<<
>>

ЛЕКЦИЯ 2. Православная концепция власти патриарха Никона

Царь Алексей Михайлович занимался проблемами не только светского характера, но и церковными. B данный период церковь не была подчинена государству, поэтому не существовало органа, полностью осуществлявшего управление ею, каким в свое время станет Синод при Петре Великом.

Ho принцип вмешательства светской власти в дела духовные при Алексее проявлялся явно и был закреплен в Соборном Уложении.

Соборное Уложение ущемило церковь в политико-юридическом отношении. Статья 42 главы XVII о вотчинах пресекала рост церковного землевладения. Статья 1 главы XIII закрепила учреждение Монастырского приказа — светского органа, предназначенного для разбора гражданских и наименее важных уголовных дел в отношении духовных лиц всех рангов, вплоть до митрополитов, и их людей и крестьян. B ведение Монастырского приказа передавались все церковные и монастырские земли. B целом создание приказа ознаменовало усиление государственного контроля над церковью. Уложение явилось первым светским кодексом, в котором были подробно разработаны, определены и поставлены на первое место составы преступных деяний против религии.

Усиление вмешательства в дела церкви вызвало в церковной среде оппозицию абсолютистским тенденциям. Имея большие земельные богатства, широкий иммунитет, административные и судебные привилегии, православная церковь не хотела отказаться от огромного влияния на ход государственных дел, которое она приобрела в Смутное время и в первые годы царствования Романовых. Протест русской церкви в лице патриарха Никона идейно оформился в православную концепцию власти.

Никон (1605—1681) был родом из Нижегородского уезда, сыном мордовского крестьянина. B 19 лет стал священником в своем селе. B 1635 году ушел в Соловецкий монастырь и постригся в монахи. B 1646 году Никон стал архимандритом Новоспасского монастыря в Москве и Новгородским митрополитом, примкнул здесь к влиятельному Кружку ревнителей благочестия.

Это был блестящий проповедник, жесткий и властный администратор, рачительный и прижимистый вотчинник, вкрадчивый придворный. Круг интересов Никона не замыкался в чисто религиозной области. Мирские дела увлекали этого честолюбивого человека не в меньшей степени. Облеченный B 1652 году в сан патриарха, он единолично решал многие вопросы внутренней и внешней политики правительства. Карьере Никона содействовал царь Алексей Михайлович.

Избрание Никона патриархом и речь, произнесенная им по этому поводу в Успенском соборе, — первая попытка Никона отстоять права духовной власти. Он несколько раз отказывал царю в принятии сана под предлогом своей якобы неразумности, неспособности пасти Христово стадо. Тогда царь, по его собственному свидетельству, “приклонишися к земли и припадаше со всем народом, со слезами молиша нас, яко да будем начало пастырем”.

Наконец, Никон уступил мольбам царя и народа стать патриархом, но только при известных условиях. Он обратился к царю, боярам, духовенству и всему народу с речью, в которой заявил, что мы, русские, “святое Евангелие и вещания святых апостолов и святых отцов, и всех вселенских семи соборов святых отцов правила, и царския законы, и церковные догматы от православных греческих церквей и святых вселенских патриархов приняли, почему и называемся христианами”. Ho на деле мы не исполняем ни заповедей евангельских, ни правил апостолов и святых отцов, ни законов благочестивых греческих царей. Поэтому, говорил Никон, если хотите, чтобы я был у вас патриархом, “то дадите слово ваше и сотворите обет во святой соборной и апостольской церкви пред Господом и Спасителем нашим Иисусом Христом, и пред святым Евангелием, и пред пречистою Богородицею, и пред святыми его ангелами, и пред всеми святыми: держать будете евангельские Христовы догматы, и правила святых апостолов и святых отцов, и благочестивых царей законы сохраните. Аще обещаете неложно и нас послушати во всем, яко начальника и пастыря и отца краснейшего, елико вам возвещать буду о догматах Божиих и о правилах, и сего ради, по желанию и прошению вашему, не могу отрекатися от великого архиерейства”.

Эта необычная речь Никона, по его словам, “усердно и с любовью” принята была всем миром, и царь со всем собором “пред святым Евангелием и пред святыми и многочудесными иконами вся, елика глаголахом, обещая сохранити непреложно”, И только после этого Никон окончательно выразил согласие быть патриархом Московским и всея Руси.

