<<
>>

усовершенствования произведут огромное улучшение всего качества жизни.

По мере уменьшения социального не-

158

Дэвид А. Уилсон

равенства повысится общий уровень здоровья; в то же время прогресс медицинской науки устранит все инфекционные бо­лезни.

«Не будет ли это абсурдным, — вопрошает Кондорсе, — предположить... что однажды наступит эпоха, когда смерть бу­дет не чем иным, как следствием экстраординарных несчастных случаев или медленного и постепенного угасания жизненных сил, а продолжительность интервала между рождением чело­века и самим этим угасанием не будет иметь никакого устанав­ливаемого предела?» Кажется, что своими собственными уси­лиями мужчины и женщины смогут со временем осуществить собственное бессмертие; небесам грозит судьба оказаться лиш­ними.

Это представление будущего действительно было не лише­но некоторой математической логики. Как только вы примете исходные предпосылки, все части соберутся вместе и прогресс станет экспоненциально возрастать. Принципы разума произ­ведут новый международный политический порядок, характе­ризуемый равенством возможностей, промышленным ростом, социальным обеспечением и образованием, свободным от пред­рассудков и суеверий.

Это завершится ростом производитель­ности, который, в свою очередь, позволит моральным добро­детелям и творческим талантам процветать по возрастающей спирали развития. В этой перспективе заключение Кондорсе казалось неопровержимым. «Способность человека к совер­шенствованию, — писал он, — безгранична».

И все же в основе этой теории была заложена огромная ирония. Когда Кондорсе излагал свои мысли о «будущем про­грессе человечества», он скрывался от революционного прави­тельства, пытаясь избежать террора, совершаемого во имя Сво­боды. Поскольку Кондорсе голосовал против казни королей и был союзником оппозиционной фракции, он был расценен пра­вительством как предатель Французской Республики, а преда­телей могла ожидать лишь одна судьба.

Оптимистическое виде- -ние Кондорсе неограниченного человеческого прогресса было рождено под сенью гильотины. Расхождение между его направ­ляемым разумом видением будущего и политическими реали­ями настоящего было огромным.

История будущего

159

Кондорсе остро осознавал это несоответствие; несомнен­но, это едва могло быть иначе. Он рассматривал террор как чудовищное отклонение, как если бы кто-то ошибся при ре­шении математического уравнения. Кондорсе производил все свои экстраполяции изпринципов Французской революции, а не из ее методов. Возможность того, что принципы органически связаны с методами, что попытка создать совершенное будущее производила тоталитарное настоящее, полностью от него ус­кользала. В душе Кондорсе действительно происходили две ре­волюции: «истинная», которая существовала в абстрактном цар­стве политического исчисления, и «ложная», только что осу­ществленная на улицах Парижа.

По мере того как вокруг него смыкалась сеть, Кондорсе находил все большее утешение в своей вере в то, что совершен­ство должно неизбежно одержать победу. В итоге он пришел к высказываниям, весьма подобным высказываниям ранних ре­лигиозных милленариев, для которых будущее стало компен­сирующим мифом. Перспектива грядущей свободы, писал он, была превосходно рассчитана, «чтобы утешить философа, оп­лакивающего ошибки, вопиющие акты несправедливости, пре­ступления, которыми все еще грязнится земля». Сам он сделал все что мог, чтобы поддержать разум и свободу, как писал он, обращаясь к себе в третьем лице:

Это чувство — убежище, в которое он удаляется -1 куда за ним не может следовать память о его гонителях: в ду^ие он видит себя человеком, восстановленным в своих правах, сво­бодным от притеснения и продолжающим быстро шагать по пути счастья: он забывает свои собственные неудачи, если его мысли столь востребованы; он~не живет больше в а гмос-фере несчастий, клеветы и злобы, но становится партнером более мудрых и более удачливых личностей, осуществлению завидного общественного положения которых он так искрен­не содействовал.

