<<
>>

Западные державы, 1933-1939

Сотрудничество Британии и Франции в военной и дипломатической области никогда не было легким делом. Европейская «гармония» конца двадцатых годов строилась на хрупких основаниях. Оставшиеся нерешенными важные вопросы осложняли международные отношения в тридцтые годы: борьба Франции за безопасность, противоречия между британскими обязательствами в отношении колоний и Европы, дипломатическая изоляция Соединенных Штатов, отношения Западной Европы с «новой» Восточной Европой и ее ответственность перед последней.

ОТ ЕВРОПЕЙСКОЙ К МИРОВОЙ ВОЙНЕ, 1933-1945 353

Хорошие двусторонние англ о-французе кие отношения были необходимы, когда стало очевидно, что Лига Наций как инструмент международного сотрудничества является излишеством, если не помехой. Когда директивы Лиги были проигнорированы Японией (по Манчжурии в 1931 г.), Германией (по разоружению в 1933 г.) и Италией (по Эфиопии в 1935 г.), у циников были все основания обвинить ее в лицемерном морализаторстве по поводу status quo. Журналист Роберт Делл писал, что Лига была «мошеннической организацией, не оправдавшей доверия народа», и заклеймил ее как «женевское жульничество»2.

Когда это было удобно, европейские политики пренебрегали Лигой Наций, предпочитая вернуться к двусторонним договорам, которые так критиковал Вильсон. Типичной для такой обновленной двусторонней дипломатии были союзы между Францией и Малой Антантой. Это, впрочем, были союзы неравных, и к концу тридцатых годов у Франции не было возможностей помочь державам Восточной Европы. К выгоде Гитлера, Франция едва могла помочь самой себе.

Именно усиленное противоречивым внутриполитическим давлением чувство национальной «слабости», а не убедительность дела Гитлера определили ответ Британии и Франции на его требования. Франция была в первую очередь ослаблена политической борьбой, а запоздалое воздействие депрессии делалось все тяжелее.

Нигде последствия нестабильной внутренней политики на международные дела не отразились более очевидно, чем в реакции Франции на вторжение Муссолини в Эфиопию в 1935 г.

Британцы враждебно отнеслись к итальянскому присутствию в Северной Африке, но Франция поначалу стремилась придерживаться по отношению к итальянцам более примирительного курса, чтобы оградить дуче от влияния фюрера. Эта реакция была неожиданной, если учесть, что итальянское вторжение угрожало коммуникациям с Алжиром и Северной Африкой и что итальянская пропаганда и подкуп подрывали колониальную империю Франции. Пьер Лаваль, неудачливый французский политик, ведший переговоры с Муссолини по Эфиопии, вскоре оказался в изоляции на родине и за границей, став символом замаранного патриотизма и «facilite» — дешевого умиротворения. Накануне нападения на Абиссинию Муссолини хвалился: «Я хорошо подумал. Я все подсчитал. Я все взвесил». Однако вторжение обошлось итальянцам недешево — они недооценили решимость абиссинцев противостоять европейскому проникновению в Африку. Тем не менее Африка вновь была зажата в тиски европейского соперничества. Жадные притязания

Муссолини гласили: «Если 354 ГЛАВА9

для других Средиземноморье — это маршрут, для нас, итальянцев, — это жизнь».

Провал санкций, наложенных Лигой Наций, и англо-французские расхождения лишь способствовали сближению Муссолини с Гитлером. Раскол между французскими политиками в 1936 г. усилился, когда Гитлер ремилитаризировал Рейнскую область, а Бельгия отклонила договор о безопасности с Францией. Откровенная утрата доверия со стороны Бельгии стала тяжелым ударом для Франции, где временный кабинет боролся с широким недовольством рабочих. Перспективы германского перевооружения и недавно заключенный англогерманский морской договор (1935), допускавший воссоздание германского флота в отношении 35 немецких к 100 британским кораблям, казались более стабильными, но все же противоречивыми.

Дела не улучшились и с приходом в 1936 г. к власти во Франции правительства Народного фронта.