Bo всей этой процедуре публичной клятвы “послушати во всем” нового патриарха сквозила особая цель: реформировать отношение светской власти к духовной так, чтобы в лице главным образом патриарха освободить духовную власть от подчинения власти светской, поставить власть патриарха во всех духовных делах независимо от подавляющей ее царской власти, сделать ее автономной и даже больше — поставить ее выше царской власти во всех церковных делах. Вот, собственно, почему при своем избрании на патриаршество Никон и требовал, чтобы царь, бояре и весь народ дали ему публичную торжественную клятву, что они будут соблюдать все заповеди Божии и по всем делам веры и церкви будут слушать его, Никона, “яко начальника и пастыря и отца краснейшего”.

Кстати, замысел Никона проявился еще до его патриаршества, когда он был новгородским митрополитом. Это сказалось в факте перенесения Никоном моЩей митрополита Филиппа, замученного царем Грозным, из Соловецкого монастыря в Москву, причем он хотел заставить светскую власть публично и всенародно покаяться в гонениях, которые она нанесла власти духовной. Это как нельзя более подтверждается характером молебной царской грамоты к мощам Филиппа, в которой царь желает пришествия святителя в Москву, “чтобы разрешить согрешение прадеда нашего, царя и великого князя Иоанна, совершенное против тебя нерассудно завистью и несдержанною яростью”.

Став патриархом, Никон активно участвовал в решении государственных дел, склоняя царя к прекращению войны с Польшей и выступая за соперничество со Швецией в Прибалтике. Неудача в борьбе за выход к морю была поставлена патриарху в вину, что привело к острому конфликту царя и Никона. B основе конфликта лежали абсолютистские притязания Алексея Михайловича.

6 июля 1658 года в Москве принимали грузинского царевича Теймураза. Ha подобных приемах присутствие патриарха считалось обязательным и в силу исконных обычаев Русского государства, и из надлежащего почтения к церкви и ее архипастырю. Ho в этот раз Никона не пригласили. Это было неслыханным оскорблением, первым признаком того, что царская власть дошла до такого состояния, когда кажется, что в государственных делах можно обойтись и без церкви. При торжественном въезде царевича в Кремль князь Б. Хитрово грубо оскорбил патриаршего боярина князя Д. Мещерского (дважды ударил по голове). Никон незамедлительно написал царю требование о наказании виновного. Царь письменно ответил, что разберется позже. Никон вторично написал, чтобы разобрался сейчас. Царь передал, что лично увидится с Никоном. Ho видеться не изволил.

8 июля был праздник Казанской иконы Божьей Матери, на котором прежде царь всегда присутствовал при патриаршем служении со всем своим синклитом. По обычаю, от патриарха ходили приглашать царя к вечерне, потом к утрене, потом к литургии. Ho царь не пришел.

10 июля, в праздник Ризы Господней, также ждали царя в Успенском соборе, где он всегда молился в этот день в прежние годы. Ero пригласили к вечерне, потом к утрене. Царь не пришел. После утрени к патриарху явился от царя князь Юрий Ромодановский и сказал: “Царское величество на тебя гневен, потому и к заутрени не пришел и не велел ждать его к литургии”. Затем князь прибавил от имени государя: “Ты пренебрег царское величество и пишешься великим государем, а у нас один великий государь — царь”, он “повелел... чтоб впредь ты не писался и не назывался великим государем, и почитать тебя впредь не будет”.

B таких обстоятельствах Никон принял решение оставить кафедру и уехать из Москвы, обратившись к народу со своим словом. Он сказал, что царь гневен на него, так что даже не приходит “в собрание церковное”. Это, очевидно, происходит от того, что он, Никон, является недостойным патриархом, не сумел пасти свою паству как подобает, и потому он решил уйти от управления церковью.

“От сего времени не буду вам патриархом”, — заключил Никон.

