<<
>>

РЕЦЕПЦИЯ РИМСКО-ВИЗАНТИИСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА НА РОССИЙСКОЙ ПОЧВЕ КАК КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЕ ЯВЛЕНИЕ

А. С. Страданченков Национальный институт имени Екатерины Великой,

г. Москва, Россия

Summary. The article deals with socio-cultural aspects of the reception of the Roman-Byzantine law on Russian soil. The author outlines the parties to a, the main channels of the assimilation of the legislation (church and light-sky), as well as the peculiarities of this process and cultural events.

Key words: culture; legislation; Roman-Byzantine law; religious and socio­political (secular) channels reception; ecclesiastical law; Nomokanony; Sophia Paleologus.

Вопросам анализа и рецепции римско-византийского права посвящено достаточно много работ юристов, историков, политоло­гов и т. д. Но само римско-византийское законодательство, а также процесс его усвоения и восприятия на российской почве представ­ляют собой и культурное явление, анализу которого уделено недо­статочное внимание. Восполнению этого пробела посвящена насто­ящая статья, рассматривающая указанный объект исследования с позиции философско-культурологического подхода. В нём делается акцент на проблеме субъекта деятельности, её исполнителя, на мо­тивации, организации и экстраутилитарной регуляции его участия в процессе, а также на изучении самого культурного явления и про­цесса на уровне социокультурных обобщений [4, с. 41].

Общепризнанным является факт, что римско-византийское законодательство как продукт человеческой деятельности попало на территорию Древней Руси в основном по двум каналам: по религи­озному и светскому.

Религиозный канал был непосредственно связан с восприяти­ем Русью христианства. Хотя отечественная церковная историогра­фия имеет не очень большую базу исторических исследований, но историю христианства в России и самой Русской церкви она рас­сматривает начиная с 1 века, непосредственно связывая это явление с деятельностью апостола Андрея Первозванного [1, с. 4]. Одним из широко известных сведений о «культурном» общении и сближении представителей русского народа с Византией и христианством яв­ляются так называемые события первого (Фотиева, или Аскольдо-ва) крещения Руси в 866-м году.

Показательным в культурологическом смысле с точки зрения определения значимости субъектов истории - носителей христиан­ской веры, а через неё и правовых норм Византии для Руси, являет­ся оценка, данная в пятом номере газеты «Современная летопись» за 1866 год, освещающей тысячелетие крещения Руси. В ней гово­рилось, что без крещения Аскольда и Дира не крестилась бы святая равноапостольная княгиня Ольга; без крещения Ольги не последо­вало бы крещение Владимира, а без него - и крещения всей Руси.

Но своеобразным символом принятия Русью традиций храни­тельницы христианства стало событие, связанное со второй женить­бой Ивана III на византийской принцессе Софии Фоминичне Па-леолог, она же Зоя Палеологиня (греч. Zccf] Eocpia naXaioXoyiva, ок. 1455 - 7.04.1503). Не случайно, появление Софии на Руси и действия её и Василия III потомка Ивана IV (Иоанна Грозного) породило представления у ряда церковных мыслителей того времени о месси­анском предназначении России. Это выразилось в создании теории «Москва - Третий Рим», первоначально сформулированной, по мнению историка В. С. Иконникова [3], в посланиях конца 1523 г.-начала 1524 г. старца псковского Елеазарова монастыря Филофея в адрес великого князя Василия III и дьяка Мисюря-Мунехина.

Наверняка не без участия указанных исторических личностей, а также множества безызвестных людей, являющихся проводника­ми христианских идей на Руси, осуществлялось и непосредственное распространение передовых на то время правовых норм, вырабо­танных византийской церковью.

Это было логичным и естествен­ным процессом, ведь для организации любого социального институ­та, каким является и церковь, необходимы правила, соответствую­щие именно данной организации. Воспринимая православную цер­ковь и перенимая её уклад, нормы, невозможно налаживать её рабо­ту по каким-либо другим или самостоятельно придуманным прави­лам. Поэтому естественным организационно-культурным процес­сом было то, что существующие в Византии церковно-правовые нормы в форме Номоканонов (греч. NouoKavcbv - закон-правило) были заимствованы церковью для организации и руководства цер­ковной жизнью на Руси. Известным фактом является то, что пере­ведённый для болгарской церкви во второй половине XI века Номо­канон вскоре стал распространяться в русских землях. В конце XIII века Номоканоны в русской интерпретации, будучи дополнен­ными нормами светского права, получили название Кормчие книги (от церк. - слав. кормчий, ст. - слав. кръмьчии - рулевой). На цер­ковном соборе во Владимире в 1274 г. митрополитом Кириллом было предложено для управления Церковью использовать в качестве ру­ководства Кормчую книгу, переведённую с греческого языка на цер­ковнославянский в Сербии. В дальнейшем разновидности Кормчих книг были сведены воедино для единообразного применения. Эта редакция в дальнейшем получила название софийской, или сино­дальной - по месту обнаружения её в Софийском соборе Новгорода и дальнейшего хранения в московской Синодальной библиотеке. В этой редакции уже были использованы и действующие в то время на Руси светско-правовые нормы из Русской правды, уставов князей

Владимира и Ярослава и др. И здесь уже проявляется тесная взаимо­связь и влияние двух институтов власти, - церковного и светского.

