<<
>>

ОТ АВТОРА

Переиздание каких-либо сочинений обычно объясняется интеллектуальным или политическим спросом в обществе, а когда токовых нет, личными амбициями их авторов, стремящихся как-то позиционировать себя сейчас и в надежде на будущую помять.

Мне надеяться на интеллектуальный и политический спрос не приходиться: кому сейчас нужны советские марксисты, с их абсолютизацией коммунистический и социалистических учений в истории общественной мысли, да и я-то сам кто в научном сообществе. Так себе - микроскопическое простейшее в интеллектуальном планктоне человечества, из которого вырастают атланты, держащие на своих плечах интеллектуальное небо человечества. Есть интеллектуальный планктон и интеллектуальное небо. Интеллектуальный планктон это навоз - органическое удобрение, без которого не вырастит яблоко и не будет Ньютона.

И все-таки. Чем руководствовалось это позиционирующее простейшее, переиздавая свои работы. Я понимаю, что время осмысления как советского социалистического прошлого не только нашей страны, так и других стран еще не пришло, не пришло оно и для нового осмысления прошлой коммунистической и социалистической мысли. Конечно, всякая история есть сегодняшнее время, опрокинутое в прошлое, и, тем не менее, осмысление прошлого требует, чтобы это прошлое было бы кладбищем, а не ожившим покойником, задающим энергию революционным боям. Сказанное, впрочем, не означает полного отказа от осмысления прошлой коммунистической мысли в наше время. Вопрос в другом. Насколько сейчас возможно приближение к объективности суждений?

Обращение к наследию Лаврова не бесполезно. Его теория социализма позволяет лучше понять сущностные черты нашего социалистического прошлого, каким оно было на практике и в теории. Оно было предопределено всем ходом развития социалистической и коммунистической мысли XIX века. И не только марксистской концепцией социализма, но и отечественными социалистическими теориями. Когда читаешь Лаврова, невольно приходишь к мысли, а не у него ли учился Ленин. Н. К. Крупская как то в ответ на вопрос соратников о том, чем занимается Владимир Ильич, писала, что он внимательно читает толстые тома «Вперед!» Лаврова. Добавим: не просто читал, а во многом соглашался. Вопросы теории революции, её беспощадности, революционной диктатуры, партийного строительства, путей перехода к без государственному обществу решались Лениным в духе сходности с учением Лаврова.

Несмотря на то, что предлагаемая читателю книга посвящена социальной философии П. Л. Лаврова, предметом моих размышлений будут некоторые принципы марксистской методологии, как она понималась мною и была применена в исследовании наследия мыслителя. Представляется, что это позволит читателю более глубже проникнуть в сознание своего интеллектуального превосходства постепенно уходящего за исторический горизонт советского прошлого.

Прежде всего, следует обратить внимание на то, что Маркс и Энгельс были убеждены в том, что их учение об обществе является единственно научной теорией. Пожалуй, что к этому сводится эпистемологическая сущность марксистской философии науки. Когда Энгельс писал «Развитие социализма от утопии к науке», то он отождествлял теорию социализма со всей наукой об обществе.

Постепенно марксизм обрел четкую институциональную структуру, образуемую философией (диалектический материализм исторический материализм), политической экономией научным социализмом. Последний, в начале 60-х годов прошлого столетия, трансформировал в научный социализм. Сложилась универсальная система философских, политэкономических и социально-политических знаний.

Маркс и Энгельс, подобно Гегелю, будучи убежденными в том, что они создали подлинную науку, не отрицали определённую степень научности прошлого знания. Для Гегеля прошлая история познания мира - это история приближения к абсолютной истине его философии, которая путём диалектического отрицания сохраняет в себе прошлую истину, но уже не как старую, а благодаря диалектическому снятию органически включенной в новую гегелевскую истину. Марксисты же увидели в прошлой философии и общественной науки теоретический источник своей научной теории.

