<<
>>

Концепция суверенной демократии как основа модернизации российского государства на современном этапе социального развития страны

Государственно-правовое развитие России демонстрирует тот факт, что Россия имела на практике демократические начала, заложенные, в частности, в общинном самоуправлении, в умении организовывать в XII-XIII вв.

вечевое правление в Новгороде, Пскове, Земские соборы в XVI-XVII вв. Е.А. Лукашева отмечает, что российская социокультурная система способна воспринимать лучшие ценностные ориентиры. При этом политика и практика демократической государственной власти должна иметь в основе принцип взаимодействия государственной власти и граждан[164]. Демократия обеспечивает институциональные рамки реформирования политических институтов.

Впервые термин «суверенная демократия» был введен в международный научно-политический оборот в 2004 г. в отношении Евросоюза как к форме наднациональной демократии в виде Союза суверенных государств[165]. В России термин «суверенная демократия» впервые прозвучал 22 февраля 2006 года в программной речи В.Ю. Суркова перед активом политической партии «Единая Россия». Он уверенно заявил, что Россия станет суверенной демократией, то есть выйдет на путь устойчивого развития, будет экономически процветающей, политически стабильной, высококультурной; будет иметь доступ к рычагам влияния на мировую политику; будет свободной нацией, совместно с другими свободными нациями формирующей справедливый миропорядок. В.Ю. Сурков предложил определить суверенную демократию как образ политической жизни общества, при котором власти, их органы и действия выбираются, формируются и направляются исключительно российской нацией во всем ее многообразии и целостности ради достижения материального благосостояния, свободы и справедливости всеми гражданами, социальными группами и народами, ее образующими[166]. Но при этом необходимо отметить, что идея суверенной демократии высказывалась еще в Послании Президента РФ Федеральному Собранию РФ 2005 г.: «Россия - это страна, которая выбрала для себя демократию волей собственного народа. Она сама встала на этот путь и, соблюдая все общепринятые демократические нормы, сама будет решать, каким образом - с учетом своей исторической, геополитической и иной специфики - можно обеспечить реализацию принципов свободы и демократии. Как суверенная страна Россия способна и будет самостоятельно определять для себя и сроки, и условия движения по этому пути»[167].

Первая реакция политиков и политологов на сочетаемость категорий «суверенитет» и «демократия» была неоднозначной: в большинстве случаев отрицательной. В России начало полемике положил Д.А. Медведев, будучи еще первым вице-премьером российского правительства, он раскритиковал смысл и содержание данной категории, отметив, что «суверенная демократия» далеко не идеальный термин, впрочем, как и любой другой. Гораздо более правильно говорить о подлинной демократии или просто о демократии при наличии всеобъемлющего государственного суверенитета, если же к слову «демократия» приставляются какие-то определения, это создает странный привкус. Это наводит на мысль, что все-таки речь идет о какой-то иной, нетрадиционной демократии. Сразу же задается определенный угол зрения. Демократия и государственный суверенитет должны быть вместе.

Но одно не должно подавлять другое. Демократия - абсолютно фундаментальное явление, и его можно противопоставлять только диктаторским и тоталитарным режимам. Что касается суверенитета, то не следует забывать, что он означает верховенство государственной власти внутри страны и ее независимость вне пределов государства. Поэтому, когда говорится о таком признаке государства, как суверенитет, имеются в виду именно эти качественные категории. Они не менее важны, чем сама демократия. Однако это все-таки понятия, находящиеся в разных плоскостях. В выражении «суверенная демократия» просматривается еще и калька с английского «sovereign democracy», но для нас эта калька не вполне подходит. Во-первых, у нас разное понимание правовой системы и даже некоторых правовых терминов. Во-вторых, в этой конструкции термин sovereign, по-видимому, означает все-таки не «суверенный», в нашем понимании, а «государственный» или «национальный»[168]. М. С. Горбачев указал на то, что подобные определения искажают суть демократии точно так же, как искажали ее концепции «социалистической» или «народной» демократии[169]. М.М. Касьянов, характеризуя суверенную демократию, подчеркнул, что цели данной доктрины вполне очевидны: концентрация и удержание любой ценой политической власти и собственности. Последствия также уже налицо: торжество популизма, поступательное разрушение общественных и государственных институтов, отход от принципов законности, демократии и рыночной экономики. Это путь в никуда, к распаду страны, к новой революции, которая неизбежно отбросит нас на долгие годы назад, поставит крест на перспективах постиндустриального развития[170].

