<<
>>

494. Ответственность продавца за недостатки проданной вещи.

Таким об­разом, продавец обязан предоставить покупателю свободное и спокойное об­ладание вещью (дать vacuam possessionem) и обеспечить покупателя от эвик­ции проданной вещи со стороны третьих лиц, а если эвикции произойдет -возместить покупателю ущерб.

Этим не исчерпывается ответственность продавца: он обязан предоста­вить вещь в надлежащем состоянии и по качеству: если вещь передана в та­ком виде, что или ее невозможно использовать по назначению или она обес­ценена вследствие имеющихся в ней недостатков, в этом нельзя видеть исполнение продавцом принятой на себя по договору обязанности.

Ответственность продавца за надлежащее качество проданной вещи раз­вивалась постепенно, причем наряду с правилами, регламентировавшими этот вопрос в отношении общегражданских договоров купли-продажи, в римском праве сложилась еще особая система норм, определявших ответст­венность продавца за пороки и недостатки рабов и скота, продававшихся на рынках.

Цицерон в своем произведении «De officiis» (III, 16), противопоставляя право XII таблиц праву своего времени, говорит: «Cum ex XII tabulis satis esset ea praestari, quae essent lingua nuncupata, quae qui infltiatus esset dupli poenam subiret». Эта фраза означает, что по законам XII таблиц достаточно было пре­доставить вещь с такими качествами, какие были прямо обещаны; невыпол­нение данного обещания влекло за собой штрафную ответственность продав­ца в двойном размере; если же вещь имела обещанные при продаже свойства, продавец считался исполнившим свою обязанность. Этот принцип ответственности лишь за то что было прямо обещано, в сущности, характеризует ци­вильное римское право в течение ряда последующих столетий. Расширение

ответственности продавца за недостатки вещи произошло в практике куруль­ных эдилов, регулировавших торговлю на рынках и базарах, и лишь в класси­ческую эпоху из основной области применения эдикта курульных эдилов (торговля на рынках и базарах) расширенная ответственность была распрост­ранена и на общегражданские договоры продажи.

По цивильному праву продавец отвечает за свои заявления и обещания, dicta et promissa. Эти два понятия разграничиваются в источниках (D. 21.1.19. 2) так: dictum — простое заявление, когда имеется только nudus sermo, простой разговор (но имевший серьезное значение); promissum — прямое обещание, оформлявшееся иногда в форме стипуляции. Но ответственность продавца имела место только при условии, если заявления и обещания делались ut praestentur, поп ut iactentur (D. 21. 1. 19. 3), т.е. нужно разграничивать серьез­ные заявления, делаемые с целью установления ответственности, и простое расхваливание товара, с которым нельзя связывать принятие продавцом на се­бя ответственности (или, по выражению Флорентина, то, что говорится соmendandi causa, в целях простой рекомендации продаваемой вещи) (D. 48. 1. 43. pr.).

Таким образом, по цивильному праву продавец несет ответственность пе­ред покупателем, если он прямо обещал, что вещь имеет такие-то положи­тельные качества, а их не оказалось, или что вещь не страдает такими-то не­достатками, а они имеются в вещи. Например, продавец заверил покупателя в честности продаваемого раба, а он оказался вором, заверил, что раб — ис­кусный мастер, а в действительности он такими качествами не отличается:

продавец отвечает перед покупателем, так как он quod adseveravit, non praes-tat (не предоставляет обещанного) (D.

21. 1. 17. 20). Но при решении вопро­са о том, сдержал ли продавец свои обещания, нужно подходить с масштабом, соответствующим жизни. Гай дает такую иллюстрацию этого тезиса: если продавец обещал, что продаваемый раб — трудолюбивый, то нельзя требо­вать, чтобы он работал дни и ночи, или если продавец заверил, что раб отли­чается серьезностью, то нельзя требовать серьезности quasi a philosopho (как от философа) (D. 21. 1. 18).

Наряду с этим, продавец отвечает и в тех случаях, когда в его действиях можно усмотреть dolus, т.е. намеренное сокрытие, умолчание об известных продавцу и не известных покупателю недостатках, с целью сбыть негодную вещь: например зная, что продаваемый раб страдает определенной болезнью, продавец скрывает это обстоятельство от покупателя (D. 21. 1. 14. 9).

