину и в

этих сомнительных предпосылках.

6

Общественные науки, как они здесь

понимаются, объясняют человеческие действия

посредством обращения к их предпосылкам -

регулятивным структурам. Последние, в свою

очередь, являются продуктами деятельности и

потому всегда осмысливаются в жизненно-

практическом плане. Ясно отсюда, что

168

столкновение "актеров" жизненного мира с

общественнонаучными объяснениями изменяет

сам жизненный мир. Изменение, вызванное

"социологическим просвещением", само,

следовательно, должно быть включено в

предпосылки объяснения, хотя бы как

предпосылка изменения объясняемого

действия.

Принципиальным моментом применения

социологических объяснений является

возможность согласия между "актером" и

социологом. Здесь таятся трудности,

избежать которых можно только, если это

знание систематически утаивается от

"актера" путем ли мистификации или с

помощью экзогенных средств (скажем,

власти). Иногда трудности пытаются обойти

ссылкой на сознательный, рефлексивный

характер общественной причинной связи.

Однако такое объяснение просто не касается

тех фактов, для анализа которых и нужна

общественная наука.

При исследовании этой проблематики

представляется необходимым исходить из двух

предпосылок.

Во-первых, в своей действительности

социальное действие как специфический

объект социальной науки всегда определено

некоторой социальной системой понимания.

Самопонимание предмета социологии - это не

только аспект объекта социальной теории.

Теория вынуждена конкурировать с ним

(реальным объектом. - Пер.) и доказывать

свое (хотя бы частичное) превосходство.

Во-вторых, применение обществоведческих

результатов невозможно без предварительного

ознакомления с ними тех, кто их будет

применять. Чисто "технический" подход к

169

этим результатам1 означал бы, что отношение

между интерпретацией общественнонаучной и

интерпретацией, которая принадлежит жиз-

ненному миру, не проявляется даже в

качестве научной проблемы, не говоря уже об

объяснении в терминах жизненного мира. Это

не только ставило бы под вопрос

действенность практики (в смысле

использования социологических знаний и

объяснений), но сразу же исключало бы

ответственность самого практика.

Чтобы избежать этих последствий,

недостаточно, как это считают некоторые,

подлинного профессионализма социального

практика. Общественная практика есть не

только "социальная инженерия", и объекты

общественной практики должны в принципе

обладать возможностью получать информацию о

теоретических основах этой практики.

Следовательно, теории, пригодные для

обоснования данной практики, должны

опосредоваться самосознанием и смыслами

самого жизненного мира. В этом постулате мы

усматриваем коренную проблему практической

способности обществознания вообще.

Как отмечалось выше, главная трудность

процессов опосредствования фиксируется

отнюдь не проблемой ценностного суждения.

Скорее ее можно обозначить вопросом:

возникает ли между мышлением внутри

жизненного мира и общественнонаучной

рефлексией отношение отчужденности к

социальной реальности, которое было бы

____________________

1 Техническое, по мнению Н.Лумана, это

способность освобождения от осознания

необходимости осмысления других

возможностей.

170

аналогично отношениям между естествознанием

и практическим производственным опытом.

Тут хотелось бы остановиться на

особенностях организации общественного

опыта в формах жизненного мира. В науке

пока нет систематической феноменологии

этого опыта. Ни конститутивная

феноменология естественной установки

А.Шютца, весьма успешная в других аспектах,

ни исследование П.Бергера и П.Лукмана не

устранили пробела. Не ясен даже

гносеологический статус анализа. По-

видимому, с прагматической точки зрения

самым правильным будет исходить из связи

между социальным действием, с одной

стороны, и формами данности социума в

структурах жизненного мира - с другой.

Прежде чем двигаться дальше, заметим, что

речь пойдет не о специфических

познавательных механизмах (защитных и

т.п.), принятых, к примеру, в идеологиях, а

лишь о попытке выделить необходимые и

общепринятые признаки, которыми обладает

социальное знание внутри жизненного мира.

Отсюда:

А. Ориентация в жизненном мире - это

ориентация в ситуациях. Частичность и

комплексность контекста, обозначаемые

понятием ситуации, вовсе не являются

действительностью "как таковой". Они -

корреляты накладывающихся, некогда частных

и сложных "перспектив" взаимодействующих

индивидов. Согласие в ситуациях (или через

ситуации) достигается посредством чрез-

вычайно пластичной системы символов

повседневного, а отнюдь не научного языка.

Специфический аспект ситуации составляет

непосредственная сращенность внутреннего и

171

внешнего миров. Причем внешний мир включает

в себя внутренние миры других. Но научное

познание всегда покоится на методическом

объективировании.

Б. Жизненно-практической ситуации

свойственен принципиальный реализм. Во

всяком случае действие в жизненном мире

основано на представлении об общении с

"самими вещами". В этом моменте, видимо,

заложено принципиальное различие между

отношением жизненного мира к "типизациям" и

статусом "идеальных типов" (и

идеализированных моделей) в социальных

науках. Разумеется, этим не исключается,

что последние, как полагал А.Шютц, находят

обоснование в первых.

В. Ориентация жизненного мира

интегративна, неспециализирована и,

очевидно, определенным образом связана с

целостной "картиной мира". В этом плане

симптоматичны трудности, возникающие на

теоретическом уровне социальной науки при

попытках междисциплинарной коммуникации.

Существование этих трудностей указывает на

разрыв между частнонаучными и жизненно-

практическими "теориями".