В том и другом случаях прошлая наука представляется всего лишь приближением к истине. Слова В. И. Ленина о том, что «Герцен вплотную подошёл к диалектическому материализму и остановился перед историческим материализмом»[1] были превращены в методологическое клише всей советской истории философии и социально-политической мысли. Причиной того, что взгляды того или иного мыслитель не «дотянули» до марксизма считалась «историческая ограниченность», обусловленная уровнем социально-экономического развития общества. Для примера приведу цитату из моей работы. «Слова Ленина о том, что «Герцен вплотную подошёл к диалектическому материализму и остановился перед историческим материализмом» можно с полным правом отнести к большей части философов- материалистов, испытавших непосредственное влияние творчества Герцена. Проблески материалистического понимания истории не могли развиться в рамках антропологического материализма в научную теорию общества в силу ограниченности антропологического принципа. Неизбежным следствием этой ограниченности является преимущественно идеалистический взгляд на общество. Именно философский принцип антропологического материализма не позволил Фейербаху вообще подняться до материалистического понимания жизни общества и стал непреодолимой преградой на пути Герцена и Чернышевского к историческому материализму. В философии Чернышевского и Лаврова этот принцип исчерпал свои возможности, которые определяли социально-экономические условия начального периода развития капиталистических отношений в середине третьей четверти XIX века в России»1.

Претензия Маркса и Энгельса на то, что их учение является подлинно научным учением, подвергается в наше время серьёзной критике, а не редко иронии и насмешкам. В этом не следует считать судьбу марксизма исключением в истории науки. Наоборот, мы имеем дело с закономерностью развития философии и науки.

Современность редко щадит прошлое, особенно в гуманитарных науках. Создатели принципиально новых философских систем, как правило, доказывают несостоятельность учений своих предшественников. Такое отношение к прошлой мысли было заложено западноевропейской схоластикой. В античной философии науки отношение к предшественникам и современникам - это уважительное отношение к собеседникам, которых цитируют в подтверждение своих мыслей или в целях дискуссии без всякого обвинения оппонента в ложности его учения. Таков Аристотель с его методологией прагматизма. Исключением из правила является Платон со своей непримиримости к материа- листам-атомистам. Гениальный философ, полемизируя с философией материалистов, умудрился в своих сочинениях ни разу упомянуть их имена. Не к его ли призывам сжечь сочинения Демокрита восходить практика костров из книг, которые устраивают опоённые угаром победы мракобесы от революций и контрреволюций. Примеров множество. На кострах инквизиции горели не только еретики, но и их сочинения. После реставрации Стюартов в Англии были сожжены сочинения Т. Гоббса. Вспомним наши 90-е годы - время торжества буржуазной революции и либерализма. Во дворах некоторых вузов тоже полыхали костры из учебников по истории КПСС, научному коммунизму и марксисткой философии. Более ярко костры горят в публикациях, проклинающих не только содержание сожженных книг, но и марксизма в целом.

Или вот ещё пример того, насколько легко было отказано называться наукой всей теоретической мысли древности и средневековья с их гениальными достижениями, уже в наше время. В конце прошлого столетия на основе позитивистского крите- риума научности и науки C. Стёпиным была разработана следующая классификация исторических форм научной мысли: преднаука (древность - начало XVII в.) , классическая наука ( XVII - конец XIX вв.), неклассическая наука (конец XIX - 6о-е гг. XX в.) постнеклассическая наука (6о-е гг. XX в. - по н/время). Согласно данной периодизации обосновывалось, что античная философия науки, которая выделила научную форму познания и разработала её принципы, вовсе не является наукой, как и достижения самой античной науки. То же самое следует и относительно средневековой философии науки и самой науки. Стёпин, говоря о преднауке, утверждает тем самым, что с точки зрения науки человечество до XVII века не имело понятия о науке, а все достижения человеческого разума в познании мира являются ложными. И это не всё! Стёпин, разрабатывая свою периодизация исторических формах рациональности, исходил исключительно из истории развития естественных наук. Философия и общественные науки выпали из его поля зрения. А зря. Естественники делают открытия, создают новые теории и т.д., но теория науки, то, что сейчас называется философией науки, не является предметным полем естествознания. Это область исследования философии и не только её, а всех гуманитарных наук. Представляется, что если бы Стёпин мыслил бы более широко, чем классический позитивист, то он признал бы право философским и гуманитарным учениям на равное значение наряду с естествознанием в рациональном познании мира. И даже более этого.

