<<
>>

Техническая основа проекта виртуальной реальности. Компьютерная симуляция

Раздел 3.1. посвящен рассмотрению того, каким образом соот­носятся виртуальная реальность и компьютерное моделирование. Прежде чем перейти к изложению, хотелось бы еще раз подчерк­нуть, что при употреблении понятия виртуальная реальность я ис­хожу из приведенной истории вопроса (Глава 1) и определенного на этом основании в данной работе понятия социальной виртуальной реальности. Я подразумеваю, что компьютерный термин «вирту­альная реальность» и философское понятие виртуальной реально­сти не совпадают по своему смысловому наполнению, и мне пред­стоит не столько рассмотреть здесь собственно их соотношение, сколько показать, что означает техника (в том числе компьютерная техника) для конструирования виртуальной реальности в целом.

Понятие виртуальной реальности будет и далее употребляться мной в том же смысле, что и в тексте предыдущих глав, а весь «мир компьютеров» я буду называть для удобства рассуждения сферой компьютерного моделирования. Эта сфера будет интересовать меня в своем наиболее широком смысловом аспекте, - то есть, этот интерес не будет ограничиваться конкретными случаями модели­рования тех или иных аспектов реальности средствами компьюте­ров, но, напротив, будет относиться к общему социальному смыслу такого моделирования и компьютерного опосредования человече­ской деятельности в целом.

Современная семантика виртуальной реальности необходимо подразумевает присутствие существенного компонента, который пронизывает собой всю эту конструкцию: речь идет об элементе и смысле техники в самом широком смысле этого термина. Как видно из истории смысла виртуального (Глава 1) и из социального смысла конструкции виртуальной реальности, рассмотренной в Главе 2, техника в широком смысле - как подход и как принцип, - а также техничность как определяющий элемент социального конструиро­вания в целом лежит в основе современного конструирования вир­туальной реальности. Более того, виртуальная реальность оказы­вается той сферой, где техника действует как бы «со всех сторон» и выступает в нескольких своих смыслах и функциях одновременно,

- и, наконец, определенным образом встречает сама себя, поскольку эти смыслы и функции оказываются в своем конечном выражении прямо противоположными друг другу. Рассмотрим эту ситуацию подробнее.

Какое бы социальное значение ни оказывалось проблематизи- рованным в качестве импульса к построению виртуальной реально­сти, в конечном счете проблематизация эта относится к интерсубъ­ективности как таковой и, далее, к самому субъекту виртуальной реальности. В этой связи конструирование виртуальной реально­сти предстает осмысленным как порыв к некоей идеальной или предельной интерсубъективности.

Одним из основных смыслов техники, значимым по отноше­нию к рассматриваемым проблемам, является то обстоятельство, что техника конституируется по принципу поиска универсального, которое могло бы принять на себя функции и смысл некоей оконча­тельной константы, которая, в свою очередь, могла бы олицетво­рять и верифицировать собой саму возможность объективности. Техника означает, таким образом, отрицание релятивизма и, следо­вательно, неуправляемости мира. Она олицетворяет собой возмож­ность существования незыблемых законов мироустройства, кото­рые окажутся верными «во всяких условиях», что подразумевает главную надежду: чтобы техника обеспечила человечеству нечто, что наконец-то окажется непоколебимо верным и правильным и бу­дет одинаково обязательным - для природы и людей (а также и бога

- поскольку техника впрямую не отменяет бога, но лишь отказыва­ется признать его исключительное неподчинение своим основопо­лагающим принципам).

Проект техники представляет собой надежду на построение модели такого универсального мироустройства. Проект техники предпринимается в расчете на возможность выбраться из песков субъективности, континуальности - на твердый путь объективно­сти, расчленяемости, познаваемости мира. Такую картину мира можно назвать рационализмом, прагматизмом, механицизмом и т.д. Однако, фактически, техника предстает при этом как одно из самых романтических (в силу своего основополагающего порыва к идеальной интерсубъективности) предприятий в истории людей, - причем, предприятий, наиболее далеко зашедшее в осуществлении своих задач. (С этим связано и нынешнее романтическое отноше­ние к Интернету - поскольку он, как ничто другое, представляется близким к этим технико-лингвистическим или технико-семиотиче­ским проектам.)

