<<
>>

«Проблема Чечни с самого начала была проблемой национально-государственной воли

Данное рассуждение, на мой взгляд, применимо к любой проблеме, и особенно, как было рассмотрено выше — к борьбе с терроризмом. Как абсолютно справедливо заметила в своей книге H.A.

Нарочницкая:

. Именно ее отсутствие, а не военная бесперспективность мешало безоговорочно утвердить суверенитет и территориальную целостность России, когда это еще не было co- пряжено с тяжелыми потерями и полномасштабной войной. Раз за разом именно ее провал сдавал достигнутые позиции и обессмысливал жертвы, понесенные солдатами, проливавшими кровь за неделимость Отечества, но ошельмованными антиармейской пропагандой, немыслимой ни в одной стране со здоровым национальным духом. ...Подобное отсутствие воли было сигналом и для других процессов на западных границах России и ее традиционного ареала влияния — такая Россия не могла воспрепятствовать продвижению HATO на Восток»[559].

Ha мой взгляд, вполне адекватными представляются причины отрицательного восприятия частью интеллигенции советского «тоталитаризма», которые назвала H.A.

Нарочницкая. Она справедливо отмечала, что «предмет яростного отторжения ... — не грехи России, за которые она оплевана собственными либералами куда больше, чем чужестранцами, а ее идеалы, не ее падения, но ее свершения»[560].

По мнению известного историка и политолога, именно качества «великорусского держиморды» вызывают наиболее острую критику деятельности Сталина со стороны его противников и западных авторов: «На уровне партийно-государственной идеологии намечалась известная эволюция от евроцентричности большевизма — ленинизма к антизападничеству, вернее, “исторической самодостаточности” при сталинизме. Пора признать, что пафос ненависти к “сталинщине” у внутренних западников и в существующих на Западе клише проистекает из этого водораздела, а не из терроризма сталинского времени, который ничем не отличался отленинского.

Ho Ленин был западником, а большевизм — формой отторжения не только русского, но и всего российского. ...Сталинизм же, будучи также отторжением русского и православного, явил некую попытку инкорпорации “российского великодержавного ” »[561].

Полагаю, что следует признать вполне справедливыми и следующие оценки известного ученого-политолога.

Первое. «Либерализм и марксизм меняют местами индивидуума и государство в иерархии, сохраняя противопоставление этих категорий»[562]. Имеется в виду, конечно, радикальный либерализм.

И второе. «Диссидентство и его дух были формой отторжения русского исторического и духовного опыта»[563].

Таким образом, считает H.A. Нарочницкая, «главный аспект холодной войны, не понятый ни либеральной частью русской эмиграции, ни ортодоксальными коммунистами: борьба не с коммунизмом, а борьба с «русским империализмом», причем на самой территории исторического государства Российского»[564]. Замечу, что за многие годы до «холодной войны» часть русской эмиграции это все же поняла. Свидетельство тому — сборник «Смена вех», мнения авторов которого процитированы выше.

B свете сказанного совершенно логично выглядит следующий вывод H.A. Нарочницкой: «Уничтожение российского великодержавия во всех его духовных и геополитических определениях, устранение равновеликой всему совокупному Западу материальной силы и русской, всегда самостоятельной исторической личности с собственным поиском универсального смысла вселенского бытия — вот главное содержание нашей эпохи. Под видом прощания с тоталитаризмом сокрушена не советская — русская история. ...25 млн. русских, не сходя ни шагу со своей исторической земли, оказались за пределами Отечества под разными чужими государственными флагами. Русский народ — основатель и стержень российской государственности — был насильственно расчленен»[565].

Очень откровенно по поводу распада CCCP высказался бывший советник президента США по национальной безопасности Збигнев Бжезинский.