Что значит «более того»? Дело в том, что неразрешимая проблема курицы и яйца относительно общественных наук и естествознания, оказывается, всегда преимущественно решалась в пользу естественных наук. Позитивизм довел данную парадигму до логического завершения ; если философия и гуманитарная мысль в своих исследованиях использует математику и естественнонаучную методологию, то они соответствуют требованиям, предъявляемым к научным исследованиям, и, следовательно, имеют право на статус науки.

Однако, история науки показывает обратное. Представление о том, что есть наука как рациональное познание, разработка общенаучных методов исследования возникают внутри философии в целом и социально-политической философии в частности. Здесь естествознание следует за философией и социальнополитическими науками.

Представляется, что из всего сказанного, претензия марксизма на исключительную научность своей теории исторически оправдана и не подлежит насмешкам современным критиков с их, как это ни странно, претензией на исключительную истинность либеральных принципов мироустройства.

Лавров тоже не был исключением из исторического правила научного превосходства. Он также как и все считал свою теорию подлинно научной. Признавая за Марксом право на безусловный авторитет в научном понимании истории, с позиции антропологического метода упрекал его за «односторонности в понимании принципа экономической обусловленности развития общества. Прямо как Аристотель в своем отношении к Платону: «Платон, ты мне друг, но истина дороже». Лавров и Маркс - это близкие друзья и единомышленники. Маркс начинал свои письма с фразы «Дорогой друг» только к пяти лицам, в число которых входил Лавров.

В заключение не много о себе. Родился 05.09.1939г. в селе Верх - Ануйском Быстроистокского района Алтайского края в крестьянской семье. Там же окончил среднюю школу. Служил в Советской армии. Демобилизовался в должности заместителя командира взвода и командира танка. Во время службы вступил в КПСС. В 1967 г. окончил философский факультет Московского государственного университета. Работал преподавателем на кафедре философии Алтайского государственного сельскохозяйственного университета. В Уральском государственном университете защитил диссертацию на соискание учёной степени кандидата философских наук. Диссертация была написана без научного руководителя и обучения в аспирантуре.

С 1 сентября 1973 г. и до сегодняшнего дня работаю в Алтайском государственном университете. В начале это были кафедра марксизма-ленинизма, а затем кафедра философии и политической экономии. Читал курсы лекции по логике, диалектическому материализму, историческому материализму и истории философии. Мною было положено начало философского образования в университете и формирование кафедры философии. В 1976 г. учреждается кафедра философии и научного коммунизма, заведующим которой очевидно по праву создателя стал я. Кафедра разрасталась, что привело к её разделению в 1982 г. на кафедру философии и научного коммунизма. Научный коммунизм не был сферой моих научных интересов ни по призванию, ни по образованию, но административная воля ректора оказалась сильнее их и я оказываюсь в заведующим кафедрой научного коммунизма.

Скорее всего, так бы и оставался на этой должности ещё долгое время не случись «великая» буржуазная революция. До этой катастрофы прошлое, конечно, тоже было не безоблачным. Встряски следовали одна за другой. Первым потрясением было «разоблачение» культа личности Сталина. Учился в девятом классе и как секретарь школьной комсомольской организации был приглашён на закрытое партийное собрание, на котором зачитали постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий». Для семнадцатилетнего сельского паренька, уже начавшего читать «Капитал» К. Маркса, услышанное поразило, но не вызвало сомнений в коммунистическом идеале. Но юность есть юность: вскоре тёмное ушло. Тем более, что к этому времени страх детского восприятия войны и последовавших затем голодных годов остался в прошлом. На смену пришла романтика освоения целинных земель. Затем начали строить коммунизм, и мало кто сомневался, что через двадцать лет будем жить при коммунизме. Однако, споткнулись и стали совершенствовать «развитой социализм». Затем началась перестройка с целью построения «социализма с человеческим лицом» на основе общечеловеческих ценностей в рамках концепции «нового мышления» М. Горбачёва, а на деле оказалось, что начали строить капитализм.