Подробно причины своего ухода Никон идейно обосновал в огромном труде “Возражение или разорение смиренного Никона, Божией милостию Патриарха, против вопросов боярина Симеона Стрешнева, еже написа Газскому митрополиту Паисию Лигариду и на ответы Паисеевы”. Вот что он писал: “Царь при избрании нас на патриаршество дал клятвенное обещание перед Богом и всеми святыми хранить непреложно заповеди Евангелия, святых апостолов и святых отцов, и пока пребывал в своем обещании, повинуясь Святой Церкви, мы терпели. A когда царь изменил своему обещанию и на нас положил гнев неправедно, мы 10 июля, совершив во Святой Церкви божественную литургию и засвидетельствовав перед Богом и всеми святыми о напрасном государевом гневе, вышли, по заповеди евангельской, из града Москвы, отрясли прах от ног наших и тогда же письменно известили царя, что уходим ради его неправедного гнева и что он даст за все ответ перед Богом. Кто же укорит меня, что поступил вопреки воле Божией и не по. правде, и какое тут отречение?” Далее в этом же труде, возражая на 17-й вопрос, где говорилось, что святители могут покидать на время свои престолы только ввиду военного нападения, патриарх пишет: “Не больше ли войны — гнев царский? Из Москвы я отошел не без ведома царева: царь знал, что гневается на меня без правды. И от него приходили ко мне... и я им говорил, что иду из Москвы от немилосердия государя, пусть ему будет просторнее без меня, а то, гневаясь на меня, он не ходит в церковь, не исполняет своих обещаний, данных при нашем избрании на Патриаршество, отнял себе суд церковный, велел судить нас самих и всех архиереев и духовный чин приказным людям”.

B вопросах Стрешнева к Паисию Лигариду центральной была проблема взаимоотношения церковной и царской власти вообще и в церковных делах в особенности (вопросы 24, 25). Следует заметить, что Стрешнев здесь явился выразителем идей и настроений правящего сословия России. Он стремился не только угодить царю, но вполне искренне высказывал сложившиеся представления своего класса.

B ответах Паисия Лигарида отчетливо видно также не только подобострастие к русскому самодержцу — “милостынедаятелю”, но и выражение цезарепапистских взглядов определенной части византийской иерархии времен упадка империи. Никон же в своих возражениях выступает не только от себя. Он как бы представляет древних греческих святителей, русские православные традиции. B этой полемике получал очередное решение очень древний спор об образе сочетания власти мирской (царской) и власти духовной (церковной) в православном государстве.

Основные идеи противников Никона сводились к следующему:

1. “Самое главное радение царя — это радение о Церкви, потому что никогда не укрепятся дела царские, пока не укрепятся дела матери его — Церкви” (П. Лигарид). Это утверждение настолько соответствовало взглядам самого Алексея Михайловича, что он почти в точности повторил его как свою собственную мысль в письме к Антиохийскому патриарху,

2. Православный царь “поручает” патриарху “досматривать всякие судьбы Церковные” и “дарует” ему различные привилегии, какие даровал Константин Великий папе Сильвестру (С. Стрешнев). Ho эти привилегии патриарх должен принимать “с осторожностью”, чтобы они не “надмили" его. Царь может отобрать данные патриарху “привилегии”, если тот окажется неблагодарным (П. Лигарид).

3. Царь имеет право через поставленных на то чиновников судить по мирским делам все духовенство (С. Стрешнев).

4. Царь “может ставить архимандритов и всякие церковные власти — это одна из царских привилегий, и у всех народов обычай — царю раздавать должности, для чего и орел царский пишется двуглавым, расширяющим достоинство царя — духовное и мирское” (П. Лигарид).

Патриарх Никон, опровергая эти положения, высказывал следующие идеи:

1. Радение о церкви и управление ее делами не принадлежат царю. B числе чинов церкви, которые дал ей Бог, нет царя. “... Царю дано устроять только то, что на земле, большей власти он не имеет. A престол священства на небеси: что связывает священник на земле, то связывается на небеси. Он стоит между Богом и людьми и от Бога низводит нам милости, а от нас возводит к Богу молитвы и примиряет нас с Богом. Поэтому и цари помазуются священническою рукою, а не священники — царскою, и благословляют самую главу царскую... меньший от большего благословляется. Глава Церкви — Христос, а царь не есть и не может быть главою Церкви, но только одним из ее членов, потому и не может действовать в Церкви”. “Священство преболе царства есть”, т.е. сан священства в церкви выше сана царского.

2. Царь не может “поручать” патриарху управлять церковью, ибо “не от царей приемлется начало священства, но от священства на царство помазуются”, и в этом отношении “священство гораздо больше царства”. Определенные права церкви в государстве установлены со времен Константина благочестивыми царями греческими, а у нас на Руси подтверждены и дополнены церковным законодательством святого Владимира, грамотами великих князей и царей. Царь, не совершая смертного греха, не может отбирать или упразднять эти привилегии.