По его мнению, «в геополитическом плане еще более значительным событием явился развал многовековой, с центром правлениявМоскве,великойРоссийскойдержавы. ...КрахСоветского Союза вызвал колоссальное геополитическое замешательство. B течение 14дней россияне, которые вообще-тодаже меньше были осведомлены, чем внешний мир, о приближающемся распаде Советского Союза (важное замечание Бжезинского! — В.Б.), неожиданно для себя обнаружили, что они более не являются хозяевами трансконтинентальной империи, а границы других республик с Россией стали теми, какими они были с Кавказом в начале 1800-хгодов, со СреднейАзией — в середине 1800-х и, что намного более драматично и болезненно, с Западом — приблизительно в 1600 году, сразу же после царствования Ивана Грозного. Потеря Кавказа способствовала появлению стратегических опасений относительно возобновления влияния Турции; потеря Средней Азии породила чувство утраты значительных энергетических и минеральных ресурсов, равно как и чувство тревоги в связи с потенциальной мусульманской проблемой; независимость Украины бросила вызов притязаниям России на божественное предназначение быть знаменосцем всего панславянского сообщества.

Пространство, веками принадлежавшее царской империи и в течение трех четвертей века Советскому Союзу под главенством русских, теперь заполнено дюжиной государств, большинство из которых (кроме России) едва ли готовы к обретению подлинного суверенитета... Kpax Российской империи создал вакуум силы в самом центре Евразии»[566].

После всего вышеизложенного, на мой взгляд, следует перейти K рассмотрению воззрений Сталина на роль вооруженных сил в государстве. Ho сначала необходимо подчеркнуть то обстоятельство, что Сталин рассматривал государство прежде всего как определенную систему, все части которой должны функционировать согласованно, иначе под угрозой окажется работа системы в целом. Следует признать, что определенный здравый смысл в подобном системном подходе существует.

Квинтэссенция взглядов Сталина на роль вооруженных сил выражена в следующей цитате.

«История учит, что когда об армии нет должной заботы и ей не оказывается моральная поддержка, появляется новая мораль, разлагающая армию. K военным начинают относиться пренебрежительно, что всегда приводит такую страну и такой народ к катастрофе. Армия должна пользоваться исключительной заботой и любовью народа и правительства — в этом величайшая моральная сила армии. Армию нужно лелеять. B этом залог успеха, в этом залог победы»[567].

Истоки взглядов Сталина, полагаю, следует искать на страницах различных работ Макиавелли. Например, в «Государе» он писал: «Власть государя должна покоиться на крепкой основе, иначе она рухнет. Основой же власти во всех государствах ...служат хорошие законы и хорошее войско. Ho хороших законов не бывает там, где нет хорошего войска, и наоборот, где есть хорошее войско, там хороши и законы»[568]. Макиавелли отмечал, что без собственных вооруженных сил «государство непрочно — более того, оно всецело зависит от прихотей фортуны»[569].

Представляется интересным проследить эволюцию взглядов Сталина на роль вооруженных сил до и после прихода большевиков к власти.

Выше я уже упоминал, что до революции Ленин и Сталин были яростными противниками укрепления дисциплины в войсках и выступали за отмену репрессий.

Вот что писал Сталин в начале октября 1917 года: «Их {контрреволюции — В.Б.) цели “просты и ясны”: “поднятие боеспособности армии” и “оздоровление тыла” для “спасения России”»[570]. Далее он приводит выдержку из записки генерала Корнилова: «Никакие меры по восстановлению боеспособности армии не дадут желаемого результата, пока армия будет получать из тыла укомплектования в виде банды распущенных, необученных, распропагандированных солдат»[571].

И вслед за этим Сталин возмущается, что «по мнению Корнилова, “для достижения целей войны” ...необходимо иметь три армии: “в окопах, в тылу — рабочую и железнодорожную”. Иначе говоря: “необходимо” распространить военную “дисциплину” со всеми ее последствиями на заводы, работающие на оборону, и на железные дороги, т.е.

“необходимо” ихмилитаризовать. ...Смертная казнь на фронте, смертная казнь в тылу, милитаризация заводов и железных дорог, превращение страны в “военный” лагерь и, как венец всего, военная диктатура под председательством Корнилова, — вот, оказывается, какие цели преследовала компания заговорщиков»[572].

«Рабочие и солдаты должны помнить, — патетически восклицает Сталин, — что “поднятие боеспособности армии” и “оздоровление тыла” означают смертную казнь в тылу и на фронте»[573]. A между тем и «поднятие боеспособности», и «оздоровление тыла» уже не за горами... Напомню, что до октябрьского переворота оставались считанные дни.