Впрочем, норму об ответственности продавца за умолчание о недостатках продаваемой вещи, поскольку речь идет о цивильном праве, нужно понимать несколько ограничительно. Дело в том, что римское право было проникнуто индивидуалистическим принципом, в силу которого один из контрагентов в договоре не обязан был заботиться о том, чтобы не пострадали интересы дру­гого контрагента. Поэтому ответственность за умолчание (reticentiae poena, по выражению Цицерона) обусловливается тем, что недостатки продаваемой вещи неизвестны и не должны быть известны покупателю, а продавец этим пользуется и старается склонить покупателя к договору. Римские юристы да­ют нам такую казуистику: покупатель слепой, а продавец ничего не говорит о недостатках (D. 18.1.11. pr.); продавец не сообщает, что рядом с продавае­мым участком такой сосед, что если бы покупатель об этом знал, он не ку­пил бы имения: продавец отвечает за недостатки проданной вещи (D. 18. 1. 35. 8); наоборот, если продается слепой раб, покупатель должен это видеть, и если он все-таки раба покупает, ему не дается иска к продавцу (D. 21. 1. 14. 10; D. 18.1.43.1).

В таких границах установилась в римском праве ответственность продав­ца по общегражданским договорам продажи. Торговый оборот этими норма­ми не удовлетворился. Живые торговые отношения требовали создания боль­шей уверенности у участников этого оборота в том, что заключаемые сделки не таят в себе никаких опасностей, что из них не возникнет убытков, кото­рых не на кого будет переложить.

В Риме особенно большое значение имели сделки продажи, совершаемые на рынках, так как здесь продавались наиболее ценные для рабовладельчес­кого хозяйства товары: рабы и скот. Эти сделки находились под наблюдени­ем особых должностных лиц, именовавшихся курульными эдилами. В част­ности, в компетенцию курульных эдилов входило рассмотрение споров, возникавших на почве рыночных сделок.

В этой практике курульных эдилов по рассмотрению споров из сделок рыночной продажи выработались специальные правила, вошедшие в эдикты, издававшиеся курульными эдилами. Эти правила установили ответствен­ность продавца за скрытые недостатки вещи, т.е. такие, которые не бросают­ся в глаза, так что обнаружить их нельзя даже при внимательном осмотре то­вара.

Относящиеся сюда постановления эдикта курульных эдилов дошли до нас в следующем виде;

1. Qut mancipia vendunt certiores faciant emptores, quid morbi vitiive cuique sit, quis fugitivus errove sit noxave solutus non sit: eademque omnia, cum ea mancipia venibunt, palam recte pronuntianto, quodsi mancipium adversus ea venisset, sive adversus quod dictum promissumve fuerit cum veniret, fuisset, quod eius praestari oportere dicetur: emptori omnibusque ad quos ea res pertinet indicium dabimus, ut id mancipium redhibeatur (D. 21.1.1.1). - 1. Кто продает res mancipi [рабов, скот], должен ставить покупателей в известность, ка­кой болезнью или каким пороком страдает каждая продаваемая вещь, не является ли раб беглым или бродягой или подлежащим ноксальной ответственности,* которой еще не понес; все это продавцы должны объявлять откровенно и правильно при прода­же этих res mancipi если какая-нибудь res mancipi продана вопре­ки этому или вопреки тому, что было указано и обещано при про­даже, то, по заявлении соответствующей претензии, мы дадим покупателю и всем, кого это касается, иск, направленный на то, чтобы купленная вещь была возвращена продавцу.

*О ноксальной ответственности см. л. 581.

2. Aediles aiunt: «Qui iumenta vendunt, paiam recte dicunto, quid in quoque eorum morbi vitiique sit,.., si quid ita factum non erit... morbi... vitlive causa inemptis faciendis in sex mensibus, vel quo minoris cum venirent fuerint, in anno iudicium dabimus...» (D. 21. 1. 38. pr.). - 2. В эдильском эдикте сказано: «Кто продает вьючный скот, должен откровенно и правильно заявлять о болезнях и пороках, какими страдает каждое из продаваемых животных... если этого не бу­дет сделано, — то мы дадим на этом основании иск или направ­ленный на расторжение договора [буквально чтобы сделать скот некупленным] в пределах шести месяцев, или же иск по по­воду того, что продававшийся скот стоил дешевле [нормальной стоимости]; этот последний иск будет даваться в пределах го­дичного срока».

Из этих фрагментов эдильского эдикта видно, что в борьбе против прода­жи вещей, имеющих недостатки, которых покупатель не мог заметить при за­ключении договора, были введены два иска: один был направлен на то, что­бы «сделать вещь некупленной», или вернуть стороны в то положение, в каком они находились при заключении договора (это — actio redhibitoria), другой иск был направлен на уменьшение покупной цены (отсюда его назва­ние: actio quanti minoris).