Вскоре после написания этих слов Кондорсе был пойман при попытке покинуть Париж. Он был брошен в тюрьму, где умер через несколько дней; были слухи, что он совершил са-

160

Дэвид А. Уилсон

моубийство. Этот конец казался маловероятным для апостола человеческой способности к совершенствованию. В действи­тельности это вовсе не было столь маловероятным, как может показаться для личной трагедии, обладающей к тому же ши­роким символическим резонансом. В том, что утопические поиски социального и политического совершенствования, без­жалостное преследование недостижимого идеала во имя буду­щего разрушают жизнь, был глубокий смысл. И это было чем-то непостижимым с помощью исчисления Кондорсе,33

Футуристические произведения Мерсье, Вольни и Кондор­се сформировали шаблон для всей последующей утопической литературы. К 1800 году были установлены все главные харак­теристики футуристической утопии: оптимистическая вера в политический, научный и технологический прогресс; убежде­ние, что человеческая природа бесконечно податлива и поэто­му может быть запрограммирована для совершенствования; вера в порядок, разум и равенство; предчувствие мирного и гар­моничного международного порядка; и, наконец, убеждение, что «законы» исторических перемен могут быть сформулиро­ваны с математической достоверностью.

Но между утопиями восемнадцатого столетия и их двойни­ками XIX века были существенные различия в акцентах и под­ходах. Образ технологически статичного общества, созданный Мерсье, был быстро отвергнут, в то время как видение Кондор­се бесконечно расширяющейся производительности показалось новому миру индустриальной революции намного более умест­ным. И позднее, вХ1Х веке, футуристические утопии стали со­держать меняющиеся представления о месте женщины в обще­стве, отношения между индустриальными изменениями и по­литической организацией, а также роль биотехнологий в созда­нии совершенного общества.

Один из путей к этим изменениям в акценте проходит через-произведения трех важных утопических писателей XIX и нача-лаХХ веков англоязычного мира: Мэри Гриффит, Эдварда Бел­лами и Герберта Уэллса.

Из всех троих наименее известна Гриф­фит. Все же ее «Camperdown», или «Новости из нашей окрест-

История будущего

161

ности» (1836), стоит как одна из первых футуристических уто­пий, написанных в Соединенных Штатах, а также как суще­ственный ориентир в истории женских отношений к будущему. Как было отмечено, наиболее ранние футуристические утопии были написаны мужчинами и решительно отводили женщинам зависимую роль в домашней сфере жизни. Гриффит, следует сказать, не была вполне свободной от таких идей, но и полнос­тью их также не принимала.

Ее книга рассказывает историю некоего Эдгара Гастингса, который впал в транс после того, как лавина похоронила его дом в 1835 году, а через три столетия растаяла. Он оказался в мире, где новая форма энергии позволила людям путешество­вать «в самоходных колясках без газа или без пара». Города и поселки были связаны обширной сетью железных дорог, а бла­годаря воздушным шарам были возможны также и воздушные путешествия. Около 1950 года пароходы устарели, а с начала XXI века люди прекратили разъезжать верхом.34

Хотя реальная лрирода новой технологии оставалась, есте­ственно, неопределенной, ее воздействие на общество было очевидным. Реконструировался не только транспорт, но и сель­ское хозяйство: «поля уже возделывались не с помощью лоша­дей или быков или маленьких паровых локомотивов, как это проектировалось вXIX веке, а самоходными плугами, снабжен­ными теми же двигателями, что и самоходные коляски... Ja же энергия косила траву, ворошила ее, раскидывала, собирала и заготавливала, этаже сила сеяла, пахала, рыхлила, боронозала, жала, собирала, молотила собранное, запасала и хранила зерно, и эта же сила распределяла его торговцам и мелким потребите • лям». «Машины, — обнаружил Гастингс, — делают все — они засыпают овраги, корчуют деревья, срывают холмы, меняют течения рек, короче — они полностью исключили использо­вание крупного рогатого скота». В итоге производительность сельского хозяйства учетверилась, а спрос на физический че­ловеческий труд фактически прекратился.35

Эта революционная технологическая возможность, писа­ла Гриффит, была изобретена женщиной. Женщины двадцать второго столетия достигли «равенства в финансовых вопросах»,