Через год — в октябре 1918-го — слово «дисциплина» Сталин будет произносить уже без иронии и ёрничанья. «Сила нашей армии в ее сознательности и дисциплине. Сознательность и пролетарская дисциплина — одна из причин нашего успеха на Южном фронте»[574].

B том же октябре 1918 года Сталин заявил в беседе с корреспондентом «Правды»: «Жажда порядка и дисциплины среди красноармейцев доходитдо того, что нередко они сами наказывают своих «непослушных» и малодисциплинированныхтоварищей. ...Важное значение имеет появление целого кадра красных офицеров из бывших солдат, получивших боевое крещение в ряде сражений. Эти красные офицеры составляют основной цемент нашей армии, скрепляющий ее в единый дисциплинированный организм»[575].

A спустя несколько месяцев Сталин в отчете о причинах падения Перми в декабре 1918 года фактически полностью встанет на точку зрения Корнилова, которую тот высказывал в 1917 году до октябрьского переворота и которую Сталин так ожесточенно критиковал...

Так, Сталин писал: «Довольствование армии было случайное и необеспеченное (в самую трудную минуту стремительного натиска на 29-ю дивизию части этой дивизии пять суток отбивались буквально без хлеба и прочих продуктов продовольствия)»[576]. A вот его претензии к качеству личного состава.

Иронии, замечу, уже нет и в помине: «Первое же знакомство с бригадой показало, что она не имеет ничего общего с Красной Армией (явно контрреволюционное настроение, озлобленность против Советской власти, наличность внутри бригады сплоченной группы кулацких элементов, угрозы «сдать Вятку» и прочее). Кроме того, бригада в боевом отношении не подготовлена (не умеет стрелять, обоз у нее летний), командиры не знают своих полков, политическая работа мизерная»[577].

A вот мнение Сталина по поводу вооруженных сил, высказанное в марте 1919 года на VIII съезде РКП(б).

«Полгода назад у нас была новая армия, после развала старой, царской, — добровольческая, плохо организованная армия, с коллективным управлением, не всегда подчинявшаяся приказам. ...Ввиду отсутствия дисциплины в этой добровольческой армии, ввиду того, что приказы не всегда исполнялись, ввиду дезорганизации в управлении армии, мы терпели поражения, сдали противнику Казань, а с юга успешно наступал Краснов... Факты говорят, что добровольческая армия не выдерживает критики (выделено мной — В.Б.), что мы не сумеем оборонять нашу Республику, если не создадим другой армии, армии регулярной, проникнутой духом дисциплины...»[578].

Из приведенных цитат вполне очевидно, что за короткое время большевики кардинально изменили свои взгляды по военному вопросу. Утопических проектов, вроде «всеобщего вооружения» народа и выборности командного состава, уже нет и в помине. Только то, что дает хороший практический результат, только то, что работает в реальной политической ситуации.

Системный подход к созданию устойчивого государства отчетливо проявляется и в отношении Сталина к культуре.

Для Сталина культура — это, прежде всего, важнейшая составляющая идеологии, которая является в обществе господствующей. Культура, таким образом, является сугубо классовой и служит интересам властной элиты (господствующего класса). Следовательно, убежден Сталин, «нет искусства ради искусства, нет и не может быть каких-то «свободных», независимых от общества, как бы стоящих над этим обществом художников, писателей, поэтов, драматургов, режиссеров, журналистов. Они просто никому не нужны. Да таких людей и не существует, не может существовать»[579]. По его мнению, и в демократических странах, где в конституциях провозглашены свобода творчества и свобода печати, данный тезис имеет подтверждение. Только форма зависимости — несколько иная: «Представители творческой интеллигенции полностью в своем творчестве зависят от денежного мешка финансовых магнатов»[580].

Сталин глубоко убежден, что литература и искусство активно используются в так называемой «тайной войне» против Советского Союза. Например, он заявлял, что «перед иностранной агентурой поставлена задача добиваться в произведениях литературы и искусства пропаганды пессимизма, всякого рода упадничества и морального разложения»[581].

Определенная доля здравого смысла и практицизма во взглядах Сталина на культуру присутствует. Пожалуй, следует признать справедливым, что результаты творчества писателей, режиссеров, поэтов и т.д. всегда, неминуемо оказывают влияние на общество. Ключевой вопрос — в каком стратегическом направлении осуществляется данное влияние? B популярной форме огромная воспитательная сила искусства (в частности — кино), например, раскрыта в культовой комедии режиссера Аллы Суриковой — «Человек с бульвара Капуцинов».