Слова эдикта, напоминающие продавцу о необходимости предупреждать покупателя о недостатках, имеющихся в продаваемой вещи, могут вызвать предположение, что в качестве необходимого условия для предъявления эдильских исков было знание продавца о недостатках, имеющихся в прода­ваемой вещи. В действительности, такого требования не ставилось: продавец отвечал по эдильским искам даже в том случае, если он сам не знал о суще­ствовании недостатков вещи. Ульпиан (D. 21.1.1, 2), пояснив, что целью из­дания эдильского эдикта было бороться с обманами со стороны продавцов и помочь покупателям, в дальнейшем изложении говорит: нужно знать, что продавец должен отвечать, даже если он сам не знал о тех фактах, за которые эдильский эдикт возлагает на продавцов ответственность. Ульпиан добавляет затем, что это — вполне справедливо: продавец мог все эти сведения иметь: с другой стороны, покупателю от того не легче, продает ли ему продавец вещь с недостатками ignorantia an calliditate (в виду собственного неведения или обманным образом).

Буквальный текст эдикта охватывал только mancipia, iumenta, т.е. вещи, особенно часто продававшиеся на рынках (скот и рабы). Впоследствии пра­вила эдильского эдикта об ответственности продавца за недостатки продан­ной вещи были применены и к случаям продажи других вещей.

Из отдельных мест Дигест можно было бы заключить, что это распрост­ранение действия эдильского эдикта было проведено не только ко времени Ульпиана (hoc edictum pertinere non tantum mancipiorum verum ceterarum quoque rerum, т.е. этот эдикт относится к продаже не только res mancipi, но и прочих вещей) (D. 21. 1. 36), но даже было известно Лабеону, жившему при Августе: Labeo scribit edictum aedilium curulium de venditionibus rerum esse tarnearum, quae soli sint (т.е. недвижимостей) quam earum quae mobiles aut se moventes (т.е. движимых неодушевленных и одушевленных) (D. 21. 1.1 pr) Однако, оба эти отрывка внушают подозрения в их подлинности; упоминание о других вещах, кроме res mancipi, видимо, является творчеством соста­вителей Дигест. Во всяком случае, в праве Юстиниана изложенные правила распространялись на продажу всякой вещи.

После этих общих замечаний об эдильских исках нужно остановиться на каждом из них в отдельности.

Один из этих исков называется actio redhibitoria: это — иск, имеющий це­лью расторжение сделки между продавцом и покупателем. Ульпиан дает сле­дующую ссылку на Юлиана: «lulianus ait iudicium redhibitoriae actionis utrumque, id est venditorem et emptorem, quodammodo in integrum restituere debere»; это значит, по словам Юлиана, процесс по actio redhibitoria должен как бы восстановить обе стороны, и продавца и покупателя, в прежнее (быв­шее до заключения договора) положение (D. 21. 1. 23. 7).

Из этой общей характеристики actio redhibitoria следует, что вещь счита­ется как бы некупленной и возвращается продавцу, а продавец обязан возвра­тить покупателю полученную с него цену. Вещь возвращается со всеми при­надлежностями к ней; при этом покупатель обязан вернуть также полученные от вещи плоды, доходы и всякие вообще приращения и выгоды (si quid post venditionem natum adquisitum fuerit — D. 21. 1. 1. 1), а также все то, что должно бы поступить к покупателю при надлежащей с его стороны заботливости, но по его culpa, по его небрежности не поступило (D. 21.1. 23. 9). Наряду с этим, покупатель отвечает за происшедшее (за время нахождения у него вещи) ухудшение и всякое вообще уменьшение ценности вещи если только такой результат получился по вине покупателя, либо кого-нибудь из его домашних (familia), либо управляющего (procurator) (D. 21. 1 25 pr 1) Словом, вещь должна быть возвращена в таком состоянии, в каком она была бы, если бы купли-продажи вовсе не было (perinde ас si neque emptio neque venditio intercessit) (D. 21. 1. 60). Пока причитающееся продавцу (проданная вещь, принадлежности к ней, плоды и пр.) не предоставлено покупателем он не может претендовать на возвращение ему продавцом цены (ordine fecerunt aediles, ut ante vendtiori emptor ea omnia quae supra scripta sunt praestet sic deinde pretium consequatur) (D. 21. I. 25. 10).