Хотя внутренняя политика стала эффективнее, внешний курс был по-прежнему полон противоречий. Блюм, глава кабинета и давний пацифист, доказывал теперь, что лучшей надеждой Франции на сохранение мира является подготовка к войне — Франция может обеспечить мир с позиций внутренней военной и политической силы. Но когда в 1937 г. в связи с волной забастовок и обесцениванием валюты Народный фронт рухнул, Франция, несмотря на его усилия, выглядела слабее, а не сильнее. После Блюма пришел премьер Шотан, а вслед за Шотаном — опять Блюм. К марту 1938 г. настало время для новых людей и новых мер, но когда премьер-министром стал ветеран пятнадцати кабинетов Даладье и французская политика резко сдвинулась вправо, относительная дипломатическая слабость Франции сохранялась.

Подобно многим социалистам в правительстве Народного фронта Блюма, британская лейбористская партия стала требовать в 1936 г. более твердой, если не агрессивной политики в отношении европейских фашистов и национал-социалистов. Решительная схватка разыгралась между меньшинством — пацифистским крылом партии, которое представлял ее вождь Джордж Лэнсбери, и теми, кто видел в европейских фашистах убийц рабочих и разрушителей свободных профсоюзов. Это крыло воплощал Эрнест Бевин, наиболее влиятельный профсоюзный лидер того времени и будущий лейбористский премьер-министр. В 1935 г. на лейбористской партийной конференции в Брайтоне многие согласились отказаться от давней враждебности к Лиге Наций как проводнику капиталистического угнетения и поддержать санкции против европейских агрессоров. Прагматизм Бевина победил. Лэнсбери ушел с поста главы партии и был заменен ОТ ЕВРОПЕЙСКОЙ К МИРОВОЙ ВОЙНЕ, 1933-1945 355

Клементом Эттли, будущим премьер-министром первого лейбористского правительства. В ретроспективе этот переход обозначил водораздел в развитии лейбористской партии.

Впрочем, в середине тридцатых годов пацифистские настроения были налицо в центре и на правом политическом фланге. Этот настрой усилили страшные газетные передовицы о гражданской войне в Испании, особенно о бомбежке Герники, а затем новости о японском вторжении в Китай в 1937 г. В резком противоречии с духом 1914 г., в тридцатых годах широко распространились ужасные рассказы о том, во что европейским гражданам и подданным обойдется война против Германии. Во многих случаях эти настроения питал опыт первой мировой войны. Мирные жители боялись газовых атак и массовых гражданских беспорядков, кульминацией которых станет коммунистическая революция. Особенную тревогу вызывали бомбежки мирного населения. Весь этот страх настроил общественное мнение враждебно к перспективам войны. Однако из наиболее упорных был слух, что в первую неделю германского воздушного наступления Британия потеряет более 150 тыс. человек. На самом деле от бомбежек Британия потеряла менее 147 тыс. человек за всю вторую мировую войну.

<< | >>
Источник: Бриггс Э. Клэвин П.. Европа нового и новейшего времени. С 1789 года и до наших дней. 2006. 2006

Еще по теме Западные державы, 1933-1939:

  1. Нацизм, 1933-1939
  2. Британская империя и Гитлер. 1933-1939
  3. Оганы местного управления и самоуправления на территории Западной Беларуси в 1921 - 1939 гг.
  4. 38. договор между СССР и Германией 1939 г.Вхождение западной Беларуси в состав СССР и БССР
  5. ОЦЕНКА ПОЛОЖЕНИЯ B CCCP ЗАПАДНЫМИ ДЕРЖАВАМИ
  6. Взаємодія держави і права та її аспекти. Сфери і способи впливу держави на право 6.3.1. Держава і правове регулювання
  7. § 2. Конституция 1933 г.
  8. § 2. Апарат держави. Орган держави. Інститут держави
  9. ГОЛОД 1932 — 1933 гг.
  10. Великая депрессия 1929—1933 гг
  11. Финальный кризис: Польша в 1939 году
  12. Коммунизм и фашизм, 1933-1941
  13. Глава 33. “Новый курс" Франклина Д. Рузвельта в США (1933- -1945 гг.)
  14. От европейской к мировой войне, 1933-1945
  15. Вторая мировая война в Европе, 1939-1945 гг.67
  16. 2. Германские вооруженные силы в 1939 г. Сухопутные войска
  17. Ход войны, 1939-1941
  18. Включение западной Беларуси в состав БССР и СССР. Народное (национальное) собрание Западной Беларуси и его государственно-правовые акты.
  19. Германо-советское партнерство (сентябрь 1939 — июнь 1941 гг.).
  20. в) Так зване самозобов ’язання держави; правова держава