<<
>>

Единство храбрых

“Если между вами зависть, споры

и разногласия, то не плотские ли вы?

и не по человеческому ли обычаю поступаете?” (1 Кор. 3, 3-4).

Закон практической психологии и духовной жизни гласит: человек обличает в других то, в чем грешен сам, и борется против того, что неспособен понять (проекция).

Поэтому некоторые люди хотели бы видеть Православную Церковь в виде некой полукатакомбной секты, враждебно настроенной к окружающему миру.

Известно определение Церкви как собрания верующих, водимое Духом Святым[201]. Видный русский богослов А.С. Хомяков говорил о Церкви как о единстве Божией благодати, обитающей во множестве разумных творений[202]. Эти определения основаны на учении Спасителя: "Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них" (Мф. 18, 20).

Это и есть то новое, что вдохнуло христианство в мир - не отделение и обособление, а единение во имя любви. Мы все - родственники друг другу по Адаму и все спасены новым Адамом - Христом.

Поэтому в Церкви так жива идея единства всей твари, всего видимого и невидимого мира.

При этом довольно тесное слияние в области духа не должно калечить нашу индивидуальность. Чтобы всей своей жизнью прославлять Бога "едиными усты" и "единым сердцем"[lxv], не обязательно иметь одно лицо, одни привычки и один характер. "Единомыслие", воспеваемое на Литургии, не должно стать унылым однообразием помыслов. В результате прихода в Церковь человек должен стать "духовной личностью, с неразложимым, священным центром, с индивидуальным характером, со способностью духовно творить и наполнять духом общественную жизнь, свободу, семью, родину..."[203].

Таким образом, церковная община способна приподнять человека, возродить и преобразить его.

Но это возможно только тогда, когда соблюдается важное условие: люди собираются во имя Христа, отдавая друг другу лучшую частицу себя самого, обогащая "общий стол" своим дорогим приношением. Если такую общину (и такой стол) возглавляет опытный и смиренный пастырь, то мы реально видим проявление величайшего чуда Церкви Христовой, никогда не стареющей, но вечно юнеющей.

"Истинно духовное единение возможно именно там, где каждый человек стоит духовно и религиозно на собственных ногах, то есть носит в себе самом живые источники духовного опыта и религиозной веры. Там, где этого нет, там единение не будет на настоящей высоте; а это значит, что там необходимо стремиться к этой личной самостоятельности и внутренней свободе людей"[204].

К сожалению, бывает это очень редко... Пожалуй, чаще приходится наблюдать множество "болезней" церковных общин. И эти недуги являются продолжением тех болезней души, которые приносят отдельные её члены. Часто такие сообщества возникают стихийно. Не руководимые священниками, они развиваются по всем законам групповой психологии и патопсихологии.

Поведение человека в неорганизованной общности людей ("толпе") весьма своеобразно. Обычный человек начинает обнаруживать неожиданно низкий уровень интеллекта, становится более агрессивен и нетерпелив[205].

Известно, что в толпе человек очень подвержен избыточному фантазированию, домысливанию, часто выдает желаемое за действительное. "Толпа не отличает сна от реальности", - утверждает крупный современный психолог С. Московичи[206]. Толпа, по его мнению, это не только человек на площади, но и человек у телеэкрана, на конкурсе красоты и в других обезличивающих ситуациях, которым он добровольно уделил своё внимание и открыл душу. Этот же автор утверждает, что "всякий раз, когда люди собираются вместе, в них скоро начинает обрисовываться и просматриваться толпа"[207].

"Спасение наше через ближнего совершается", - любил говорить преп. Амвросий Оптинский. Это означает, что в отношениях с людьми раскрываются все наши качества и страсти, в том числе тайные. Бывает, что человек уверенно заявляет: "Да, я знаю свои слабые стороны и грехи, но вот к зависти я не склонен". Означает ли это, что в нем действительно нет зависти? Порой Промыслом Божьим этот человек ставится в такие условия, что в нем просыпается неведомый доселе порок. И в этом есть свои плюсы. Если враг поднял голову, то его можно обнаружить и начать боевые действия.