С другой стороны, если покупатель произвел затраты в целях сохранения вещи на определенной хозяйственной высоте или просто улучшил вещь он в известных случаях имеет, в свою очередь, право требовать от продавца возме­щения затрат. В какой мере и при каких условиях получает покупатель возме­щение затрат, произведенных на купленную и затем возвращаемую продавцу вещь. решается в каждом отдельном случае по конкретным обстоятельствам

Из отдельных казусов, встречающихся в дошедших до нас отрывках сочи­нений римских юристов (например D. 21.1. 29. 3. 30.1 и др.), можно вывести такие правила. Текущие расходы по содержанию вещи идут в зачет с получае­мой от вещи пользой; например, поскольку при возвращении купленного жи­вотного покупатель не платит продавцу за пользование животным в течение времени от получения вещи до ее возвращения, расходы на прокормление животного покупателю не возмещаются. Другие необходимые издержки (т.е. про­изведенные для сохранения вещи, например, на лечение заболевшего раба и спасение его жизни) подлежат возмещению. Возмещаются по общему правилу и полезные, т.е. хозяйственно целесообразные, хотя и не безусловно необхо­димые, издержки; во всяком случае возмещаются затраты, которые сделал бы и сам продавец, затраты, сделанные в соответствии с желаниями продавца (ех voluntate venditoris — D. 21. 1. 27). Издержки, не вызывавшиеся ни необходи­мостью, ни хозяйственной целесообразностью, так называемые произволь­ные, возмещению не подлежат. Для осуществления права на возмещение про­изведенных затрат за покупателем признавалось ius retentionis, т.е. право задержать возвращение вещи до тех пор, пока продавец не возместит покупа­телю причитающейся ему суммы (D. 21. 1. 29. 3. 58. pr.).

Продавец обязан вернуть в этом случае покупателю покупную цену и обычные проценты с этой суммы (D. 21.1. 29. 2).

Таким образом, actio redhibitoria направлена на восстановление того по­ложения, какое было бы, если бы купли-продажи данной вещи не было. Это общее значение actio redhibitoria приводит, между прочим, к тому, что за вре­мя нахождения у покупателя вещи, подлежащей возвращению продавцу на основании actio redhibitoria, риск случайной гибели вещи несет продавец (во­преки общему правилу, что риск случайной гибели вещи лежит на покупате­ле, см. п. 495). Следовательно, при случайной гибели проданной вещи про­давцу пришлось бы по actio redhibitoria вернуть покупную цену, самому не получая вещи обратно (у римлян в таких случаях говорили, что проданный раб возвращается мертвым: mortuus redhibetur, что равносильно, конечно, то­му, что ничего не возвращается).

Actio redhibitoria можно было предъявить только в пределах шестимесяч­ного срока, который исчислялся с момента продажи utiliter, т.е. то время, в продолжение которого иска нельзя было предъявить по уважительным при­чинам, не засчитывалось в этот шестимесячный срок.

Если по этому иску удовлетворения добровольно не поступало, взыскива­лись следуемые суммы в двойном размере (D. 21.1. 45).

В тех случаях, когда проданная вещь страдает такими недостатками, ко­торые не делают невозможным ее использование, но только в известной ме­ре снижают ее пригодность для той цели, для которой она приобреталась, эдильский эдикт давал покупателю другой иск — actio quwti minoris. С помо­щью этого иска можно было добиться снижения покупной цены пропорцио­нально тому, насколько снизилась, вследствие оказавшегося в вещи недо­статка, ее пригодность и ценность. Этим иском мог воспользоваться покупатель и в тех случаях, когда в его распоряжении был и более сильный по последствиям иск — actio redhibitoria. Покупатель мог просить, вместо actio redhibitoria, более слабое средство — actio quanti minoris, в частности, в тех случаях, когда он пропускал шестимесячный срок на предъявление пер­вого иска: дело в том, что actio quanti minoris можно было получить в течение годичного срока (исчисляемого так же, как и при actio redhibitoria).

С течением времени принципы ответственности продавца по эдильскому эдикту оказали влияние и на ответственность по цивильному иску actio empti; так, было признано, что продавец может отвечать и по actio empti (ex empto tenetur), независимо от того, знал ли он сам о пороках продаваемой ве­щи или нет; в последнем случае лишь уменьшается самый размер ответствен­ности продавца, которая сводится тогда к соответствующему снижению по­купной цены.