Если раньше различные технические приспособления опосре­довали отдельные моменты человеческой деятельности (и техника в целом была понятием абстрактным и собирательным), то в по­следние годы компьютеры (в особенности подключенные к Интер­нету) стали олицетворением техники в целом. Они тотальны в силу того, что становятся или обещают стать безусловным опосредова­нием человеческой деятельности. Они аккумулируют и опросреду- ют самые различные функции, - не имея при этом прямого, одно­значно трактуемого назначения (в отличие как от молотка, так и от микроскопа, пусть даже электронного), - и это обстоятельство дей­ствует на их восприятие повседневным сознанием гораздо более неотразимо, чем множество прежних специализированных меха­низмов, каждый из которых «отвечал» за нечто конкретное, и в силу этого воспринимался как бездумный исполнитель человеческого распоряжения.

Компьютеры же дали повод для размышлений об искусствен­ном интеллекте на уровне повседневном не только и не столько по­тому, что они действительно, якобы, способны мыслить и отвечать тому подобным отчетливо мифологизированным представлениям, сколько потому, что они стали словно бы единоличным, властным представителем «мира техники» и вступили в этом качестве в диа­лог с человеком. Точнее сказать, сам факт такого представительст­ва и образовал этот «мир техники» как нечто интегрированное и целостное.

Само повседневное современное выражение «виртуальная ре­альность» со всеми его семантическими особенностями, которые описывались выше, не было непосредственным заимствованием из компьютерного дискурса в повседневный язык. Для того, чтобы этот переход совершился, потребовалось, чтобы сначала именно на повседневном уровне появилось устойчивое представление о том, что благодаря компьютерам техника некоторым образом аккумули­ровалась и сгустилась вокруг человека. Она будто бы перестала быть набором разрозненных технологий и устройств, которые вы­полняли свои специализированные функции, которые объедини­лись теперь в универсальном устройстве компьютера; широта его функций и универсальность применения привели к тому, что он стал восприниматься как своего рода существо, - пускай, искусст­венное, но все же определенном образом противопоставленное че­ловеку. Только после и в результате такой ситуации возникла по­вседневная метафора «виртуальной реальности», которая имеет множество значений, и в узком понимании означает «реальность, смоделированная компьютером», а в широком - все технические (и в том числе символические) конструкции человека.

Техническое стремление к универсальной интерсубъективно­сти мира оказывается, в конечном итоге, утопическими поисками некоего универсального языка.

Противоречие уже возникает здесь: отчуждение и обособление людей, сопровождающее технический проект, выбрано в качестве пути к будущему предполагаемому еди­нению и взаимопониманию. Желаемая предельная интерсубъек­тивность мира осмысляется, таким образом, как представление о возможности универсального общечеловеческого языка, и этот язык оказывается необходимо опосредованным техникой. При этом гораздо более существенной технической семой виртуальной реальности является не то обстоятельство, что она представляет со­бой якобы «реальность машин», - но то, что она конституирует «ре­альность программ», поскольку программа и есть язык техники. Та­ким образом, всякая социальная конструкция виртуальной реаль­ности оказывается поиском универсального языка, который мыс­лится в таких обстоятельствах, скорее, как язык программирования, чем как естественный язык. Такой язык никак не может характери­зоваться тем, что Ж. Бодрийяр называет отрывом означающих от означаемого, - напротив, это пространство не только прямых, но и жестких, как можно более однозначных референтных языковых со­ответствий. Конструкция виртуальной реальности предстает осо­бым смысловым (и, соответственно, языковым) полем, которое ак­центировано именно на его универсальности, функциональности и техничности (подробнее на проблеме соотношения языкового зна­ка и означаемого я остановлюсь в разделе 3.2).