Фильмы главного героя — мистера Фёста воспитывали в жителях небольшого американского городка лучшие человеческие качества — доброту, взаимоуважение, честность и т.д. Через некоторое время после приезда Фёста в захолустный городок жизнь в нем преобразилась — люди значительно выросли в нравственном и культурном отношении. Единственный минус (и то — для хозяина заведения) — такие просмотры приносили малодоходов. Причина — ковбои перестали употреблять алкоголь и устраивать ежедневные драки. Животные чувства и инстинкты сменились тягой к более высоким и светлым идеалам. B фильме это показано с пронзительной прямотой — спустя некоторое время ковбои стали изучать этикет, их манеры изменились в лучшую сторону.

Ho затем в городке появился другой деятель киноискусства — мистер Сэконд. Ha экран вышли «мордобойные» боевики и фильмы ужасов. Гениальный сюжетный ход режиссера позволяет зрителю в деталях увидеть уже обратный процесс — превращение воспитанных людей с хорошими манерами в животных. Новые ленты уже не воспитывали людей, а наоборот, будили в них животные инстинкты. И постепенно ковбои вновь опустились на ту ступень, с которой ушли совсем недавно. B болото животных страстей. Ho при этом доходы хозяина салуна резко пошли в гору.

Вывод из всего сказанного следуетдостаточно однозначный — искусство должно не потакать толпе и низменным инстинктам человека, а воспитывать его.

Очень мудро по этому поводу высказался Иван Ильин. Он подчеркивал, что «вера (в определенном смысле система ценностей человека — В.Б.) указует человеку его жизненный путы, она определяет его отношение к себе, к людям, к природе и ко всему священному в жизни человека. И потому совсем не безразлично, верит ли человек в пошлое, разъединяющее, уродливое и погрязает вследствие ЭТОГО B животности и злобе, или он верует в духовно-значительное, соединяющее и прекрасное и вследствие этого парит наподобие ангела в благом и мудром служении. Вот почему надо признать, что решительно не все заслуживает веры»[582].

Что же касается коммерческой выгоды, то и здесь окончательный выводзависит, прежде всего, отточки зрения. Рассмотрим, например, ситуацию из упомянутого фильма. B первом случае сиюминутная выгода, профит была невелика. Ho в перспективе труд высококультурных людей мог бы принести стране куда более существенные доходы. Bo втором случае — ситуация полностью зеркальная. Огромная выручка здесь и сейчас. Высокая рентабельность предприятия по демонстрации кинолент. Ho в перспективе полная безысходность и тупик, поскольку великому государству необходимы великие свершения, а для великих свершений — достойные, честные и порядочные люди соответствующего масштаба.

Следует также подчеркнуть, что Сталин крайне негативно относился к новым видам искусства. Он заявлял: «Под видом новаторства в музыкальном искусстве пытается пробиться в советской музыке формалистическое направление, а в художественном творчестве — абстрактная живопись. ...При их помощи пытаются выступать против принципов социалистического реализма в литературе и искусстве. Открыто это сделать невозможно, поэтому выступают под прикрытием. B так называемых абстрактных картинах нет реальных образов людей, которым бы хотелось подражать... Сколько людей приходили во время войны вдохновиться на подвиги к памятнику Минину и Пожарскому на Красной площади! A на что может вдохновить груда ржавого железа, выдаваемая «новаторами» от скульптуры за произведение искусства? Ha что могут вдохновить абстрактные картины художников?»[583]. A вот что писал по этому поводу известный русский философ Иван Ильин: «Что создаст живописец, который не знает ничего высшего и священного над собою, не чувствует своей при- званности сказать верное, зоркое и значительное и нисколько не намеревается создать “наилучше наилучшее”? Он будет только тешить свою живописную похоть, писать кое-что и кое-как, капризничать, демагогировать или дразнить воображаемого зрителя, произволять и безобразничать. He так же ли обстоит дело с поэтом, музыкантом, скульптором и архитектором? Именно отсюда возник весь современный “модернизм” в искусстве»[584].