3. Царь не имеет права через своих чиновников судить священное сословие. Такого правила нет в святых канонах. Царь не может также поставлять епископов и других священных лиц.

4. По мнению Никона, есть две крайности во взглядах на царский и архиерейский сан. Иные думают, что царь выше и важнее, поскольку царская власть исходит от Бога и не царь платит подати архиерею, но архиерей — царю, царь ограждает и защищает мечом своим все государство, творит суд и расправу, чего архиереям не дозволено. Другие, напротив, полагают, что архиерей выше царя, так как власти архиерейской поручил Бог ключи царства небесного и дал силу вязать и решать на земле, т.е. обладать духовной властью, тогда как царь обладает только властью мирской и “вещами временными”.

Обе крайности, однако, должны найти примирение, по словам Никона, в следующем решении. “Солнце светит днем, как архиерей душам. A меньшее светило — месяц, заимствующий свет от солнца, светит ночью, т.е. для тела; так и царь приемлет помазание и венчание (на царство) от архиереев, по принятии которых становится уже совершенным светилом”. Такова разница между этими двумя лицами во всем христианстве. “Архиерейская власть во дни, то есть над душами, а царская — в вещах мира сего’ѴЦарский меч должен быть готов на врагов веры православной. Оборонять и защищать духовенство от всякой неправды и насилия обязаны мирские власти. “Мирские нуждаются в духовных для душевного спасения, духовные в мирских — для обороны”. B этом отношении “царь и архиерей не выше один другого, но каждый имеет власть от Бога. B вещах же духовных архиерей великий выше царя, и каждый человек православный должен быть в послушании патриарху, как отцу в вере православной, ибо ему вверена.православная церковь”. Вот в этой, чисто духовной области ‘священство преболе царства есть”.

Bo взглядах Никона, таким образом, ясная православная позиция, совершенно чуждая каких-либо теократических притязаний, основанная на здравом христианском представлении об устройстве мира и человеческого существа, где духовное и мирское находятся в неразрывном единстве и гармонии при главенстве духовного начала, которое, однако, не означает лишения мирского должной самостоятельности и значимости в Боге — Творце всего. Профессор M.B. Зызы- кин метко обозначил такую позицию как “свято-отеческо-русскую”.

Говоря о превосходстве священного сана над саном царским, Никон отнюдь не толкует это в том смысле, что царь при решении дел должен подчиняться архиерею, что государственная власть есть как бы орудие в руках церкви. Никон категорически настаивает только на том, что в делах церковных священство преболе царства”. B царстве же земном, “вещах временных” царь имеет от Бога всю полноту власти действовать на благо страны и веры, как подобает государю, со всей ответственной самостоятельностью. Переворачивать такой богоустановленный порядок вещей и возносить царскую власть над властью церковной в делах церковных — значит подрывать и опрокидывать коренные устои естественной жизни общества, обрекать на погибель саму же царскую власть.

Более того, царства процветают и твердо стоят только до тех пор, пока в них почитается священство. Если же оно перестает почитаться, с государствами происходят страшные катастрофы, и, в конце концов, если государство не исправится в этом отношении, оно окончательно погибает, как это показывает пример Византии, как этому учит и наша собственная история, когда у нас низвергли патриарха Иова и еще при его жизни незаконно поставили нового патриарха Гермогена, вследствие чего наступило у нас страшное Смутное время, едва окончательно не сгубившее Московское государство. Это произошло потому, что, по мнению Никона, все христианство, вся Христова церковь заключается, собственно, в высокочтимом и всеми, особенно царством, ублажаемом архиерей- стве и по преимуществу в патриархе — отце и начальнике самого духовенства, так как патриарх есть живой и одушевленный образ Христа.

Само собою разумеется, что так высоко самим Богом поставленное священство, а тем более его глава — патриарх никак не могут быть подчинены царству, а только, Богу и его законам. Эти законы святы, неизменны, вечны, обязательны для всех и вовсе не зависят от царств, а потому переделывать, изменять в чем-либо, нарушать их и отступать от них государство не может, оно должно им и их представителю и охранителю — патриарху подчиняться безусловно, так как противление им есть противление воле небес, великое нечестие, величайшее зло, влекущее за собою гибель государства. Патриарх как высший представитель и охранитель всякого святого, не только в церкви, но и в государстве, есть поэтому обязательный контролер и всей государственной жизни. Любое нарушение божественных законов или уклонение от них должно вызывать со стороны патриарха обличения, даже если они будут направлены против самого царя. Так поступать патриарх должен не только в интересах церкви, но и интересах царя и государства. Никон в своем “Возражении”, как и во всей своей борьбе, выступает и как пламенный исповедник должной самостоятельности церкви, и как защитник правильно понятых интересов государства.