В связи с тем, что изначально именно церковь брала на себя решение так называемых «тонких» вопросов (нравственные, се­мейные, наследственные и подобные отношения), можно утвер­ждать, что именно церковные законодательные нормы, имеющие нравственную и человеколюбивую направленность, внесли свой ве­сомый вклад и в дело гуманизации, «демократизации» социальных отношений в целом. К близкому по культурному содержанию вы­воду пришли и американские учёные, отметив, что религиозные основания имеют не только первые десять поправок в конституции США ("Билль о правах" 1791 года), но и более широкие конститу­ционные принципы, такие как свобода слова и равенство, связаны с ними [5]. Анализ указанной взаимосвязи в российском законода­тельстве ещё ждёт своего исследователя.

Общественно-политический канал рецепции римско-византийского законодательства также возник не на пустом месте. Одними из первых известных законодательных актов между Древ­ней Русью и Византией, пожалуй, являются договоры, заключённые в 907, 911, 944, 971 годах. Они были связаны с военными походами, осуществляемыми русскими князьями (Олегом, Игорем, Святосла­вом Игоревичем) на Византию. Эти документы, по сути, были пер­выми международными законами между нашими странами и в сво­ём содержании освещали не только военные аспекты, но и другие вопросы взаимодействия сторон. Отсюда, вероятно, и интерес к римско-византийскому праву, возникший исходя из потребностей правителей Руси ослабить значение языческих, народных обычаев и установить более прагматично и рационально организованную си­стему управления. После перехода от этапа проживания вокруг воз­никающих в VII-IX вв. городов-государств к более крупному, госу­дарственному образованию, получившему в IX-XI веках название Киевская Русь, сформировались политическая и экономическая по­требность централизованного, единообразного правового управле­ния, а соответственно - необходимость создания и/или усвоения за­конодательства, соответствующего намеченному и выстраиваемому культурному уровню общества.

Как отмечают многие исследователи, в одном из первых суще­ствующих на Руси светских правовых сборников - Русская Правда (1019-1054 гг.), созданном на основе устного племенного права, присутствуют как светские, так и церковные законодательные нор­мы римско-византийского права. Примерно в одно время с распро­странением Номоканона (вторая половина XI в.) на Русь были зане­сены и получили здесь распространение византийская «Эклога» -сокращённая переработка юстиниановых сборников (под названием «Главизны премудрых и верных царей Леона и Константина») и

«Прохирон» - руководство по изучению законов (под названием «Градского закона»).

Активному развитию процесса заимствования римско-византийского права мешала сначала не завершившаяся эволюция городов-государств в единое государство, а в дальнейшем трёхсот­летнее нашествие татаро-монгольских завоевателей. И только с XIV века на базе уцелевших славянских городов-государств началось возрождение и дальнейшее развитие российской государственности [5, с. 107]. Этот процесс приобрёл в XVII веке определённо закон­ченную форму в виде монархического государства - России. Не слу­чайно, в отличие от Запада, где заимствование римского права было связано с традициями церкви в основном только на начальном эта­пе рецепции, в нашей стране до XVII-XVIII веков цивильные (свет­ские) нормы римско-византийского права доходили в усечённом ва­рианте и фактически только через церковный канал. Это объясня­лось в первую очередь именно неразвитостью, нестабильностью гос­ударственных институтов. А коль церковь отдавала приоритет в ос­новном вопросам публично-нравственного характера (семействен­ным, уголовным, наследственным и т. д.), то естественным было фактическое отсутствие переводов и распространения законода­тельных норм, касающихся основных институтов гражданского пра­ва (в первую очередь вещного и обязательственного).

Указанные особенности культурного восприятия (рецепции) норм римско-византийского права выражались и в том, что даже в первом русском нормативно-правовом акте - Соборном уложении 1649 года, которое являлось сводом законов Московского государ­ства и охватывало все правовые нормы на Руси, многие статьи были заимствованы из византийского права, а именно из Градского зако­на (Прохирона). Указанное Соборное уложение было принято на Земском соборе в 1649 году. Оно действовало вплоть до изданного в 1832 году и введённого в действие Манифестом российского импе­ратора Николая I в 1833 году первого тома «Свода законов Россий­ской империи», который представлял собой результат кодификации законов Российской империи.