6-6823

162

Дэвид А. Уилсон

проистекающего из равенства положения, уважения их и при­знания.36 Их достижения в областях науки, медицины, литера­туры и образования показали, что женщины вырвались из до­машней сферы. В этом смысле гриффитовское представление отношений полов удивительно современно. Но в других отно­шениях ее позиция была более ординарной и традиционной. Она предполагала, что духовенство и университетские профес­сора останутся прерогативой мужчин и у нее отсутствуют ка­кие-либо намеки на то, что женщины 2135 годамогли участво­вать в голосовании.

Если взглянуть шире, ее книга отражает американскую кон­цепцию начала XIX века о женщинах как «республиканских матерях» и «республиканских женах». Согласно этому пред­ставлению, женщины, естественно, склонны быть воспитате­лями. Считалось, что благодаря социализации их детей и гума­низации их мужей женщины уникально оснащены для смяг­чения варварского поведения мужчин. Это была обоюдоострая идеология: с одной стороны, она подразумевала, что женщи­ны должны оставаться дома; с другой — она предполагала, что женщины не просто равны мужчинам, но фактически их пре­восходят и что они могут проявлять огромное косвенное поли­тическое влияние благодаря своему доминирующему положе­нию в семье.

Для Гриффит ключевой была экономическая эмансипация. Как только женщины больше не будут материально зависеть от своих мужей, они смогут использовать свое влияние, чтобы со­здать новый моральный порядок. Вместо того чтобы пытаться стремиться к «мужским профессиям и занятиям», женщины будущего отучали своих детей от «диких наклонностей» и учи­ли их ненавидеть войну и уважать религию. Как хорошие «рес­публиканские жены», они также удерживали своих мужей от драки пьянства. В 1901 году, писала Гриффит, был издан закон, «предоставляющий развод любой женщине, если было доказа­но, что ее муж — алкоголик». Понимая, что они погибнут без своихжен, алкоголики быстро становились трезвенниками. Тем временем закон, запрещающий все «спиртные напитки», исклю­чил любое искушение начать пить снова. «Очень редко, —гово­рили Гастингсу, — можно теперь увидеть алкоголика».37

История будущего

163

<< | >>
Источник: Уилсон, Д.. История будущего. 2007

Еще по теме усовершенствования произведут огромное улучшение всего качества жизни.:

  1. 14. Правовые средства улучшения качества товаров
  2. 3.3. Внешние способы улучшения кредитного качества
  3. 3.2. Источники и способы улучшения кредитного качества
  4. Тема 15. Применение договора для улучшения ассортимента и качества товаров
  5. Парламентский финансовый контроль выступает в качестве самостоятельного элемента управления и является важным этапом всего управленческого цикла.
  6. 3.3. Качество трудовой жизни и удовлетворенность трудом
  7. Аффективные расстройства и качество жизни у пациентов с ИКД
  8. 1. Ожидаемое (предполагаемое) качество жизни дефективных новорожденных.
  9. Аффективные расстройства и качество жизни у пациентов с экстрасистолической аритмией
  10. 3.6. Универсальная взаимосвязь «всего во всем» как отождествление всего во всей целостности
  11. XXVII. ЗАКЛЮЧЕНИЕ: УТРАЧЕННЫЙ ФУНДАМЕНТ ВСЕГО ЗНАНИЯ И ВСЕГО СУЩЕГО
  12. 4. Уровень и качество жизни. Социальные и экономические аспекты неравенства доходов. Проблема бедности
  13. 2.Доходы, уровень и качество жизни. Кривая Лоренца. Прожиточный минимум
  14. ПРАКТИЧЕСКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ РЕГРЕССИИ В ПРЕЖНИЕ ЖИЗНИ. Прежде всего, как и в случае с регрессией в прежние годы (в детство), - в медицинских целях
  15. Прежде всего мы должны определить и анализировать вкратце могущественный, всего чаще бессознательный, всегда немного загадочный фактор, которым мы объясняем общественные явления, – подражание.