<<
>>

Понимание смерти в православии

Человек с устоявшимся христианским мировоззрением изначально принимает смерть как реальность. “Для меня жизнь − Христос и смерть − приобретение. … Влечет меня и то и другое” (Флп.

1:21, 23), − пишет апостол Павел. Православная Церковь учит, что смерть человека есть разлучение его души с телом, и называется она в Священном Писании по-разному: исходом, концом, изведением души из темницы, разрешением от уз тела, отшествием, успением. В целом, о телесной смерти говорится как о переходе из одного состояния в другое, из одной формы бытия в другую. Апостол Петр свидетельствует так: “Скоро должен оставить храмину мою” (2 Пет.1, 14). Примерно в тех же словах пишет о телесной смерти и апостол Павел: “Когда земной наш дом, эта хижина разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах” (2 Кор. 5,1). Или “… имею желание разрешиться и быть со Христом” (Флп. 1, 23).

Православие учит, что при разлучении составных частей, из которых состоит человек, – души и тела, тело его как прах возвращается в землю, душа – к Богу, которая начинает жить в новых условиях.

По этому поводу св. Игнатий Брянчанинов говорил, что “смерть − это рождение человека из земной временной жизни в вечность”[193].

После телесной смерти душу ожидают мытарства, затем частный суд, где определяется ее место до Второго Пришествия. Во время Второго Пришествия произойдет воскресение тел умерших и воссоединение их с бессмертными душами, после чего и начнется Страшный Суд, который определит место каждому человеку согласно тому, что стяжал он себе в земной жизни. По словам архиепископа Антония Женевского, если умерший христианин был благочестив, молился Богу, надеялся на Него, покорялся Его воле, каялся перед Ним, старался жить по заповедям Его, то душа его после смерти радостно ощутит присутствие Божие, приобщится сразу, в большей или меньшей степени, к жизни божественной, открытой ей… Если же умерший в земной жизни потерял любящего Отца Небесного, святотатствовал, служа греху, то душа его после смерти не найдет Бога, не способна будет ощутить любовь Его.

Лишенная божественной жизни, ради которой создан человек, неудовлетворенная душа его начнет тосковать, мучиться в большей или меньшей степени.

Таким образом, смерть есть предел, которым оканчиваются земные подвиги для человека, и начинается время воздаяния за все, что мы совершили здесь, в этом мире. Но, как отмечают отцы Церкви, наши бессмертные души и после смерти сохраняют в целостности свое самосознание, духовные силы и волю, то есть мы остаемся собою и после смерти, не растворяясь в великое ничто и не исчезая без следа. Смерть разрушает не тело, а тленность его, и поэтому она − не конец, а начало жизни вечной. И это главное, чему учит православие.

По учению святых отцов, смерть есть горькое лекарство, которым лечится глубинная греховная поврежденность человека. Священное Писание говорит о том, что Бог не сотворил смерти: “Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего; но завистью диавола вошла в мир смерть…” (Прем. 2; 23-24). В православном понимании, смертность не есть существенное свойство человеческой природы; она имеет случайный характер. Так, блаженный Августин[194] говорил, что человек не умер бы, если бы не согрешил. По мнению святых отцов, человеческая природа была создана ни смертной, ни бессмертной, так как обладай изначально Адам бессмертием, он был бы Богом, а если он был создан смертным, то в существовании смерти виноват Бог. Первый человек в силу наличия дара свободы должен был сам определить способ своего существования, однако не выдержав испытания свободой, вместо обожения принес в мир смерть, тление и распад.

Св. Игнатий Брянчанинов писал: “Смерть − разлучение души с телом вследствие нашего падения, от которого тело перестало быть нетленным, каким первоначально создано Создателем. Смерть − казнь бессмертного человека, которою он поражен за преслушание Бога. Смертью болезненно рассекается и раздирается человек на две части, его составляющие, и по смерти уже нет человека: отдельно существует душа его, и отдельно тело его”[195] Для искупления падения прародителей потребовались Боговоплощение и крестные страдания Иисуса Христа, Его Воскресение и Вознесение.

По словам С.М. Зарина, “Он освободил человеческую природу от прародительского греха, от смерти и тления, сделался начатком воскресения, представил Себя путем, образом и примером, чтобы и мы, шествуя по Его следам, сделались по усыновлению тем, что Он есть по природе: сынами и наследниками Божиими и сонаследниками Его”[196].