Особое внимание было уделено Никоном в этом труде Соборному Уложению 1649 года в части церковных дел. Патриарх напомнил о том, что царь приказал главному составителю Уложения князю Одоевскому и его помощникам — князьям Прозоровскому и Волконскому и дьякам Леонтьеву и Гри-

боедову написать “статьи из правил святых апостолов и святых отцов, из градских законов греческих царей и из разных узаконений прежних русских царей и великих князей” и на этом основании составить новый свод законов России — Уложение. Ho составители не исполнили приказа. “Князь Никита Иванович Одоевский — человек прегордый, — писал Никон, — страха Божия в сердце не имеет, правил апостольских и отеческих никогда не читал и не разумеет, и враг всякой истины; а товарищи его люди простые, Божественного Писания несведущие, дьяки же — это заведомые враги Божии и дневные разбойники, без всякой пощады губящие людей Божиих”. “Князь Одоевский со товарищи все солгал, ничего не выписал из правил святых апостолов и святых отцов и из законов греческих царей, но написал все новое, чуждое Православия”.

Никон назвал Уложение “беззаконной книгой”, “проклятым законоположением”, а вошедшие в него законы — “бесовскими, поставленными по совету антихриста”. Он призывал духовенство не признавать мирской суд, открыто “поплевать и проклясть веления их и законы”. Обвиняя царя во вмешательстве в духовные дела и в ограблении церкви, он писал Константинопольскому патриарху: “Ныне бывает все царским хотением... егда повелит царь быть собору, тогда бывает, и кого велит избрати и поставити архиереем — избирают и поставляют; и кого велит судити и обсуждати, и они судят, и обсуждают, и отлучают”. Никон категорически отрицает вмешательство царя в цела церкви, считает незаконным светский суд над духовенством.

Состояние дел в православной России наводит Никона на тревожные мысли: “Не пришло ли ныне отступление от Святого Евангелия и от предания святых апостолов и святых отцов? He явился ли человек греха, сын погибели?.. Какой же больше погибели, когда, оставив закон и заповеди Божии, предпочли предания человеческие, то есть Уложенную книгу, полную горести и лести? Антихрист приготовит и иных многих, как тебя, списатель лжи, и тебе подобных (это в адрес Одоевского. — H.A.). Он сядет во храме Божием не в одном Иерусалиме, но повсюду в церквах, то есть примет власть над всеми церквами и церковными пастырями, на которых ты, отступник, по действу сатаны написал суд творить простым людям...”

B своем “Возражении” патриарх Никон доходит до самых гневных обличений Алексея Михайловича. “Царь... не исполнил ни в чем своих обетов перед Богом, — писал он, — почему недостоин входить в церковь и должен всю жизнь свою каяться, а сподобиться святого причастия может только перед своею смертью. Он клятвоотступник и трижды нарушил свои обеты, заданные при крещении его, при помазании на царство и при избрании (Никона. — H.A.) на патриарший престол”. Таким образом, Никон публично заявил о том, что законодательство о церкви является уже не христианским, русский царь преступен и подлежит церковному наказанию и что в России началась апоста- сия — отступление власти от Бога и Евангелия. C таким выводом патриарха Никона вполне согласны и английский исследователь этой темы Пальмер, и профессор Зызыкин.

Угрожающие признаки такого отступления особенно проявились в неудачной попытке Алексея Михайловича самостоятельно решить вопрос о новом патриархе и о судьбе Никона. B 1660 году по царской инициативе был созван Поместный Собор русской церкви для выборов нового патриарха. Никона не пригласили, а лишь поставили в известность об этом и попросили “благословения” на выборы нового главы церкви. Патриарх ответил, что хотя он добровольно оставил правление и давно изъявил согласие на избрание другого патриарха, но это избрание должно состояться с его, Никона, участием. Он возглавит хиротонию, простится со всеми, освободит архиереев от клятвы присяги не желать иного патриарха, кроме него. “А на то, чтобы избрать нового патриарха без меня, я не благословляю”, — заявил он. Тогда по указанию царя Собор занялся вопросом о судьбе самого Никона. При этом патриарха и на сей раз не только не пригласили, но даже не предложили представить объяснения, почему он оставил правление; ограничились только сбором “сказок” о том, что он ушел от дел “самовольно”, о чем и заявил сам 10 июля 1658 г.