Г. Жизненно-практическая ориентация как

тематически, так и во временном отношении

нуждается в относительной законченности. В

противном случае она должна вылиться в

действие. Если ограничиться политической

сферой, то аргументация в жизненном мире

обеспечивает, говоря словами Н.Люббе,

связанность действий или преддиспозиций

действий, в то время как социально-научная

аргументация всегда производит лишь свя-

занность последующих аргументов.

Перманентная фрагментарность и

172

гипотетичность социально-научных знаний

порождают, скорее, безразличие, чем

готовность к действию или уверенность в

нем.

Д. Жизненно-практическая ориентация в

социальной действительности принципиально

способна к индивидуализации и

персонализации. По Шютцу, биографическая

индивидуальность является основой любой

естественно вырастающей в жизненном мире

установки. Как в биографическом, так и в

нравственном смыслах она конституирует, по

меньшей мере, возможную, а сегодня

практически и необходимую норму социального

действия.

7

Наш обзор позволил, по крайней мере,

обрисовать проблему. Как и из предыдущих

замечаний, из него должно быть ясно, что мы

ни в коем случае не отказываемся от

социологии как причинно-объясняющей науки

или от идеи ее практической действенности.

Более того, речь идет о систематическом

исследовании и прояснении этой

проблематики. Понимание важности данной

темы должно, на наш взгляд, определять и

теоретическую, и эмпирическую работу

обществоведов. Крайне важно, чтобы из

различных и пока не связанных теоретических

усилий возникла равнодействующая такой

согласованности, какая нужна для

продуктивного развития социологии как

понимающей и объясняющей науки.

Конечно, структурные различия между

жизненно-практической и социально-научной

173

ориентациями не снимутся. Ведь научная

форма познания обосновывается формами

жизненного мира и не может быть обоснована

в себе. Здесь возможна лишь альтернатива:

либо полный отказ от обоснования, либо

ссылки на неизбежное запаздывание любой

попытки обоснования "онаученных

цивилизаций".Однако социологические теории

могут стать практически действенными в той

мере, в какой они считаются с общезначимыми

и необходимыми признаками практических ори-

ентаций в социальном жизненном мире.

В заключение данного раздела заметим, что

наш подход существенно отличается от

концепции самоограничения "социологического

просвещения", которую предлагает П.Лукман,

поскольку нами признается, что о

достоинствах и недостатках общественной

науки следует судить на основе жизненного

мира и в условиях гласности.

8

Поскольку обществознание конкурирует с

жизненно-практическими описаниями и

объяснениями социальной действительности,

оно обязано относиться к ним предельно

серьезно. И это не есть исключительно

прагматический или стратегический (в смысле

увеличения шансов науки на собственную

реализацию) постулат, нечто вроде

аргумента, что социальной науке недостает

силы убеждать на основе своих технических

достижений. Жизненно-практические образцы

истолкования должны стать предметом

общественнонаучного исследования не только

потому, что они объективно действенны.

174

Решающее здесь то, что базис обще-

ственнонаучного образования понятий и

теорий лежит в самоистолкованиях предмета и

может быть понят лишь как производная форма

процессов самоистолкования.

Может возникнуть опасение, что признание

значимости самоинтерпретации социального

действия ведет к ослаблению престижа

социальных наук. Действительно, разве этим

не оказывается поддержка и без того

постоянно будируемому мнению о равноправии

всех истолкований социальной реальности,

вследствие чего выбор должен проводиться с

помощью "прагматических" (то есть по меркам

действенности), а не рациональных (то есть

способных к консенсусу) критериев. Но если

эти опасения принять, утрачивается смысл

постулата "социологического просвещения".

Социальная наука, коль скоро она хочет

выполнить свою просветительскую задачу,

должна идти на спор с конкурирующими

схемами объяснения, должна уметь

аргументированно преодолевать их

сопротивление.

При этом социальная наука не может

признавать исключительную правоту жизненно-

практических систем истолкования и не может

игнорировать выраженные в этих системах

историко-фактические и общепринятые

потребности социальных "актеров" в

ориентации. Таким образом, эмпирическая

социальная наука отчетливо показывает

ограниченность своих способностей отвечать

этим потребностям. Но тем самым она, без

сомнения, значительно усиливает свою

достоверность и шансы на реализацию.

175

<< | >>
Источник: В.Г.Федотов. Теория и жизненный мир человека. 1995

Еще по теме Глава 2. Проблема онаучивания социального жизненного мира*:

  1. Глава 1. Социальная картина мира как проблема идеологии
  2. 4. Философские проблемы различаются в соответствии с делением жизненных проблем на проблемы-образы, проблемы-действия и вербальные проблемы
  3. Глава 2. Научная картина социального мира и социальные теории
  4. Глава 2. Социально-теоретическое знание и жизненный мир: классический и неклассический тип взаимодействия
  5. Гетерогенные смысловые структуры жизненного мира.
  6. Глава 2. Социальный и правовой порядок глобализирующегося мира
  7. 3. Философские проблемы являются ракурсом жизненных проблем
  8. Проблема - это жизненное испытание
  9. Бурное развитие экономического прогресса ведет к стремительным изменениям вещного мира и сферы жизненных отношений личнос- ти.
  10. Проблема - это жизненный урок
  11. Начало и финал мира в эволюционной парадигме Эволюционные проблемы современной научной картины Мира
  12. Раздел III. Социальная картина мира и идеализация в социальном познании
  13. 2. Проблемы мира и демилитаризации