Систематизация законодательства начала XIX века была обу­словлена осознанием необходимости упорядочения системы госу­дарственного управления, предполагающего неукоснительное ис­полнение законов, имеющих свою чёткую иерархию. Но для этого нужны были подготовленные специалисты. В Западной Европе ис­следование римского права осуществлялось так называемыми глос­саторами, а занятия в учебных заведениях по нему начали прово­диться достаточно давно (в Италии в XII веке, во Франции в XVI веке и т. д.). Программы подготовки юристов в российских университетах стали включать изучение римско-византийских источников только в первой половине XIX века (при Александре I и Николае I). И только в последние десятилетия XIX в. заявляет о себе особое научное направление - русская школа изучения римского права, внесшая в дальнейшем весомый вклад в изучение истории и системы римско-византийского права. В настоящее время изучение римского права и римско-византийских источников стало неотъемлемым элементом культуры обучения и воспитания российских юристов.

Предложенный культурологический анализ демонстрирует, как непросто проникали на русскую землю образцы прогрессивных культурных форм римско-византийского законодательства, во­бравшего в себя, с одной стороны, обычные правила и нормы товар­ного оборота, а с другой - нравственные воззрения, правила христи­анской церкви, что внесло в законодательство и правовые принци­пы приоритет (элемент) нравственной целесообразности.

Исследование вышеприведённых фактов показывает, как на примере развития правовых норм, которые под влиянием ряда фак­торов приобрели в конкретно анализируемом случае форму кон­кретного законодательства как культурно-социального явления, а также обрели черты, отвечающие требованиям соответствующего времени, проявлялся диалектический закон взаимосвязи количе­ственных и качественных изменений. На частном, культурологиче­ском уровне мы предлагаем называть это явление проявлением со­циального закона культурной совместимости и взаимосвязи.

Библиографический список

1. Голубинский Е. История Русской Церкви. - М., 1901. - Том I (репринт.2002).

2. Венгеров А. Б. Теория государства и права. - 3-е изд. - М. : Юриспруденция, 2000.

3. Иконников В. С. Опыт исследования о культурном значении Византии в рус­ской истории. - Киев, 1869.

4. Флиер А. Я. Культурология для культурологов. - М., 2009. - С. 41.

5. Patterson Dennis. Constitutional Law and Religion // Philosophy of law e-Journal. - 2011. - Vol. 4. - N. 8. - Dec. 14.

<< | >>
Источник: Девятых Сергей Юрьевич. Общество, культура, личность. Актуальные проблемы со­циально-гуманитарного знания. 2012

Еще по теме РЕЦЕПЦИЯ РИМСКО-ВИЗАНТИИСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА НА РОССИЙСКОЙ ПОЧВЕ КАК КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЕ ЯВЛЕНИЕ:

  1. РИМСКО-ВИЗАНТИИСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО КАК КУЛЬТУРНЫЙ феномен
  2. Муромцев С.. Рецепция римского права на Западе. М.1886., 1886
  3. 1.1 Рецепция римского права
  4. Рецепция римского права
  5. В.А. ЛЕТЯЕВ. РЕЦЕПЦИЯ РИМСКОГО ПРАВА В РОССИИ ХIХ – НАЧАЛА ХХ В. (историко-правовой аспект)2001, 2001
  6. §3. «Рецепция» римского права и ius commune
  7. I. Влияние рецепции на догматическое исследование римского права.
  8. КНИГА ПЕРВАЯ. РЕЦЕПЦИЯ РИМСКОГО ПРАВА ДО XIX ВЕКА.
  9. § 5. Российское инвестиционное законодательство в системе российского законодательства и направления его дальнейшего совершенствования
  10. ГЛАВА 1 Проблема рецепции римского права в России: историография вопроса
  11. ГЛАВА 2. Факторы, влиявшие на рецепцию римского права в России XIX — начала ХХ в.
  12. «Русская Правда» и законодательство Византии - проблемы рецепции.
  13. Гражданский кодекс Российской Федерации как основополагающий акт гражданского законодательства
  14. Тема 2. ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО В СИСТЕМЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  15. § 5. Как видно из предыдущего, два обстоятельства содействовали тому, что практическое действие римского права продолжалось после падения западной римской империи
  16. Тема 23 СИСТЕМА ПРАВА И СИСТЕМА ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА КАК СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ РОССИЙСКОЙ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ
  17. Право как сакральное явление.
  18. VI. ВЛИЯНИЕ РИМСКОГО ПРАВА НА ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО РОССИИ
  19. Проституция как антиобщественное явление
  20. Общественное мнение как социальное явление