По мнению Сталина, классовый подтекст существует и у западной популярной музыки. Так, он заявлял, что «это своего рода музыкальная наркомания, попав под влияние которой, человек уже ни о каких светлых идеалахдумать не может, превращается в скота...»[585].

Оценки Сталина, на мой взгляд, довольно категоричные и жесткие. Однако общие принципы развития искусства, о которых он говорил в выступлении 1946 года, актуальны и сегодня. Обсуждение стратегических направлений развития культуры и искусства ведутся на страницах различных изданий. И участвуют в них самые разные представители культуры и искусства.

Вот, например, выдержки из интервью, которое главный редактор «Литературной газеты», известный писатель Юрий Поляков дал «Комсомольской правде» 12 ноября 2004 года.

«Нам 15 лет морочили голову, что искренность литературы в матерщине, в воспевании дерьма, извините за грубость. Уметь погрузить читателя в глубины души, где принимаются нравственные решения, — вот в чем откровенность литературы. Вершины в этом отношении достиг русский роман второй половины XIX века»[586]. По этому поводу Иван Ильин метко сказал: «Каждый из нас есть то, что он читает»[587].

Интересна мысль Полякова и о том, как должны строиться отношения писателя с властью: «К власти писатель должен быть в известной оппозиции, но к государственности — никогда. Аунас чаще бывает наоборот — человек с государством дружит, а работает против государственности. Это самое подлое, что может быть, особенно сейчас»[588].

Говоря об общем направлении развития культуры, Сталин подчеркивал, что она является пролетарской по своему содержанию и национальной по форме[589].

Вопросы развития культуры для Сталина, как государственного деятеля, всегда имели приоритетное значение. По мнению исследователей, проблемам литературы и искусства Сталин уделял почти столько же времени и сил, сколько и важным вопросам в военной или экономической областях. И — «не время от времени, а постоянно, систематически»[590].

Системный подход к литературе и искусству неизбежно приводит Сталина и к собственной стратегической линии в этом непростом деле. Прежде всего, он стремится привлечь на сторону Советской власти наиболее талантливых писателей, поэтов и т.д. Вне зависимости от «пролетарского» происхождения последних. Так, исследователи отмечали, что «одним из любимейших писателей кремлевского правителя станетАлексей Толстой, который, находясь в белой эмиграции, выступал с антисоветских позиций»[591]. Понятно, что рап- повцев (членов РАПП — организации пролетарских писателей — В.Б.) возвращение Толстого обрадовать не могло.

<< | >>
Источник: ВЛАДИМИР БЕРЕЗКО. ЛЕНИН И СТАЛИН: ТАЙНЫЕ ПРУЖИНЫ ВЛАСТИ. 2007

Еще по теме «Проблема Чечни с самого начала была проблемой национально-государственной воли:

  1. 4. Философские проблемы различаются в соответствии с делением жизненных проблем на проблемы-образы, проблемы-действия и вербальные проблемы
  2. 8.2.4. Проблема начала
  3. 8.2.4. Проблема начала
  4. Новационный подход к проблеме Начала Мира
  5. § 2. Проблемы национального юмора
  6. § 6. Проблема начала науки. Наука и типы цивилизационного развития
  7. § 2. ОТНОШЕНИЕ ЛИБЕРАЛЬНОГО ДВОРЯНСТВА К ПРОБЛЕМЕ ЖЕНСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ В РОССИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКОВ.
  8. § 3. ОТНОШЕНИЕ КОНСЕРВАТИВНООРИЕНТИРОВАННОГО ДВОРЯНСТВА К ПРОБЛЕМЕ ЖЕНСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ В РОССИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКОВ.
  9. ГЛАВА IV. ОБЩЕСТВЕННОЕ ОТНОШЕНИЕ К ПРОБЛЕМЕ ЖЕНСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ В РОССИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКОВ.
  10. Программа этого движения была сформулирована в 1903 году, когда вышли в свет сборники «Проблемы идеализма» и «От марксизма к идеализму».
  11. ГЛАВА I. ЖЕНСКАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ В РОССИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКОВ: ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ ПРОБЛЕМЫ.
  12. 37. МАКРОЭКОНОМИКА И ЕЕ ПРОБЛЕМЫ. МОДЕЛЬ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ОБОРОТА НА УРОВНЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