Однако же, что касается конкретных реализаций проекта вир­туальной реальности, то они показывают, что такой проект в поис­ках универсальности может быть предпринят лишь применительно к группе людей, более или менее крупному, но обязательно обособ­ленному сообществу, которое выстраивает для этого свои механиз­мы поддержания собственной целостности и обособленности. Бо­лее того, сообщество это неизбежно оказывается строго организо­ванным и подверженным существенному внутреннему контролю. Поскольку виртуальная реальность - это проект технического по сути своей языка, видоизмененная техническая утопия, а техниче­ский язык - это ни что иное как программа, то виртуальная реаль­ность как бунт против тотальной онтологической ответственности имеет тенденцию оборачиваться еще более жестким контролем, вплоть до прямой запрограммированности.

Обязательное опосредование техникой применительно к вир­туальной реальности означает и еще один существенный аспект. Реальность в повседневном понимании - это то, что представляет­ся непосредственно воздействующим на органы чувств, без техни­ческого опосредования. Семантика непременной «сделанности» того, что виртуально, связана и с конструкцией более низкого онто­логического статуса виртуального, которое осмысляется в данном случае как нечто в любом случае «искусственное», не настоящее. При этом, однако, эта семантика «сделанности» оказывается не только стремлением к возможности выбора без ответственности, но и осознанием того, что выбор делается в повседневной суете, в меру возможностей и сил, по сути своей ограниченных, что полная от­ветственность и невозможна. Человечество создает технику и ис­пользует ее для достижения своих целей, - но у него, тем не менее, остается отчетливый «комплекс неполноценности как творца», чув­ство онтологической вторичности всего этого технического мира, которое в случае с виртуальной реальностью само оказывается ис­пользованным человеком для достижения своих целей.

В виртуальной реальности техническая цивилизация имеет возможность увидеть себя, проснуться от техницистской утопии регулярной реальности, которая являет собой, напротив, проект техники, который не предназначен для того, чтобы его видели в зер­кале, - проект, который предпринимается, невзирая на его утопиче­ские свойства. Однако, та возможность рефлексии, которую пред­ставляет собой виртуальная реальность, используется не для отри­цания регулярной реальности, - но, напротив, для ее исправления и дальнейшего упрочнения, сгущения. B свою очередь, человек пе­ред лицом такого положения вещей приобретает действительную претензию на всемогущество, - не столько даже по собственной воле, сколько вынуждаемый к этому развитием событий.

Мир техники предстает могущественной, но безличной конст­рукцией. Чем больше его могущество, тем более угрожающей пред­стает эта безличность. За свою историю человек выработал множе­ство способов договариваться со злыми силами и уменьшать их вредное воздействие на свою жизнь, а также призывать на помощь силы добра. B теперешней же ситуации человек не надеется больше на внешние силы добра, а способов договориться со злом не суще­ствует, поскольку зло приняло вид ошибок самого человека. Техни­ка выходит из строя и из-под контроля тогда, когда нечто ускольз­нуло от внимания и рассмотрения ее создателя, - таким образом, зло приняло вид и вины, и беды самого человека самым буквальным об­разом. Мир машин - это мир, в котором нет собственно случайно­сти в прямом смысле слова, а человек сам создает то, что могло бы называться роком. Это противоречие достигает пика, так как рань­ше оно могло разрешаться лишь при помощи трансцендентного, а теперь оказывается замкнутым в плоскости имманентного. Человек теперь уже оказывается вынужденным претендовать на всемогуще­ство и совершенство, вне зависимости от своего на то желания, - претендовать уже не с модернистской увлеченностью, а, скорее, с растерянностью взрослеющего ребенка.