Что же было делать заведующему кафедрой научного коммунизма, когда погиб мир, в котором родились, стали личностями, значимыми людьми в обществе? Вопрос, как говорят, жизни или смерти. И не только для меня, но и для преподавателей моей кафедры.

Выжили. Кафедра трансформировала в кафедру политологии, что означало по существу создание новой кафедры. В 1994 г. на базе кафедры открывается подготовка специалистов по политологии. Затем организуется отделение политологии, которое в 1999 г. преобразуется в факультет политических наук. Мне было понятно, что дальнейшее развитие факультета было невозможно без открытия новых специальностей. На базе кафедры политологии начинается подготовка студентов по специальности «теология», а затем «документоведения и документационного обеспечения управления». Работать приходилось много. Кроме государственных образовательных стандартов не было ни преподавателей, ни программ, ни учебников. Всё с нуля. Приходилось непосредственно самому заниматься не только организационно-административной работой, но и научнометодической по всем специальностям. Разрабатывается концепция подготовки специалистов с учетом региональных потребностей и формируется преподавательский корпус. В итоге стало образование новых двух кафедр - кафедры теологии и кафедры документоведения и документационного обеспечения управления. Конечно, без систематической связи с центральными структурами в Москве и работы в них вряд ли было возможно справиться с таким объёмом работ и одновременно человеку из сибирской периферии находиться на уровне постоянно меняющихся требований и бесконечных модернизационных новаций центра. Был членом президиума двух республиканских Учебно-методических объединений (УМО) - УМО по философии, политологии, религоведению и УМО по теологии, а так же членом УМО по документоведению и документационному обеспечению управления. Принимал непосредственное участие в разработке Федеральных государственных образовательных стандартов по политологии и теологии.

Так ли это всё? Не преувеличиваю ли я свои дела? Может быть, и нет. Первый ректор нашего университета Неверов В. И. в своих мемуарах напишет: «созданный факультет политических наук - его детище».

В настоящее время являюсь профессором кафедры политологии. Читаю курсы по направлению бакалавриата и специа- литета: История политических учений Древнего мира; история политических учений Средних веков; История зарубежных политических учений XVII - XVIII веков; История политических учений в России XI - первой четверти XIX веков; Профессиональная модель политолога. В магистратуре соответственно - Методологию политических наук и Современные концепции философии науки.

Областью моих научных интересов являются история политической мысли в России и история философии. Опубликовано более 90 работ. Руковожу подготовкой аспирантов. Под моим руководством подготовлено и защищено 5 кандидатских диссертаций. Соавтор и соруководитель проекта «Евразийство: теоретический потенциал и практическое приложение», в рамках которого в период с 2001 по 2014 гг. было проведено 7-мь Всероссийских научно-практических конференций (с международным участием). Автор проекта «История и теория политической науки», по результатам которого издано 6-ть выпусков сборника научных работ молодых ученых «История и теория политической науки». Под моей редакцией так же издаётся непериодический сборник научных и учебно-методических статей «Вопросы политологии».

<< | >>
Источник: Баркалов В.Я.. Социальная философия П. Л. Лаврова. 2013

Еще по теме ОТ АВТОРА:

  1. Автор:
  2. От автора
  3. Как увидеть автора в тексте художественного стиля?
  4. Авторы
  5. ОТ АВТОРА
  6. ОТ АВТОРА
  7. От автора
  8. ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ АВТОРА
  9. Примечания автора
  10. Предисловие автора
  11. Сведения об авторах:
  12. Від автора
  13. От издательства Об авторе
  14. Общепризнанные институциональные авторы