Одолевая грех и смерть, человек, по мнению преподобного Иустина (Поповича)[197], проходит в своей жизни три основных этапа христианского эволюционизма: рождение во Христе, преображение во Христе, воскресение во Христе. Конечная цель его борьбы − воскреснуть со Христом. Ради этого он исполняет заповеди Спасителя, терпит различные мучения, проявляет евангельские добродетели: веру, любовь, надежду, молитву, пост, смирение, милосердие, кротость, чтобы удостоиться воскресения из мертвых. Верующий человек посредством слез, молитв, мыслей, чувств, дел изо всех сил стремится к этому

Таким образом, согласно учению Православной Церкви, жизнь и смерть человека есть одно целое, и понимать их надо как последовательные вехи одного большого пути бессмертной души в ее движении к Богу. Воскресением своим Господь Иисус Христос разорвал порочный круг смерти: совершил переход из смерти в бессмертие, из времени в вечность. В Его Личности совершил этот переход и человек, но не как человек, а как Богочеловек. Потому Воскресение является основным фактом Православного вероучения. Преподобный Иустин Попович[198] отмечает, что по сути человек уже победил смерть, уже вступил в жизнь вечную, если он всем сердцем своим, всей душою, всеми мыслями уверовал в Воскресшего Господа Иисуса, поскольку Он сказал: “Верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, перешел от смерти в жизнь” (Ин.5:24; 8:51). Кто верует, тот перешел от смерти в жизнь уже здесь, на земле. Учение о смерти в православии закономерно и целостно. А если этого знания нет? Христианин никогда не бежит от реальности смерти. Он готовится к ней, исповедуя и исправляя свою жизнь, делая все возможное, что можно сделать в этой жизни.

Известно, что смерть верующих людей, праведников отлична от смерти людей, далеких от Бога. Приведем пример ухода в жизнь вечную преподобного Серафима Саровского[199].

Незадолго до кончины, говорит житие, ему было явление Божией Матери, Которая сказала: “Скоро, любимче Мой, будешь с нами”. Более чем за полгода старец Серафим стал прощаться с посетителями, особенно с теми, кто пришел издалека: “Мы не увидимся больше с вами”. Передавал различные поручения через людей с объяснениями: “Сами-то они меня не увидят”. “Жизнь моя сокращается, телом я по всему мертв”, − говорил он. В воскресенье 1 января 1833 года святой старец в последний раз пришел в больничную Зосимо-Савватиевскую церковь, приложился ко всем иконам, сам поставил свечи, и потом причастился по обычаю святых Христовых Таин. По окончании литургии, он простился со всеми молившимися братиями, всех благословил, целовал и, утешая, говорил: “Спасайтесь, не унывайте, бодрствуйте, днесь вам венцы готовятся”. Потом святой старец приложился ко святому Кресту и иконе Божией Матери и затем, обошедши кругом престола и сделав ему обычное поклонение, вышел из алтаря северными дверями, как бы знаменуя этим, что одними вратами − путем рождения − человек входит в жизнь, а другими − вратами смерти − исходит из нее. В тот же день соседний со старцем по келии брат Павел, часто исполнявший обязанности его келейника и приносивший ему пищу, заметил, что преподобный раза три выходил на приуготовленное им для себя место для погребения, где довольно долго оставался и смотрел на землю. Вечером тот же инок слышал, как старец пел в своей келии пасхальные песни, прославляя Воскресение Христово. На другой день, второго января, отец Павел в шестом часу утра вышел из своей келии к ранней обедне и почувствовал в сенях запах дыма и гари. В келии Серафима всегда горели свечи, старец же на все предостережения относительно этого обыкновенно отвечал: “Пока я жив, пожара не будет; а когда умру, кончина моя откроется пожаром”.

Так и было. Сотворив обычную молитву, инок Павел постучался в двери старца, но они оказались запертыми. Тогда он сообщил об этом другим, предполагая, что старец ушел в свою пустынь и в келии горит. Когда дверь была сорвана с внутреннего крючка, то увидали, что огня нет, но в беспорядке лежавшие книги, а также различные холщовые вещи тлели, самого же старца не было ни слышно, ни видно. Тлевшие вещи погасили, а обо всем происшедшем сообщили и другим инокам, которые поспешили к келии старца. Зажегши свечу, они увидели Серафима в обычном его белом балахончике на всегдашнем месте его молитвенных подвигов, на коленях пред малым аналоем, с медным распятием на шее. Руки его, крестообразно сложенные на груди, лежали на аналое на книге, по которой он совершал свое молитвенное правило пред иконой Богоматери. Думая, что старец заснул, иноки стали будить его; но душа его уже оставила земную свою храмину и возвратилась к Создателю своему. Глаза Серафима были закрыты, но лицо оживлено и одушевлено богомыслием и молитвой; тело же было еще тепло.

***

А вот пример ухода в жизнь вечную простого верующего человека[200] прекрасно описал Ю. Миролюбов:

“…припоминаем мы, как в Антоновке дед Минай помирал: пришел домой и говорит жене: “Ну, баба, ставь воды на печь, умыться надо”. Та поставила. Дед умылся, причесался, бороду постриг, усы подправил, и говорит: “А поди-ка, у нас свеча есть?” – “А на что тебе свеча?” – испуганно спросила она. – “А ты баба не рассуждай: давай свечу”. Дала она ему свечу. – “У нас и ладану немного есть?” – спросил дед Минай. – “Да, есть”. Дала ему ладан. Дед развел кадильницу в глиняном горшочке и говорит: “А ты пойди-ка к батюшке, позови его к нам. Исповедоваться надо, приобщиться”. – “Да, что же ты дед, помирать собрался?” – заголосила она. – “А ты, баба, не перечь, ступай. Коли сказано. Потрудись для меня. Я для тебя тоже потрудился”.