Н.Ю. Белых подчеркнул, что демократия не может быть использована ни с какими прилагательными, говоря, что демократия либо есть, либо ее нет, а любые приставки вроде «суверенная» девальвируют ее[171]. В дальнейшем оппоненты концепции суверенной демократии в споре о ней в качестве главного аргумента выдвигали идею о том, что такая демократия представляет собой лишь стремление прикрыть особенности (они же недостатки) российской политической системы. За рубежом ряд политиков высказали аналогичное отношение к суверенной демократии. В частности, Дж. Буш заметил, что демократия не бывает суверенной, она должна быть такой же, как и везде[172].

Позднее отношение к суверенной демократии изменилось. На Западе, в частности, со стороны США, было отмечено стремление создать по всему миру на месте прежних «тиранических режимов» (прежде всего, к ним относятся постсоветские страны) экономически развитые и политически независимые государства. Было заявлено, что создание таких «эффективных демократий» с «ответственным суверенитетом» должно стать универсальной гарантией безопасности для любых соседей[173]. США выдвинули идею о долгосрочной стратегии в противостоянии терроризму, смысл которой состоял в том, что для конечной победы над международным терроризмом требуется создание эффективных демократий, обладающих эффективным суверенитетом[174].

В этой связи небезынтересным является то, как расценивали Россию на Западе. Американские неправительственные организации «Fund for Peace» и «Camegie Endowment for International Peace» составили «рейтинг несостоявшихся государств» (Failed State Index). В 2004 г. он включал в себя 60 стран. Признаками таких государств считали утрату правительствами стран контроля над их территорией, потерю государством монополии на организо-

ванное насилие и высокую угрозу вспышек насилия. Лидерами списка являлись некоторые африканские государства. Россия занимала в нем предпоследнее место (чем ближе страна к концу списка, тем она стабильнее). Лучшие показатели только у Гамбии. Среди государств бывшего СССР наиболее нестабильным считаются Узбекистан (24 место), Украина (38), Белоруссия (43), Таджикистан (48) и Азербайджан (50)[175]. В мае 2006 г. США пытались убедить Россию не усматривать угрозы в тех формах «демократизации», которые были применены в Грузии и Украине в 20032004 гг., и подчеркивали, что перспектива - это сообщество суверенных демократий (sovereign democracies), которые преодолевают старинные раздоры, чтят многочисленные культурно-исторические связи, объединяющие нас, которые привержены свободе торговли, уважают друг друга в качестве великих наций и соединяют усилия в борьбе за столетие мира. Очевидно, что государства, образовавшиеся на постсоветском пространстве, стали стратегическими плацдармами для расширения американского присутствия, поскольку правящие там политические режимы не обладают в полной мере стабильностью и самостоятельностью (например, события августа 2008 г. в Грузии и Южной Осетии). Реализация американских стратегических программ установления и ликвидации политических режимов (поддержка оппозиционной и революционной деятельности) традиционно прикрывается гуманитарными интересами (защита прав человека, распространение демократических ценностей и свобод, борьба с коррупцией, терроризмом и т.п.).

Для России идея «суверенной демократии» оказалась очень значимой. В.В. Путин первое время подчеркивал, что спорить о суверенной демократии должны политологи и его больше интересовала не теория, а практика, не понятие «суверенная демократия», а суверенная демократия как таковая. Правда он отмечал, что суверенитет и демократия - это понятия, которые характеризуют два разных явления[176]. Суверенная демократия - это все-таки небольшое смешение. Суверенитет - это нечто такое, что говорит о качестве наших взаимоотношений с внешним миром, а демо-