В Дигестах содержится следующий отрывок из сочинения Ульпиана. ссы­лающегося на другого классического юриста - Юлиана. Этот последний, по словам Ульпиана, в отношении того, что присуждается по actio empti, прово­дит различие между продавцом, продавшим вещь, страдающую недостатками, сознательно и продавшим по неведению. Если недостатки проданной вещи не были известны продавцу, то по иску покупателя (actio empti) продавец должен уплатить лишь ту сумму, на которую покупатель заплатил бы дешевле, если бы знал о недостатках вещи; если же продавец знал о недостатках проданной вещи, он несет ответственность за весь ущерб, понесенный покупателем от договора; например, если из-за купленного на подпорку здания бревна, ока­завшегося гнилым, рухнет здание, или если проданное больное животное за­разит стадо покупателя, продавцу придется уплатить стоимость здания в пер­вом примере, полную сумму интереса покупателя в получении здорового, годного для пользования животного, стоимость лечения своего скота и т.д. — во втором примере. (D. 19.1.13 рг.).

Несмотря на отмеченные признаки сближения цивильных и эдильских исков (в том смысле, что с помощью цивильной actio empti можно было осу­ществить содержание эдильского иска), все же различие этих исков сохраня­ло практическое значение: не одинаковы были сроки, в течение которых можно было предъявить иск; было различие в размерах ответственности (по actio empti — возмещение ущерба покупателя, по actio redhibitoria — растор­жение договора с вытекающими отсюда последствиями, по actio quanti minoris — уменьшение покупной цены).

495. Обязанность покупателя. Покупатель обязан уплатить покупную це­ну. Платеж покупателем цены, если договором сторон не предусматривалась отсрочка или рассрочка платежа, являлся необходимым условием для приоб­ретения покупателем права собственности на проданную вещь (D. 18. 1. 19).

496. Periculnm est emptoris. Если по заключении договора купли-продажи проданная вещь погибнет по случайной причине, т.е. без вины в том как про­давца, так и покупателя, то неблагоприятные последствия этого факта ложат­ся на покупателя. Это значит, что покупатель обязан платить покупную цену (а если уже уплатил ее, не имеет права требовать ее возвращения), несмотря на то, что продавец вследствие случайной причины не может исполнить ле­жащей на нем обязанности предоставления вещи. Это выражают афоризмом: periculum est emptoris — риск случайной гибели проданной вещи лежит на по­купателе (если, конечно, в договоре стороны не предусмотрели иного поло­жения).

Cum autem emptio et venditio contracta sit… periculum rei venditae statim ad emptorem pertinet, tametsi adhuc ea res emptori tradita non sit, itaque si homo mortuus sit vel aliqua parte corporis laesus fuerit, aut aedes totae aut aliqua ex parte incendio consumptae fuerint... emptoris damnum est, cui necesse est, licet rem non fuerit nactus, pretium solvere quidquid enim sine dolo et culpa venditoris accidit, in eo vendrtor securus est (J. 3.23.3). - Как только заключена купля-продажа, риск гибели проданной вещи переходит на покупателя, хотя бы к это­му времени вещь и не была фактически передана покупателю. Та­ким образом, если проданный раб умрет или потерпит какое-ни­будь повреждение, или сгорит проданный дом, весь или в части, -ущерб от этого ложится на покупателя, которому необходимо платить покупную цену, хотя он и не получил купленной вещи. Продавец не несет ответственности за то, что случится поми­мо его умысла или небрежности (т.е. без его вины).

Этот принцип выражен прямо и в источниках классической эпохи (на­пример, в D. 18. 6. 8. pr.) и является характерным для римского права.

Правило «periculum est emptoris» резко расходится с общим принципом римского права — «casum sentit dominus» (т.е. последствия случайностей, ка­кие могут постигнуть вещь, приходится ощущать собственнику этой вещи). С точки зрения этого общего правила, если вещь, по заключении договора куп­ли-продажи, но еще до передачи покупателю погибает или повреждается, риск должен был бы несть продавец, так как при этих обстоятельствах имен­но он является собственником проданной вещи. Только после фактической передачи вещи (traditio) право собственности переходит (при наличии других необходимых условий) к покупателю, и следовательно, с точки зрения пра­вила «casum sentit dominus», только тогда, естественно, можно было бы воз­ложить на покупателя риск случайной гибели или порчи вещи. В действи­тельности же покупатель несет этот риск независимо от того, стал ли он уже собственником купленной вещи или еще нет.