Пошла она к священнику. Пришли вместе. А дед уже сам на лавицу лег, свечу в руке держит: “Скорее, батюшка, а то душа уйдет”.

Священник поисповедовал его, причастил, а тут баба в слезах, возле деда стоит: “На кого ж ты меня покидаешь теперь?” – “А на Господа Бога, да Матерь Божью”, – отвечает. – “А ты не голоси. Всем помирать надо однажды”. Потом, когда батюшка ушел, он попросил подправить подушку, напиться спросил, затем охнул однажды и свечу уронил наземь. Заголосила баба. Дед уже больше ничего не слышал. Улетела душа его к Богу Всевышнему”.

***

Вот так просто, спокойно, без паники и ужаса верующий человек уходит в жизнь вечную. И совсем другая смерть бывает у человека, далекого от Бога, от веры. В этой связи можно вспомнить описание смерти[201] известного философа, писателя Вольтера, посвятившего все свое литературное творчество борьбе с “религиозными предрассудками”.

Борьба Вольтера против Христа закончилась для француза полным поражением. Известно, что его последняя ночь была ужасной: он корчился от боли, кричал. Он призывал на помощь именно Того, Кого всю жизнь преследовал. В предсмертные минуты Вольтер умолял своего врача: “Заклинаю вас, помогите мне, я дам вам половину своего имущества, если вы продлите мою жизнь хотя бы на шесть месяцев, если же нет, то я пойду в ад, и вы последуете туда же”. Он хотел пригласить священника, чтобы облегчить душу, однако его свободомыслящие друзья не позволили ему этого. Он кричал: “Я покинут Богом и людьми. Я пойду в ад. О, Христос! О, Иисус Христос!” Сестра милосердия провела несколько часов при смертном одре Вольтера. Позднее она говорила о том, что за все богатства Европы она не хотела бы видеть другого умирающего безбожника. Это было нечто ужасное. Еще при жизни Вольтер говорил, что через сто лет после его смерти христианства больше не будет. Но вместо этого, спустя лишь 25 лет после его смерти, в его собственном доме было основано Британское и Иностранное Библейское Общество. Оно стало печатать Библию именно на тех печатных станках, на которых печатались книги Вольтера.

Или другой пример, описанный в рассказе из сборника “Отец Арсений”[202].

Запомнилась на всю жизнь и оставила тяжелое впечатление смерть одного подполковника, тяжело раненного, лет сорока пяти. Раненный в обе ноги и нижнюю часть живота, он тяжело мучился, временами кричал и буквально выл по-звериному, − не мог смириться с мыслью, что умирает. Крик его наполняла злость, ненависть ко всему живущему, он поносил Бога, Матерь Божию, святых, призывал беспрерывно темную силу. В неестественно расширенных глазах жил ужас и страх. Смотря куда-то в пространство, подполковник временами кричал: “Уйди, не мучь меня!” − или с кем-то разговаривал, отвечая на вопросы… Эти разговоры перемешивались с изощренными ругательствами, проклятьями, криками, леденящими душу. Временами что-то поднимало и бросало его на кровати, он рвал повязки. Фактически являясь трупом, он проявил огромную физическую силу. Дня через два подполковник умер. Мне рассказывали, что смерть его была мучительной, страшной. Когда этот человек поступил в госпиталь, мы считали, что проживет он не более трех дней, но он прожил почти три недели. Земная жизнь, грехи его не давали возможности умереть спокойно.

***

Итак, подводя итог, можно подчеркнуть, что каждый человек выбирает, как ему жить и как ему умирать, ибо обладает величайшим даром свободы.

<< | >>
Источник: Морозова Е.А.. Личность: целостный взгляд (2-е издание). 0000

Еще по теме Понимание смерти в православии:

  1. Понимание смерти в православии
  2. Понимание смерти в православии
  3. Философ не видит никакого таинства в рождении и смерти (39, с. 32); их чередование в этом мире есть только смешение и разделение элементов (В 52), а вовсе не рождение и смерть в традиционном понимании:
  4. Естественнонаучное понимание смерти
  5. СМЕРТЬ В ПОНИМАНИИ МЕДИКО-БИОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ.
  6. Естественнонаучное понимание смерти
  7. Естественнонаучное понимание смерти
  8. — Смерть Грациана. — Св. Амвросий. — Первая междоусобная война с Максимом. — Характер, управление и покаяние Феодосия. — Смерть Валентиниана II. — Вторая междоусобная война с Евгением. — Смерть Феодосия. (340–397 гг.)
  9. Страх смерти и отчаяние (эмоциональные абсолютизации смерти)
  10. 2.1.2. Страх смерти и отчаяние (эмоциональные абсолютизации смерти)
  11. Смерть - явление естественное в цепи жизни. Смерть одного есть начало жизни другого.
  12. Правда и Православие неразличимы.
  13. Право и православие: поиски общей природы.
  14. Оккультисты в Православии
  15. Русское православие.
  16. Концепция автопоэзиса: от понимания сущности жизни к пониманию сущности познания