кратия - это наше внутреннее состояние, внутреннее содержание нашего общества. Но в современном мире и в точных науках, и в гуманитарных многие вещи находятся как бы на грани, на стыке различных областей и сфер. Определенная логика у тех, кто утверждает, что такой термин возможен и его можно взять на вооружение, тоже есть[177]. В.В. Путин подчеркивал, что Россия не должна претендовать ни на какую исключительность и ни на какую особенность, даже в сфере демократии. Базовые ценности демократии должны быть идентичны тем, которые утвердились в свободных странах, в странах с развитой демократией и рыночной экономикой. При этом в европейских странах, в Северной Америке демократические принципы утверждались в течение столетий[178]. Действительно, наивно полагать, что демократические институты, скопированные и перенесенные на российскую почву, станут также быстро и эффективно функционировать в России, как и в западноевропейских странах, которые строили свою демократическую государственность в течение не одного столетия. Но одновременно с этим В.В. Путин в своих выступлениях и интервью однозначно акцентировал внимание на то, что Россия - это страна с более чем тысячелетней историей, которая практически всегда пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику. Мы не собираемся изменять этой традиции и сегодня. Россия - страна, которая никогда не будет обслуживать ничьи внешнеполитические интересы[179]. Отчасти верно высказывание М. Одесского о том, что «суверенная демократия» предназначена скорее для идеологического употребления[180].

Появление идеи суверенной демократии в России XXI века можно было предсказать с высокой долей уверенности. Уже Конституция РФ 1993 г. поставила стратегическую цель - сделать Россию процветающей страной, и первоочередную задачу - укрепление Российского государства. Именно сейчас создание сильного государства со всей очевидностью стало основным направлением российской политики. Построение сильного государства сопряжено с ответами на вопросы о том, какими должны быть судьба и самовосприятие российского государства, тактика и стратегия, национальные приоритеты России в современном глобализирующемся мире.

Концепция суверенной демократии представляет собой попытку российской власти осмыслить и выдвинуть программу реформ. В.А. Лебедев, В.В. Киреев, В.А. Мау справедливо отметили, что национальные интересы России заключаются в развитии экономики, обеспечении высокого уровня жизни граждан, повышении уровня здравоохранения, образования, науки и культуры. Достижение этого связано с решением ряда внутренних и внешних проблем. Внутригосударственные проблемы России: необходимость обуздания коррупции, бюрократизма, обеспечения эффективности административного аппарата, преодоление диспропорции в развитии регионов, перехода от ресурсодобывающей к высокотехнологичной, наукоемкой промышленности. Внешние проблемы: рост международной экономической и политической значимости России после внешнеполитического провала 90-х годов XX в. проходит на фоне жесткого противодействия со стороны США и их союзников, которые неоднократно заявляли претензии на монопольное руководство мировыми процессами[181]. Современная межгосударственная конкуренция - это не только конкуренция экономическая. Она является также и конкуренцией суверенитетов. Поэтому адекватное выражение суверенитета народа в суверенитете государства является решающим условием самостоятельности внутренней и внешней политики государства, их эффективности и прагматизма[182].

В.А. Мау в определении долгосрочных тенденций развития России обозначил три возможных варианта: 1) продолжение тенденций, при которых сохранится отставание от наиболее развитых стран Запада примерно на 50 лет (такое отставание характерно для России на протяжении уже примерно трехсот лет); 2) реальное ускорение социально-экономического развития, обеспечивающее конвергенцию с развитыми странами; 3) постепенная деградация системы с вероятной дезинтеграцией, поскольку у слабеющей власти не будет сил и ресурсов удерживать территориальное (политическое) единство в условиях локализации экономических интересов и обсуждение вопросов суверенитета будет лишено смысла. В.А. Мау считает, что особенность текущего политического момента состоит в вероятности второго сценария, но для этого требуются ясное осознание задачи и консолидация элит вокруг ее решения. Отмечая при этом, что России предстоит предпринять еще немало усилий, чтобы обеспечить эффективность своей демократии и реальность своего суверенитета, связанных с укреплением демократических институтов, обеспечением роста конкурентоспособности страны, преодолением кризиса качества государственных институтов1.