Если до распространения компьютеров развитие техники осу­ществлялось в противопоставлении с природным как тем, что оста­ется вне конструирования и до конструирования, - то в настоящий момент впервые этот мир человеческой конструкции поглотил при­родный мир «реального» или грозит это сделать. До сих пор мы имели дело с техническим до-конструированием природы, теперь же речь идет о воспроизводстве, именно моделировании реально­сти. B таком контексте под реальным обыкновенно подразумевает­ся природная данность, не подвергшаяся человеческому конструи­рованию, - вернее сказать, не подвергшаяся еще конструированию в той степени, которая привела к «самостоятельной» интегрализа- ции и централизации техники, - процессам, которые «не зависят больше» от человека. Техника словно бы получила в «лице» компь­ютеров некую замену человеку как началу своих координат, причи­не и способу своего существования в целом.

В соответствии с этой ситуацией строятся и доминирующие сейчас этико-онтологические оценки «мира техники». Если преж­нее техническое до-конструирование в целом выглядело в глазах общества полезным и талантливым, и к нему были применимы все благодушные и положительные атрибуции творения и творчества, то современная ситуация привела к тому, что техника расценивает­ся в современном обществе практически единодушно как копиро­вание и моделирование некоей этически и онтологически первич­ной реальности, как бездумное воспроизведение и утрата благо­творного авторского начала. Такое положение выглядит и воспри­нимается как пугающее.

Для повседневного сознания моделирование онтологически безответственно еще и потому (или даже едва ли не в первую оче­редь потому), что оно не освящено представлением об авторстве и таланте конкретных людей, - то есть о том, что человек привык ува­жать в творении, и без чего творение является уже бессмысленным и опасным тиражированием. Авторство в данном случае соотносит­ся с контролем. Констатируя утрату принципа авторства в совре­менном мире, человек расписывается в том, что контроль над про­исходящим - и в первую очередь над техникой - больше не принад­лежит ему всецело. Здесь создается парадоксальная ситуация. Если мы рассмотрим действительное положение вещей в различных нау­ках, то убедимся, что контроль человека над техникой и природой, скорее, продолжает возрастать. Однако, несмотря на это, в общест­ве усиливается противоположное ощущение. Этот момент едва ли не более важен, чем происходящая количественная экспансия «смоделированного».

В самом деле, что известно, например, о гениях и личностях мира компьютерного моделирования? В самом лучшем случае, «повседневный человек» сможет назвать два-три имени, да и те от­носятся более к финансированию и менеджменту этой области, чем к ее собственно техническим новациям. Анонимность компьютер­ных наук при ближайшем рассмотрении поражает. Можно ли счи­тать, что причиной здесь служит новизна как самих компьютеров, так и соответствующих областей знания, - в сочетании с той прак­тической, повседневной важностью, которую они получили за по­следние тридцать лет, в результате далеко обогнав за это время по популярности многие прочие, традиционные дисциплины? К тому же, достигаемые в этой сфере результаты тут же подхватываются, развиваются, тиражируются для массового пользователя. В резуль­тате весь «мир компьютеров» начинает восприниматься на повсе­дневном уровне как некая «неведомая сила», и ее повседневное же восприятие варьирует от средневекового до мифологического, так что безымянность компьютерной техники может быть закономер­ной и в этом смысле. Однако, анонимность эта в то же время репре­зентирует и утрату человеком уверенности в его власти над техни­кой, - а, следовательно, сомнения в состоятельности его техниче­ского проекта. В конечном итоге это означает ту ситуацию экзи­стенциальной проблематизации, которая и является импульсом к конструированию виртуальной реальности. Таким образом, круг замыкается: те пути решения проблемы, которыми располагает че­ловек, по сути своей таковы, что ведут лишь к усугублению остро­ты данной проблемы.