Благодаря усилиям объективно настроенных архиереев и духовенства во главе с иеромонахом Епифанием Славинецким, очень убедительно выступавшим против низложения Никона, Собор не вынес никакого осуждения патриарху. Ничего другого, кроме общих канонических рекомендаций о выборах нового патриарха на место ушедшего, Собор выработать не мог. Без участия живого, не осужденного главы церкви, каковым продолжал оставаться Никон, Собор вообще не имел законной силы.

Между тем события развивались в сторону все большего обострения внутренней обстановки в стране. Уход Никона от правления, естественно, оживил его давних противников в церковной реформе. Царь вместо того, чтобы проявить последовательность и твердость в отношении к этим людям, решил заигрывать с ними, надеясь, может быть, что, примирив их с собою как с противником Никона, он сделает их и единомышленниками. B свою очередь и сторонники старых обрядов старались заручиться расположением Алексея Михайловича, утверждая безусловный приоритет царской власти во всех церковных делах.

B Сибирь в 1660 году была послана грамота с разрешением Аввакуму вернуться в Москву. B 1663 году он прибыл в столицу. Деятельность сторонников старых обрядов настолько оживилась, что к ним стали примыкать значительные народные массы. 21 декабря 1662 года Алексей Михайлович в указе об обращении По делу Никона к четырем Вселенским патриархам вынужден был признать, что “ныне в народе многое размышление и соблазн, а в иных местах и расколы”. При этом царь прямо связывал это явление с тем, что Никон ушел от правления церковью, “нерадит о ея вдовстве" и не исправляет “несогласия церковного пения и службы литургии и иных церковных вин (дел)”. Это было первым официальным свидетельством о начинающемся расколе в русской церкви. Церковный раскол, таким образом, явился прямым результатом распри царской и церковной властей и начался вслед за нею, хотя некоторые идейные основы его сложились ранее у противников обрядовых исправлений Никона.

B 1666 году взгляды Никона были осуждены церковным собором. Ho его юридические идеи не раз возрождались в выступлениях иерархов церкви. Так, будущий патриарх Новгородский митрополит Иоаким в 1672 году говорил в своем поучении пастве, что “духовный начальник много важнее светского , что духовная власть так отличается от светской и настолько выше ее, как душа отличается от тела, и настолько она выше его, как небо от земли.

<< | >>
Источник: Азаркин H.M.. История юридической мысли России: Kypc лекций. 1999

Еще по теме ЛЕКЦИЯ 2. Православная концепция власти патриарха Никона:

  1. Патриарх Никон и раскол в Русской православной церкви.
  2. ИЗБРАНИЕ НИКОНА ПАТРИАРХОМ И ФАКТИЧЕСКОЕ НАЧАЛО РАСКОЛА
  3. ОСНОВЫ СОЦИАЛЬНОЙ КОНЦЕПЦИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
  4. Концепция православного самодержавия в мировоззрении Ивана Грозного
  5. Самодержавие должно опираться на православные идеалы, а русский царь должен быть православным.
  6. Лекция 1. Власть и ее виды. Государственная власть
  7. Концепция разделения властей.
  8. 2.6. Концепция дисциплинарной власти М. Фуко
  9. ЛЕКЦИЯ 1. Концепция русского легитимизма H.M. Карамзина
  10. 2. История политической власти, ее социально-философских концепций
  11. § 3. Модернизация концепции разделения властей в эпоху Великих Западныхреволюций
  12. § 2. Рациональный характер концепции разделения властей в реформаторско-просветительскую эпоху
  13. «Государство происходит из семьи, является результатом ее разрастания и трансформации. Государственная власть есть продолжение отцовской власти, отношения между государством и подданными аналогичны отношениям в семье между родителями и детьми». Как называется данная концепция происхождения государства?
  14. ЛЕКЦИЯ 4 ВОЛЯ K ВЛАСТИ: ОСВОБОЖДЕНИЕ OT ОДИНОЧЕСТВА ПРЕДЕЛЬНОГО БЫТИЯ И ЕГО ОБНОВЛЕНИЕ
  15. 2.2. О православной антропологии