Вспомним, кстати, как появились знакомые теперь каждому школьнику понятия "экстраверт" и "интроверт". К.Г. Юнг заметил, что для всех людей, попадающих в проблемные ситуации, доминирующим мотивом действий будет поиск разрядки (заземления). Поскольку обстоятельства зависят в основном от окружающих людей, одни избегают тех, кто их не признаёт (интроверты), другие - ищут тех, кто их признаёт (экстраверты).

По большому счету все наши отношения с людьми построены на принуждении: внешнем и внутреннем (самопринуждение). Все мы очень разные, в нас живёт и действует множество чувств, желаний, помыслов, склонностей, привычек. При любом общении с другим человеком мы оказываемся в ситуации внешнего давления: нам навязывают нечто, что может не согласовываться с нашим внутренним состоянием. По сути, принуждение – это давление воли другого человека на нашу волю с целью повлиять на выбор решения в конкретной ситуации. Оказываем давление на людей и мы сами. "Принуждение существует и в таких близких отношениях, как отношения двух влюбленных, родителей и детей, даже друзей: именем супружеской четы, семьи или дружбы навязываются определенные поступки и определенные мнения"[208].

Из-за необходимости работать над своей волей многие подвижники советовали начинающим монахам сначала "пообтереться" в монастыре, на людях. Здесь более заметны такие качества, как лень, обидчивость, раздражительность, зависть, скупость и т.д.

В пустыне же неочищенное сердце рискует весьма скоро заразиться мнением, опасным видом прелести.

Православие призывает человека и к сохранению индивидуальности, развитию своих лучших качеств, и к мистическому единению во Христе. Это идеал. На практике, попав в обычную общину, мы очень часто начинаем усредняться, сереть, теряем индивидуальность, перенимаем далеко не самые лучшие манеры, вкусы и предпочтения своего ближайшего окружения. Вновь оговоримся, что если единение происходит на духовном уровне, то даже трения идут на пользу. Таким образом, отношения между людьми тренируют и очищают совесть, помогают взглянуть на себя со стороны.

Состояние человека в толпе сравнимо с коллективным неврозом, для которого характерен уход от логического мышления, а также раскол рационального и иррационального в человеке, его внутренней и внешней жизни.

Под действием этих психологических феноменов человек становится членом группировки, живущей по законам толпы (особенно очевидно это в сектах).

Православие легко преодолевает синдром толпы, поскольку в подлинной общине верующих исполняется обетование Христово: "Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них" (Мф. 18, 20). В убогом интерьере сторожки при храме образуются такие духовно крепкие общины и вырастают такие светильники веры, что трудно не исполниться радостью при встрече с этим подлинным чудом Православия - единением во Христе.

В наше время всё более острой становится проблема повальной невротизации в условиях длительного действия психотравмирующих ситуаций социального, семейного, личного плана. Человек ищет не только то "тёплое" место, где он может обрести единомышленников, но и глобальную, истинную защиту от жестоких бурь внешнего мира. Церковь даёт эту защиту, но не в той форме, которой ждут очень многие приходящие в неё.

"Царство Моё не от мира сего" (Ин. 18, 36), - говорит Христос, встречая полное непонимание иудеев, ждущих внешнего могущества Царя-Мессии и разрешения своих социальных и политических проблем.

Многие современные "иудеи" смотрят на Христа тем же просительным взглядом: "Сделай так, чтобы у меня всё было хорошо". Нерушимая стена, защищающая от мира, от его бурь и волнений, воздвигается в сердце Духом Святым, при этом внешние удары и скорби имеют исцеляющее, преображающее значение.

Вспомним, что для того чтобы увидеть Преображение Господне, апостолы проделали утомительный трехдневный подъем по крутой и каменистой горе Фавор. "Человеку... нужен камень веры, который вечно был бы с ним - и в песчаной пустыне, и в снежной буре, и в непролазном лесу, и в тюремной одиночке всеобщей клеветы и злобы; такой камень, который всегда можно было бы осязать как непоколебимую твердыню и стать на него как некий стол утверждения"[209].