Каков же выход из этого круга? Возможно, попытка выхода со­стоит в том, что техничность виртуальной реальности - особого рода. Вернее сказать, эта техничность представляет собой попытку возрождения первоначальной техничности того времени, когда она еще означала до-конструирование природы до совершенства, и ко­гда она еще не отрицала саму себя таким явным образом. Проект виртуальной реальности в его современном виде подразумевает по­пытку такого возрождения. Помимо всех тех его особенностей, о ко­торых я уже говорила (включая важные пересечения с магическим типом взаимодействия с миром - см. раздел 2.3.), нужно отметить здесь еще несколько существенных моментов. Механизмы сокры­тия, умолчания, безответственности имеют отношение к попытке если не отказаться от использования средств техники, то, по крайней мере, завуалировать абсолютность технических претензий челове­ка, постараться избежать отрицательных сторон такой претензии, - не отказываясь, однако от тех преимуществ, которые она дает. Ис­пользование механизмов виртуальной реальности приводит к тому, что человек в декларативном порядке отказывается от статуса реаль­ности применительно к своим действиям ради того, чтобы проде­монстрировать отказ, а, фактически, осуществить сокрытие своей власти над происходящим и, тем самым, выйти из поля ответствен­ности за него. Нельзя утверждать, однако, что такие действия явля­ются попыткой собственно избежать ответственности, ведь речь идет только о плане декларативном, - скорее, они призваны обеспе­чить дополнительную свободу маневра. Абсолютный, прагматич­ный язык технического, язык программы вуалируется в конструк­ции виртуальной реальности таким образом, чтобы его можно было выдать за умолчание, выдать программу за «темный язык» магии.

B заключение этого раздела я приведу пример того, каким обра­зом конструируется сочетание власти над техникой и одновременно­го отказа от ответственности, апелляции к «природе» и одновремен­ного утверждения «технической мощи», - того, каким образом тех­ника встречается сама с собой, означая и высшую благую силу, и злое начало, и самого человека. Этот пример - текст таблички на од­ном из кабинетов рядовой районной поликлиники: «Кабинет компь­ютерной реабилитации методом биологической обратной связи».

Итак, виртуальная реальность - парадоксальная попытка по­строить степени свободы в системе путем полной мобилизацией системы, абсолютизированием ее. Попытка эта полагается на свои специфические механизмы преодоления парадоксальности. Bирту- альная реальность может быть рассмотрена как печальный апофеоз одиночества и бессилия человека - за который уже некого винить, поскольку он достигнут в результате высшей точки развития соци­альности и силы человека. Однако, в ней может быть увиден и па­фос преодоления кризиса, и поиска новых путей конструирования. B конце концов, виртуальная реальность - лишь инструмент или определенная техника, которая может применяться в различных об­стоятельствах и в зависимости от этого использоваться для конст­руирования различных конкретных значений.

3.3.

<< | >>
Источник: Таратута Е.Е.. Философия виртуальной реальности. 2007

Еще по теме Техническая основа проекта виртуальной реальности. Компьютерная симуляция:

  1. § 32. Виртуальная реальность как социокультурный феномен информационного общества. Компьютерная революция в социальном контексте
  2. Виртуальное и виртуальная реальность по эту сторону реальности
  3. Таратута Е.Е.. . Философия виртуальной реальности. 2007, 2007
  4. 8. Реальность виртуального
  5. Онтологическая безответственность виртуальной реальности
  6. Древние голограммы и «виртуальная реальность»?
  7. Виртуальная реальность и Интернет
  8. Проект виртуального трансцендирования
  9. Глава 12 Игры с виртуальной реальностью
  10. Глава 3. Виртуальная реальность в «век информации»
  11. Тема 5. Техническая стратегия инвестиционного проекта
  12. В информационном обществе человек создает «вторую реальность» на основе наукоемких технологий
  13. 2.2. Основы организации финансирования инвестиционных проектов
  14. Уклонение от исполнения обязанностей военной службы путем симуляции болезни или иными способами (ст. 339 УК РФ)
  15. 9. ВИРТУАЛЬНОЕ БЕССМЕРТИЕ