Было приложено немало усилий для того, чтобы объяснить это исключи­тельное правило. Некоторые авторы видят объяснение правила periculum est emptoris в том, что первоначальной формой продажи была mancipatio, сразу переносившая право собственности на покупателя, так что ему приходилось нести риск и по общему правилу casum sentit dominus; когда в дальнейшем за­ключение обязательственного договора купли-продажи и перехода права собственности к покупателю разъединились, установившееся положение со­хранилось в силу известного консерватизма римского права (из новейших ав­торов сторонником, этого объяснения является Monier, Manuel elementaire de droit remain, 1944, II, № 116). Большим распространением и признанием пользуется другое объяснение, также исходящее из исторических корней купли-продажи (его придерживается, например, французской романист Girard). До того, как этот договор получил признание в качестве консенсуального, той цели, для которой в классическом римском праве служит emptio-venditio, достигали с помощью двух отдельных стипуляций. «Обещаешь ли дать мне раба Стиха?» — спрашивал покупатель продавца и получал утвер­дительный ответ. «Обещаешь ли уплатить мне 100?» — спрашивал продавец покупателя и также получал на свой вопрос утвердительный ответ. Так возникали два стипуляционных обязательства. Конечно, хозяйственно эти две стипуляций являлись взаимно обусловленными, но, в виду формального и абстрактного характера стипуляций, обе эти стипуляций юридически были совершенно самостоятельны, а потому каждая имела свою судьбу, не связан­ную с судьбой другой стипуляций. Отсюда и получалось, что обстоятельства могли сложиться так, что стипуляция, совершенная покупателем о передаче ему проданной вещи, оказывалась неисполнимой, притом без всякой в том вины продавца, т.е. случайно, вследствие чего продавец освобождался от ис­полнения своего обязательства.

Между тем, другая, встречная стипуляция сохраняла силу: поскольку это обязательство имело абстрактный характер, не было связано с основанием, по которому обязательство установлено, обязавшийся уплатить 100 по-преж­нему был обязан платить, хотя его право требования (по первой стипуляций) отпало. С этим положением практика так свыклась, что те же самые послед­ствия случайной гибели проданной вещи продолжали применяться и тогда, когда косвенный порядок оформления купли-продажи двумя стипуляциями перестал быть необходимым, так как получил признание консенсуальный контракт emptio-venditio.

В соответствии с переходом на покупателя с момента заключения догово­ра несения риска случайной гибели или порчи проданной вещи, к нему по­ступают и всякого рода случайные приращения, улучшения и т.п., последо­вавшие по заключении договора.

Id, quod post empitonem fundo accessit per alluvionem vel perit, ad emptoris commodum incom modumque pertinet: nam et si totus ager post emptionem fleumine occupatus esset, periculum esset emptoris: sic igitur et commodum eius esse debet (D. 17.6.7. pr). - Увеличение или уменьшение участка вследствие естественного влияния воды [намыва] относится к выгоде или невыгоде покупателя; если бы весь участок после купли-продажи оказался занятым рекой, это было бы риском покупателя; следовательно, и случайные выго­ды должны также поступить в его пользу.

<< | >>
Источник: Перетерский И.О. Новицкий И.Б. РИМСКОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО. 2000

Еще по теме 494. Ответственность продавца за недостатки проданной вещи.:

  1. 74. Ответственность продавца (изготовителя) за вред, причиненный вследствие недостатков товара
  2. 73. Ответственность продавца (изготовителя) за ненадлежащую информацию о товаре
  3. 75. Ответственность продавца (изготовителя) за просрочку выполнения требований потребителя и за нарушение прав потребителя
  4. § 34. Вещи, наделенные родовыми признаками, и вещи индивидуально-определенные
  5. Глава IV. Права на чужие вещи § 1. Понятие и виды прав на чужие вещи
  6. Статья 494. Судопроизводство по делам с участием иностранного государства
  7. Проблемы продавца:
  8. 497. Взаимосвязь обязательств продавца в покупателя.
  9. ответственность, финансовая ответственность и др. 37.3.ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ КАК УСЛОВИЕ РЕАЛИЗАЦИИ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
  10. Способы установления контактов с потенциальным продавцом
  11. Памяти продавца крови
  12. 103. Права и обязанности продавца по договору купли-продажи
  13. 67. Устранение недостатков товара
  14. Тема 13. Административная ответственность 13.1. Понятие и основные черты административной ответственности, ее отличие от других видов юридической ответственности