В церковной общине (особенно недавно возникшей) могут оказаться в большинстве люди, ищущие прежде всего внешней поддержки, сочувствия, внимательного собеседника. Они готовы часами рассказывать о своих проблемах, не очень-то интересуясь чужими. Отсюда стремление стать как можно ближе к "батюшке", слышать его одобрение, что порой перерастает в зависимость и даже человекоугодие. Про таких людей говорят, что священник заменяет им Христа... Увы, никто из пастырей не застрахован от "тонкого сладострастного желания обладать душой пасомого, особенно душой женской, особенно душой преданной"[210].[lxvi]

В результате длительного пребывания в группе людей[lxvii], человеку передаётся ее эмоциональный настрой. Это определяет самочувствие человека в коллективе. Психологи пользуются термином "психологический климат" для обозначения совокупности нравственной и эмоциональной сторон, взаимоотношения людей, моральных норм и ценностей, "которыми руководствуются члены группы в своих отношениях к объединяющему их делу и друг к другу"[211].

Основное влияние коллектива - это создание морального и эмоционального настроя.

Человека мы всегда оцениваем через своё мироощущение, свои устои, свою систему моральных ценностей. Чистый, незамутнённый взгляд через призму Евангелия позволяет нам увидеть в каждом человеке образ и подобие Божие, пусть искажённые грехом, почувствовать жалость и участие к нему, а в идеале - воспылать к нему истинным христианским милосердием и любовью. Неплохо, если мы, вглядываясь в человека, ощущаем причастность к нему, как бы общую беду - грех, поработивший нас и удаливший от Бога. Это позволяет относиться к ближнему если не с любовью, то хотя бы с пониманием. Это не даст нам совершить зло по отношению к нему, не позволит осудить (ведь я такой же грешник, даже ещё худший).

Исходя из этого, мы советуем вопрошавшему Пессимисту прежде всего осознать, что он пришёл ко Христу. К Нему же пришли и другие страждущие и увечные духовно и душевно. Процесс исцеления долог, но он возможен только у ног Спасителя. Всегда нужно помнить, что опыт конкретного прихода не тождественен опыту Православия. В богословии есть даже специальный термин для обозначения этого феномена: "парохиализм" - ограниченность мира приходскими масштабами[212].

Но к сожалению, часто приходится видеть, как православные общины, братства, просто группы прихожан, объединённые общей идеей, быстро превращаются в малоорганизованное общество, а то и в толпу. "Когда "живое Предание" умирает для людей, они пытаются его оживить, акцентируя свою "традиционность", придумывая "измы". Не дышат воздухом, но обосновывают и пропагандируют необходимость дышать им"[213].

Разъединение можно назвать магистральной[lxviii] тенденцией современного мира. Это не удаление человека от внешней суеты, при котором всеобщее единство и сопричастность переживаются более остро. Это замкнутость и оторванность человека от других людей, некий духовный аутизм[lxix], ограниченная самодостаточность. При этом человек считает себя и свои интересы, потребности, вкусы, удачи и неприятности центром, делом жизни и мерилом всех ценностей... Если этот аутизм вкрадывается в саму религиозную жизнь, то религиозный опыт начинает вырождаться: люди "веруют" как алчные просители"[214]. Потребительское отношение друг к другу, к великому сожалению, далеко не редкое явление и в православной среде. Стереотипы внешнего мира работают и внутри сообщества верующих.

"Как легко перенести ответственность на закон, на других, на обстоятельства, на свое бессилие, на что угодно, только бы не взять на себя ту ответственность, которая могла бы в нас быть признаком нашего человеческого благородства"[215].

Приходилось наблюдать даже случаи "дедовщины" в приходских общинах, когда авторитетность того или иного лица определялась сроком прихода в сообщество, близостью к "батюшке" и степенью участия в делах прихода. Людям же, которые позже попали на этот приход, даже более опытным духовно, приходилось невольно занимать своё определённое "место" в иерархии. Когда существует подобная дифференциация по внешним, "мирским" критериям, ни о каком здоровом духе внутри сообщества говорить не приходится. (Вспоминаются слова ап. Павла: "не плотские ли ещё вы?" (1 Кор. 3, 3). Это можно назвать лишь более или менее организованной толпой. По свидетельству того же И.А. Ильина, люди, составляющие подобную толпу, лишены настоящей духовной культуры и фактически не ведут личной духовной жизни. Поэтому они объединяются "на низком уровне восприятия и переживания, ... увлекая и разжигая друг друга"[216].