Очевидно, что логика суверенной демократии определена, как минимум, следующими факторами. Во-первых, укреплением государства, государственной власти, государственной машины. Чем сильнее государство, тем больше у него ресурсов для развития демократических институтов и отстаивания суверенитета. Слабое государство, в котором уровни власти конфликтуют и нет единства экономического, правового и политического пространства, в принципе не может быть ни демократическим, ни суверенным. Принципиальным является вопрос о повышении обороноспособности (реформа вооруженных сил, разработка и внедрение новых вооружений). Во-вторых, восстановлением экономики. В 90-е годы XX в. бюджет России и ее экономические планы утверждались Международным валютным фондом и Всемирным банком, которые давали займы, если Кремль полностью соглашался с их рекомендациями. Без займов обойтись было нельзя, поскольку в казне было пусто, а внешний долг рос, что сужало [183] [184] пространство для суверенных действий. Для того чтобы противодействовать иностранному вмешательству в решении суверенных вопросов внутренней и внешней политики России, требуется реализация комплекса социально-экономических, политических, организационно-правовых, информационно-пропагандистских и специальных мер. В-третьих, укреплением международного положения. В-четвертых, борьбой с бедностью. Чем больше бедных, тем страна слабее[185].

Идея суверенной демократии пока выражена в самом общем виде: принципы, обоснование и теоретическое развитие которых еще далеко не завершены[186]. Но главное, что она подчеркивала намерение России самостоятельно, без какого-либо давления и контроля извне, исходя и с учетом своих собственных интересов осуществлять внутреннюю и внешнюю политику, строить гражданское общество и свою государственность.

Понятно, что концепция суверенной демократии объективно была необходима. Принципиально важно, что на VII Съезде партии «Единая Россия», партии парламентского большинства, состоявшемся в декабре 2006 г., было утверждено программное заявление, которое предлагало стратегию качественного обновления страны как суверенной демократии.

В отечественной науке были предприняты попытки сделать научное обоснование концепции «суверенная демократия». Принципиальным был вопрос о возможности говорить о «суверенной демократии» как о научной категории. В.А. Лебедев, В.В. Киреев подчеркнули, что серьезный и системный анализ социальных перспектив сквозь призму «суверенной демократии» предполагает на начальном этапе разделение терминов «суверенитет» и «демократия» и выявление их понятийных и содержательных характеристик. Только после этого возможно вернуться к их синтезу и дать недвусмысленное определение суверенной демократии. Со-

вершенствование научных представлений о взаимоотношении таких категорий, как «суверенитет» и «демократия», неизбежно влечет расширение сфер познания философии, политологии, правоведения и других отраслей российской науки. «Суверенитет» и «демократия» как сложные политико-правовые категории не могут быть исследованы абсолютно во всех взаимосвязях и содержательных характеристиках[187].

<< | >>
Источник: Личковаха А.В.. ЭВОЛЮЦИЯ ФОРМЫ ПРАВЛЕНИЯ И ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕЖИМА В ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ. 2011

Еще по теме Концепция суверенной демократии как основа модернизации российского государства на современном этапе социального развития страны:

  1. КОНСТИТУЦИОННАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ КАК ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЕ ВЫРАЖЕНИЕ стРАТЕгии соврЕмЕнного рАзвития ОБщЕствА И гОсудАРствА
  2. Конституция Российской Федерации в статье 7 определяет нашу страну как социальное государство
  3. СОДЕРЖАНИЕ ПРАВООТНОШЕНИЙ В ИСПОЛНИТЕЛЬНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
  4. Модернизация социальной политики как основной механизм реализации приоритетов социального государства
  5. Учебное пособие «Управление социальным развитием организации» основано на теоретических концепциях социального управления и практических наработках современного социального менеджмента.
  6. Принципиально, идеи совещательной демократии заложены в основу современного представления об электронной демократии.
  7. Куликова С.Г.. Женская преступность как социальный фактор российской модернизации (вторая половина XIX - начало XX веков).2011, 2011
  8. 2.2. Современные российские тенденции социального развития
  9. ГЛАВА II. МОДЕРНИЗАЦИЯ КАК ФАКТОР СОЦИАЛЬНЫХ ДЕВИАЦИЙ СРЕДИ РОССИЙСКИХ ЖЕНЩИН ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКОВ.
  10. Что же представляет собой суверенная демократия?
  11. § 3. Воздействие модернизации страны на развитие судопроизводства
  12. Трансформация социально-экономической системы как основы конституционных реформ в СССР и странах Центральной и Восточной Европы в конце ХХ - начале ХХІ вв.
  13. 3.3. Гатауллина С.Ю., Гуркова А.А. Разработка кластеров как основа концепции развития туризма в Приморском крае