Столь характерные для русского человека искренность, теплота отношений, основанные на совести, участии, милосердии давно уже чужды западному миру. "Средний европеец, - пишет И.Ильин, - стыдится искренности, совести и доброты как "глупости"; русский человек, наоборот, ждёт от человека прежде всего доброты, совести и искренности"[217]. В Европу последнего десятилетия, по свидетельству наших соотечественников, стало возвращаться понимание единства, участия и близости людей. Только основано оно не на христианском онтологическом понимании единения "Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино" (Ин. 17, 21), а на всеобщем страхе перед холодящим душу будущим мировой цивилизации, построенной на песке[lxx] "человеческих ценностей".

В Церкви же, соединённые Божественной любовью, люди должны пережить мистическое чувство единения. По свидетельству свт. Тихона Задонского, слово "Церковь" имеет, кроме "экклесиа"[lxxi], ещё один перевод с греческого. Это "вызывание"[218]. Мы вызваны из нестройных рядов толпы, бредущей по широкой дороге к пропасти, дабы составить "единое благодатное общество, объединяемое и одухотворяемое единым Источником всех благ – Спасителем мира"[219].

Переживаемое на высоком духовном уровне объединение отдельных членов Церкви несёт с собой вполне реальное ощущение нашей сопричастности друг другу и острое чувство каждого для всех и всех вместе и поодиночке для каждого.

Во многих своих беседах, из которых впоследствии возникали книги, митр. Антоний (Блум) старался обрисовать именно психологическую сторону человеческих отношений, пронизывая её евангельской живой водой. Для обозначения узнавания человека человеком, с ощущением причастности к онтологическому единству Церкви и её Главе, он использует термин гуманистической психологии "встреча[220]. Нередко упрекаемый в излишнем "психологизме", "душевности", митр. Антоний сознательно концентрирует внимание на психологии человеческих отношений. Он стучит в дверь, которая не может не открыться. Ведь этот "психологизм повествования" в его беседах помогает человеку начать воспринимать Евангелие через самую, быть может, развитую часть нашего естества - через чувства. Если "цивилизованный" человек современного мира всё же оставит психологию дикаря из племени людоедов и разовьёт в себе способность встречать, видеть и слышать, это будет его великой победой. Победой над собственным эгоцентризмом и эгоцентризмом нынешнего века. "Большей частью мы относимся друг к другу, к тем, кто нас окружает, как к обстоятельствам нашей жизни. Мы - в центре, и вокруг нас движутся - или не движутся - явления... Такой-то человек нам пригоден, а такой-то непригоден, от такого-то бывают неприятности... Мы бываем по отношению к ним милостивы, милосердны, дружелюбны - всё это в лучшем случае, конечно. Но что это значит? Это значит, что той челяди, которая вокруг нас, мы уделяем сколько-нибудь внимания".

Всевозможным уловкам в общении и поведении, позволяющим умело плавать в обществе, избегая лишних столкновений и конфликтов, ничего не принимая близко к сердцу, посвящено много книг и целых пособий. Некоторые из них прямо учат "манипулировать" окружающими в своих интересах. Особенно популярны опусы Д. Карнеги, апологета "натирания воском шкафов", как назвал митр. Антоний Сурожский такой стиль общения. Его суть заключается в том, что мы относимся к окружающим, как к мебели, вместо того чтобы видеть в них своих ближних (ср. Лк. 10; 30- 37). Но как непохоже это на исполнение заповеди Христа: “Кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою” (Мф. 20, 26). Само понимание того, как далека наша повседневная жизнь от евангельского идеала всецелого служения Богу и людям, может стать первой станцией на дороге, ведущей к Царству вечной любви.

<< | >>
Источник: А.С. Бочаров А.В. Чернышев. Очерки современной церковной психологии. 2003

Еще по теме Единство храбрых:

  1. 2. Единство философии обеспечивается единством жизненных проблем
  2. Чувство единства
  3. Принцип единства и многообразия
  4. Принцип единства законности
  5. «Единство всего сущего»
  6. 3.4. Взаимосвязь гармонии «единство многообразного»
  7. Принцип диалектического единства личности
  8. Принцип диалектического единства личности
  9. Принцип диалектического единства личности
  10. 3.5. Взаимосвязь гармонии «единство и борьба противоположностей»
  11. Причины единства ius commune.
  12. Общие положения единства судебной практики
  13. Сознание национального единства
  14. Становление — конкретное единство материи и движения
  15. Правительство Народного единства в Чили.